Я - живой механизм, я живу как реле,

но уже не смогу удержаться в седле,

и уже не мечтаю в домашнем тепле

посидеть на земле, как на добром крыле.

Я, быть может, виновен, но, даже казня,

вы не рвите из рук мой последний расход -

ах, пустите, пустите, пустите меня,

отпустите меня на турслёт!

Но сказали: "Куда? На турслёт? Ты в бреду!

Дел полно, да и был ты там в прошлом году.

И не думай, не пустим - известно давно:

там одно разгильдяйство и пьянство одно".

Ничего, я придумаю кучу причин,

чтобы всех убедили своей новизной,

я пойду по дороге моральных низин -

ложь свята, если ей нетерпенье виной.

Позвоню на завод: мол, сломался замок,

по причине такой взаперти нахожусь.

В институте совру, что протёк потолок,

а жене объясню, что в диспансер ложусь.

Напишу всем друзьям, что попал под трамвай...

А потом, пробираясь, как вор в темноте,

в туристический клуб прилечу, словно в рай -

и совру, что меня отпустили везде.

Да, работа нужна, если сделана впрок,

но сказал я себе: "Отрешимся, дружок:

дураков она любит, работа твоя,

и ты знаешь об этом не хуже, чем я".

Я теперь гримируюсь, когда выхожу -

слишком много долгов мне решётку плетёт.

Я потом объясню, пересдам, напишу,

а сейчас - отпустите меня на турслёт!

Я вам всем разрешаю меня позабыть,

вы вольны не прийти, если мне не везёт,

вы должны не приехать меня хоронить,

если вам на турслёт или в долгий поход.

Я вернусь молодеющим, душу сменя,

и долгам проведу абсолютный расчёт...

Ах, пустите, пустите, пустите меня,

на турслёт, на турслёт, на турслёт!