Налево, на восток (на "ост", а не на "вест")

в моторном шарабане на колёсах безотказных.

Не требуя отнюдь от местности окрест

моментов ни чудесных, ни чудных, а лишь бы разных.

Нахально перейдя (на "ты", а не на "вы")

с доселе иноземной синевой и позолотой,

на сколько-то недель изгнать из головы

клинический припев "давай-давай... работай-работай!"

И - смело на восток. По-местному - на east.

Налево от всего, на всех парах, без перегрева.

Дорога как душа. Душа как чистый лист.

Её теперь как хочешь ты раскрась - она налево.

Проездом посетить приветливый приют,

где стелят мягче мягкого и кормят осетрами,

где сладкого нальют... и терпкого нальют...

И впрок ещё снабдят, сказав "а это уж вы сами".

И - снова на восток. Всё круче, всё левей,

считая перегоны в среднем вёрст по полтораста.

Куда-то вскачь долой, по-местному - away,

без карты, наугад почти, per aspera ad astra.

Налево, наобум. Со скоростью колёс,

какую объясни поди-попробуй пехотинцу.

К моментам вне времён. К ландшафтам без берёз.

К зверинцу, наконец. А почему б и не к зверинцу?

Там тигры молодцы: имеют имена,

умеют ухмыляться наподобие сатиров

и даже ловят птиц. А публика шумна -

и громко птиц жалеет, но болеет вся за тигров.

А можно и в музей, где сколько-то цветных

содержится полотен живописца из Толедо -

и публика шумна, и хочется иных

построить на плацу и застрелить из пистолета...

Налево, на восток. На самый крайний "ост".

Навряд ли от отчаянья, ничуть не от режима.

К невесть какой воде. По-местному - на coast.

По-нашему - на берег. Для чего - непостижимо.

И скоро-скоро он, искомый берег-брег,

мелькнёт по курсу прямо в виде плёса или мыса,

мелькнёт и намекнёт, что кончился пробег,

что кончился побег, имевший цель, но чуждый смысла.

И значит - отвыкай, едва войдя во вкус,

в мотеле многоярусном располагаться на ночь,

вносить истекший день в графу с пометой "плюс",

раскладываться замертво и разлагаться напрочь...

Пускай на снимке сер окажется залив,

размажется прилив, помнётся контур каравеллы:

трофеи - не для нас. Итог и так счастлив -

охотничья ничья, стрелки хмельны, мишени целы.

Остынет, отдохнув, моторный шарабан.

А нам - десерт отвальный с коньяком и со слезами.

Потом - в аэропорт. А там - в аэроплан.

И вверх, и на восток опять... Но это уж мы сами.