Знобит ли,

свело ли поясницу -

народ, небось, не фраер:

тотчас галдит о Судном дне.

Град выпал -

бегут уж к ясновидцу.

Сломалась водокачка -

готовятся к войне.

Ай, скушно, скушно мне!

Марсель Пруст,

а также Анатоль Франс

на месте на моем бы

уткнули бы персты во лбы

и сходу б

запели про погоду б,

воспели б водокачку -

и преуспели бы.

Ай, скушно, скушно мне!

Ужо я

напялю на запястье

да к низу циферблатом

часы да со стрелой златой -

и сяду проветриться в ненастье

в любимый свой автобус,

в шестьсот шестьдесят шестой.

Ай, скушно мне!

Пускай там

в смятении и давке,

попутчик-ветеран мне

заедет костылем меж глаз.

Господь с ним.

Он, даром что в отставке,

а маршал очевидный.

Пожалуй, промолчу.

Ай, маршал, скушно мне!

Кого бы

в шестьсот шестьдесят шестой раз

спросить, зачем на свете

ничем я до сих пор не стал?

Марсель Пруст,

а также Анатоль Франс,

про это сочинили, небось,

по тысяче томов.

Да кто же их читал?