Лайза (Катриона МакКолл), молодая англичанка из Нью-Йорка, получает в наследство небольшой обветшалый отель в Новом Орлеане. Ее радость понятна, но преждевременна: в подвале находится одна из семи дверей в преисподнюю. Кроме того, там уже полвека замурован в стене художник по фамилии Швейк.

Квинтэссенция позднего Фульчи, средняя и самая величественная глава неформальной трилогии про «врата Ада» (куда также входят живописный «Город живых мертвецов» и уморительный «Дом на краю кладбища»). Здесь итальянцу удалось максимально расшатать явно тяготившие его оковы традиционного нарратива: это не повесть, а поэма, коллаж из почти необъяснимых, словно невпопад набросанных образов и сцен. Многих это бесит, но любители итальянского хоррора в его сюрреалистическом расчленительском изводе ценят «Врата» чрезвычайно; кроме всего прочего, композитор Фабио Фрицци, постоянный соратник Фульчи, превзошел самого себя.

Лучшее в фильме, как и должно быть, — начало и конец. Строгий и броский монохромный пролог, в котором толпа распинает и заливает известью обитателя номера 36, чернокнижника Швейка. И оглушительный финал, полный потусторонней красоты и невесть откуда взявшегося драматизма. Но и в оставшиеся час с небольшим есть на что посмотреть. Тарантулы едят человеческое лицо. Кислота превращает жену водопроводчика в шипящую лужицу. В больнице случается камерный зомби-апокалипсис. Не впервые в творчестве Фульчи интересно выступает овчарка. Другой фетиш режиссера, глаза, наконец раскрывается во всей полноте: тема слепоты (как фигуральной, так и буквальной) и ослепления проходит через фильм и оказывается едва ли не единственным, что связывает его фрагменты воедино. Раскрыть, по возможности отключив голову, глаза пошире — то единственное, что требуется от зрителя.