Юность кончилась - и чудесно. Вспомнить нечего, блажь одна.

Школьным играм цена известна. Да и сегодняшним - грош цена.

Вот я в опере, мне тревожно. Бархат, публика. Два звонка.

Нечто важно и непреложно грядёт, из тьмы еле звуча пока,

когти пробуя осторожно, как сонный зверь, спущенный с поводка.

Зверю этому - для чего я? Этой музыке - я к чему?

Что в ней ревность, недуг, неволя? По-итальянски я не пойму.

Впрочем, внятен и сам собою контур, виденный сотню раз:

стать невеста должна женою. Иначе крах, ибо всему свой час.

Ибо небо кропит живою водою зря неисцелимых нас.

Бал взрывается и клубится. Брызги, возгласы, топот слуг.

"Все убийцы и я убийца", - думает публика чуть не вслух.

Тенор главный сейчас охрипнет. Мелкий зыблется нотный знак.

То споткнётся смычок, то всхлипнет, но, пряча вздох, делает новый шаг.

Меркнет свет. Виолетта гибнет. И как мне жить, Боже мой, дальше? Как?

Чей был выигрыш? Кто противник? Вспять оглянешься - пепел сплошь.

Страхам школьным цена полтинник. А уж теперешним - вовсе грош.

Зверь летучий в дымах и саже, небыль-музыка, мир иной.

Или горд не вполне ты, даже уже почти располагая мной?

Скройся прочь, улетай. Куда же летишь ты? Стой, повремени, я твой.