Помедлив, пускался рейсовый в разбег —

и, влево взяв за киноцентром,

к Сокольникам катил. Нарядный, сам себе кино.

Водитель, в микрофон урча, как бы с акцентом,

судьбу предсказывал. Но я его не слушал, я смотрел в окно.

Шёл август, не то июнь. Пора экзаменов, жара.

На подступы к вратам твердынь учёных

(воистину старинным — или так, под старину)

смотрел и различал я дебютанток огорчённых

и победительниц. И среди них одну.

С ней эхом ещё параграф говорил

без запятых, подряд и слитно,

но новым не мешал чертам, повадке, цвету глаз.

Был взрослый титул ей к лицу. И любопытно,

что вижу я её такою и сейчас. Вернее, лишь сейчас.

Тогда же — хоть и похожею примнилась мне она,

но как бы десятью годами позже,

в пейзаже, не способном уцелеть при монтаже...

И я был тоже там и сам себе виднелся тоже —

пока не за морем, но на море уже.

Мы, двое, теряли время у воды,

ища мотива для дуэта.

Обманывался слух, и речь давалась тяжело.

Задумав, например, слова пройдёт и это,

в её ответном взоре вскоре я читал слова уже прошло.

А сверху, от базы отдыха, с акцентом, голоса

кричали, что сезон закрылся пляжный,

и сохнуть звали нас к огню и петь про Сулико...

Один в Москве ходил тогда автобус двухэтажный.

Высоко ездил я и видел далеко.