Не нам ломать традиции, не нами заведенные.

Для нас законом правила, давно приорбретенные.

Мы - люди тихо-скромные и в Новый Год нарядные,

Мы шьем себе укромные костюмы маскарадные,

И, отдав предпочтение звериным одеяниям,

Являемся на праздники во зверском состоянии.

Зверея от шампанского, непринужденно-весело

Мы кружимся под елочкой под звуки детский песенок,

А подкрепясь-подбодрившись, бежим, хвостом играючи,

К какой-нибудь пантерочке, с ней танцевать желаючи.

И, по привычке опьянясь вином и маской-женщиной,

Все называть стараемся ласкательно-уменьшенно.

Потом, немного разомлев от ласки от пантериной,

Бежим скорей к буфетику, чтоб там принять умеренно.

Приняв, становится теплей, и больше ласка трогает -

Фужерчики-стаканчики нам заменяют многое!

Но вдруг, в разнар душевности мы вспоминаем дивную,

Идем искать пантерочку, идем искать родимую.

Через толпу пятнистую и пегую и сивую

Находим перед зеркалом, без маски, некрасивую -

И сразу как-то вспомнивши о суффиксах ласкательных,

Бежим назад прямехонько, внимательно-внимательно,

И пьем на брудершафтики с хвостами незнакомыми,

С солидными, весомыми медведями и гномами.

А после, подвываючи о недостатке в денежках,

Угрюмо в гардеробику ползем на четверенюшках,

Блевнувши основательно с ласкательной кондиции,

Бредем домой раздумчиво, опять же по традиции.

И неотвязно вертится в мозгу сыром проржавело:

"В лесу рождались елочки. Срубали их, как правило..."