Когда меня разжалуют, объявят несуразностью

и выметут за дверь железным помелом,

когда не только умственно, но всею прямо плотию,

всей кожею своей постигну я беду,

тогда за утешением я не пойду к счастливому,

я к честному пойду.

Счастливый — это фикция, он это только временно,

не век ему на смак отдельное меню.

Сегодня он блаженствует, а завтра революция

лишит его всего, что нажил он горбом.

Прощай, с довеском порция и с пряностию специя

и с трюфелем грибом.

Не всё удача веером, бывает, что и профилем,

недолго молодцу в лампасах щеголять.

Сегодня он командует, а завтра интервенция

прижмёт его к земле печатию с гербом.

А следом инквизиция, так та ещё и плетию,

и молотом-серпом.

Не нужно мне счастливого с его опасным золотом

в товарищи-друзья, я к честному пойду.

Когда меня разжалуют и отовсюду выгонят,

на чёрных прокатив со свистом-ветерком,

я не пойду к счастливому, он тот, над кем заклятие

и колокол по ком.

А с честным что ты сделаешь, он век живет под яблоней

и падалицу ест он вечером и днём.

Когда по всем позициям останусь я без бонуса,

к чему бы что ни шло, я к честному пойду.

Когда, достигнув градуса, вода вернётся в облако,

а золото в руду.

Недолго будет ласкова традиция кредитная,

бери, мол, не робей, сочтёмся, чай, свои.

Когда по всем позициям я рухну ниже минуса,

я к честному пойду, хоть лично не знаком.

Направлюсь по наитию без адреса, без компаса,

по камушкам пешком.

А камушки колеблются, столетие кончается,

полнеба заслонил рекламный дирижабль.

Светила светят нехотя, просторы пахнут севером,

зима из-за угла, как в цирке, здравствуй, Бом.

И счёт в почтовом ящике, такая сумма прописью,

что волосы дыбом.