Учитель алгебры (не знаю, нынче жив ли он),

Людовик Францевич, по кличке "Людоед",

в то утро, помнится, меня из класса выгнал вон

за то, что двум равнялся игрек, а зет - нет.

Ура, свобода! Майский день. Скорей к сосне с ольхой,

в лазурь и прозелень, к реке Москве!

Валяться с книжкой, леденец катая за щекой,

земли не слыша под собой, руки не чуя в рукаве...

На сухой мураве... с чепухой в голове...

И вот уже на вольных травах я, себе барон,

плашмя листаю приключенческий роман.

Дружу с героями, и сам герой со всех сторон.

Конечно, юн. Зато силён, окрылён, рьян.

Прохожий, редкий в перелеске Воробьёвых гор,

меня увидев, скажет: вот лентяй!

А я тем временем верхом скачу во весь опор.

Кругом измена, волчий вой, собачий лай, даю отпор.

Нападай, негодяй! Лиходей, налетай!

На рынке в городе портовом я на шпагах бьюсь

с морским разбойником по кличке "Дикобраз".

Его боится гавань вся, а я вот не боюсь.

И гавань вся глядит на нас, не сводя глаз.

Клинок препятствует клинку, сверкая и звеня.

Зеваки в ужасе кричат "браво"

И все цветочницы на рынке хором за меня,

зеленщики, торговцы рыбой - за меня, а за него -

никого, никого! За него - никого.

Но силы бьющихся равны, а значит, риск не мал.

Дуэль - не шалость, не балет, не ловля блох.

Неверный выпад, ложный шаг - и вот тебе финал:

выходит так, что враг мой ловок, а я плох.

Удар стремителен. Кольчуга рвётся, как фольга.

Двоится гавань и плывёт во тьму.

И я, поверженный, лежу в крови у ног врага,

и все цветочницы не мне цветы бросают, а ему.

Почему, почему... Потому, потому.

Зачем я алгебры не знал? Поди пойми сейчас.

Такой полезный, деловой предмет.

Ступай, разбойник, пить вино в корчму, где дым и пляс,

и новой битвой заверши банкет.

Конечно, двум равнялся игрек, а не зет как раз...

Людовик Францевич, пусти обратно в класс, ученье - свет!

Людоед... Дикобраз... Карабас... Барабас...

Мелькают главы. Леденца давно пропал и след.

Чужая книга, нужно к вечеру прочесть.

Бумага ветхая, семи страниц последних нет.

Но я листаю их, как будто они есть.

Герои гибнут, но не все. Один несётся вскачь

к дальнейшим подвигам. И кто же сей

судьбы любимец, молодой боец, ловец удач?

Конечно я! Ведь я спасён (нашёлся мудрый врач). Эй-эй!

Негодяй, не робей!.. Нападай, лиходей!..

Садится солнце. День уходит с Воробьёвых гор.

Роман дочитан. Завтра - неизвестно что.