Рыжий прищурился на добычу и довольно кивнул.

— Это те самые клубни. Невообразимо вкусные, если их правильно приготовить, — он потер ладони, но даже и не подумал взять у Леры из рук парочку тяжелых клубней.

Она занесла их в дом и высыпала на стол. Клубни стукнулись о дерево глухо, а чешуйчатые стебли гулко. Да и вообще последние были похожи на хвосты доисторических животных, и Лера посмотрела на них скептически.

— Это точно съедобно? — нахмурилась она.

— И очень вкусно, — кивнул кот. — Теперь их надо почистить. Сначала нужен нож, — он кошачьим плавным движением скользнул к кухонному шкафу, порылся в беспорядке и выудил крепкий, похожий на охотничий, ножик. — Брать нужно будет с этого края, и счищать вниз. Подставь миску, а то чешуя разбежится, — посоветовал Рыжий, тыкая пальцем в растение, но держась от него на расстоянии.

— А сам не хочешь? — спросила Лера.

Он прижал уши и испуганно помотал головой. Кот боялся этих сорняков-переростков даже в сорванном виде.

— Я лучше печь растоплю, — сообщил Рыжий.

На том и порешили. Потому что разжигать огонь Лера не особенно умела.

— Еще вода нужна, — сказала она, оглядывая немытый стол и посуду. — Принесешь? Бочка за домом, по пути ничего не растет.

Он кивнул, подхватил деревянное ведро и вышел. Но быстро вернулся обратно.

— По пути, может, и не растет, — промурлыкал он, — а в бочке очень даже растет.

Лера вздохнула, отложила нож и отправилась с ним. Растения послушно расступились по краям бочки, почти метнувшись по сторонам, и она зачерпнула ведро воды. Рыжий донес его до дома.

Она налила воду в одну из мисок, чисто выполоскала тряпку и вымыла стол. Грязную воду приходилось выливать еще в одно ведро, затем выплескивать на улицу. В городе Лера привыкла к удобствам. Даже у тетки была дача с выгребной ямой и вполне себе раковиной.

Она оттерла еще несколько мисок, подхватила чешуйчатый стебель и стала счищать чешую. У нее он вел себя смирно, как обычное растение. По рукам побежал прозрачный сок, запахло чем-то, отдаленно напоминающим огурцы.

Тем временем кот вычистил золу из печки. Сначала он отыскал совок, затем потянул задвижку, распахнул дверцу и опустился на корточки перед очагом. Рыжий выгребал золу быстро, она летела во все стороны, оседая на его одежде и рыжих волосах.

Дальше дело пошло лучше. Он принес охапку дров, отыскал второй нож и настрогал щепок. Сложил два полена по краям, в середине насыпал щепки и сверху — снова поленья.

— А спички? — вдруг озарило Леру. — Нет ведь.

Кот пошарил в беспорядке кухонного шкафа и выудил какие-то камни. Постучал ими друг от друга, и от них весело полетели искры. Стучал он возле щепок долго, Лера успела почистить все стебли.

Наконец, сухое дерево занялось. Щепки запрещали, за ними полыхнули поленья. От железной плиты на печи пошло тепло, прогоняя неприятную сырость из избы.

— А клубни? — спросила она. — Что с ними, тоже чистить?

С лопухом-переростком оказалось все гораздо проще. Его нужно было промыть от земли, а кожура снималась с него легко, как с новогоднего мандарина. Отмыв чугунок с помощью горсти золы, насколько смогла, Лера налила в него воду и сначала поставила ее просто закипеть. Когда он закипел, она хорошенько прокипятила в нем воду и выплеснула кипяток с крыльца. Снова промыла чугунок и только потом сложила клубни и залила их свежей водой. Кот следил с интересом и не вмешивался. Она поставила чугунок на печь. Со вторым чугунком она проделала все то же самое, но налила в него чистую воду и просто поставила на печь, чтобы был кипяток для чая.

А вот со стеблями Рыжий не все продумал. Масла в доме не было, на котором их нужно было обжарить. Он почесал в огненном затылке и изрек.

— В огне можно запечь. Но нужны листья.

В дело пошел все тот же лопух-переросток. Кажется, он уже сто раз пожалел, что вообще связался с Лерой, а не затаился среди других сорняков. Она сорвала два больших листа, дома завернула в них почищенные стебли и с сомнением посмотрела на кота, распахнувшего дверцу печки. Внутри ярко горел огонь.

— Сгорят, — решила она.

— Неа, — ответил Рыжий, подхватил листы из ее рук и быстро, почти не задерживая их в своих ладонях, закинул в пламя и так же быстро захлопнул дверцу печки.

Тем временем клубни разварились и развалились на длинные полосы. Лере вспомнилось, как тетя как-то говорила про кабачки-спагетти. Так там было или нет, но эти полосы напоминали широкую лапшу. И пахли умопомрачительно.

Рыжий сидел у самой печи, не двигаясь, но уши его ходили ходуном, ноздри раздувались, принюхиваясь к малейшему запаху. Он смотрел на чугунок, и в его желтых глазах горело явное нетерпение.

— Пора, — сказал он, посмотрев на Леру.

Лопух-лапша впитал воду и теперь подсушивался в чугунке. Она подхватила посуду ухватом и переставила на стол. Рыжий тем временем отыскал кочергу и вытащил из печи несколько обугленных свертков. Но когда он развернул их, внутри оказалась плотная светлая мякоть, от которой шел пар и вкусно пахло.

Еды получилось много. Лера оттерла золой миски и ложки и несколько раз ошпарила их кипятком. Вилок она не нашла. Рыжий взял кусочек запеченного стебля и понюхал. Уши его чуть прижались, ноздри раздулись, и он вдруг вцепился зубами в еду, как кот в сосиску.

Отчасти Лера его поняла, когда попробовала. Или она настолько проголодалась, или эти сорняки были гораздо вкуснее всего, что она когда-либо пробовала из овощей. А на корпоративны руководство не скупилось, да и сама она нередко бывала в ресторанах, и это не говоря о том, что сама очень любила готовить. Клубни немного напоминали лапшу, но такую умопомрачительную лапшу, что можно было съесть за раз весь чугунок.