Достиг вершин член-корр какой-нибудь главный врач,

большой знаток коленной чашечки.

Дрожит медчасть, когда он в белом весь шествует

лечить болезнь. Прошу к столу.

Глаза сверкают. В руках ланцет блестит.

Больной, молчать! Бояться нечего. Восемь, девять. Аут.

Презрел покой какой-нибудь Давид Ливингстон.

Легко ему с его винчестером.

На Новый год махнёт в центральную Африку.

Одних слонов забьёт сто штук.

Да львов штук двести. Да триста страусов.

И будет жить в народной памяти - прям, плечист, высок.

Но выше всех - гимнаст под куполом, это да.

Не взять его за доллар с четвертью.

Стальным узлом прикручен к лонже он. Молодец.

Шпрехшталмейстер гордится им.

А лонжа рвётся. Застыньте, граждане.

Разиньте рты. Прикиньте: падает. Ах, как низко пал.

Прекрасна жизнь! Затейлив хруст её шестерён.

Прищур востёр, полки внушительны.

Во фрунт равняйсь! Поблажек никаких никому.

Чем гуще шквал, тем слаще штурм.

Но гаснет вечер. И с неба на воду

как снег судеб нисходит белая ночь. Отбой, гудбай.