Марк (Сэм Нил), шпион, живущий в Западном Берлине с женой Анной (Изабель Аджани) и сыном, решает наконец посвятить себя семье, но тут выясняется, что у Анны другие планы. Во-первых, она давно завела себе любовника, претенциозного немца (Хайнц Беннент). Во-вторых, тайком от них обоих она снимает квартиру в Кройцберге, где растит в ванной монстра.

Расходясь с режиссером-сюрреалистом, женщина должна быть готова обнаружить в следующем фильме свое альтер эго в эпицентре кошмара среди слизи и деформированной плоти. «Выводок» Кроненберга, рожденный при таких обстоятельствах, трудно затмить в плане бракоразводной дикости, но поляку Жулавскому пару лет спустя это удалось. «Одержимая» — нагромождение вдохновенных и диковинных сексуальных метафор, которые расползаются щупальцами в разные стороны, но в конечном итоге сводятся к одному: «Трудно, братик», как говорит Марку в финале понимающий человек.

Герои все время жмутся к Стене: Берлин не в первый раз символизирует разлом высшего порядка, соседство невротической буржуазной нормальности с восточным злом, от которого Жулавский бежал во Францию. Нормальность, разумеется, идет трещинами, как модное кафе Einstein, которое Марк разносит стулом на первом же свидании с женой. Слегка отдышавшись, оба супруга ищут утешения на стороне. Марк заводит себе доппельгангера Анны, с зелеными глазами и покладистого. Анна — нечто, как кажется, куда более зловещее (работа Карло Рамбальди, который мастерил Чужого, Кинг Конга и многих других). Главный спецэффект тут, впрочем, сама Аджани, выдающая истерический перформанс, выходящий далеко за пределы традиционных представлений об актерской игре: местами (знаменитый приступ в метро) это ближе к танцу. Действие окрашено в синее и бежевое в одной своей части и в желтое в другой: цвета безумия, одиночества и ярости, о которых «Одержимая» знает больше, чем любой другой фильм 1980-х. Каким-то чудом за несколько десятилетий этот Бергман с тентаклями ничуть не поблек, да и апокалиптический финал времен холодной войны грохочет с прежней силой.