Что в чужом краю, что в отчем -

на высоком небосводе

не увидишь ты алмазов.

Да и кто их видел, впрочем?

При какой такой погоде?

Счастье капризно, даль тревожна.

А жизнь - она и вовсе

одна, второй не будет.

Рим с собою взять не можно.

Помаячь пока что возле,

папа римский не осудит.

Рим нисколько не в упадке, он щебечет и хлопочет.

Нарасхват идут напитки, курс в порядке биржевой.

Люд заморский по руинам резво скачет, пальцем тычет во что хочет.

Отчего бы, в самом деле, не скакать, пока живой?

За сто лир (цена смешная)

ты пломбир купи с изюмом -

и направься вдоль дель Корсо,

юных барышень смущая

серым в клеточку костюмом.

Ах, эти барышни глазами

серьёзными своими

моргают так прелестно!

Мы умрём - и чёрт бы с нами,

а вот что случится с ними?

Совершенно неизвестно.

На скамейке ренессансной, у античного забора,

не забудь, что ехать скоро, и бесед не проводи.

Что там за архитектура, синьорина? Что за флора там, синьора?

Не твоя печаль, приятель, погулял и проходи.

В свой черёд коснётся слуха

тот сигнал валторны строгой,

что вязать велит пожитки.

Ни пера тебе ни пуха.

Отдохни перед дорогой.

Влажный рассвет тебя разбудит,

портье ключами щёлкнет,

а дальше - как придётся.

Жизнь одна, второй не будет.

Но пока валторна смолкнет,

колокольчик распоётся.