— Лес, — сказал Рыжий, и в его голосе явственно послышалось мурлыканье, — он очень древний. Старше, чем этот мир формул. Старше, чем маги. Он помнит, как магия текла реками, как деревья уходили корнями в другие миры. В лесу нет тропинок, там нельзя пройти.

Дом прогрелся, и стал казаться уютнее. Лера заварила чай, нарвав мелкой травы по указанию Рыжего. Аромат напоминал чабрец. Кот принюхался, раздувая ноздри, и прищурился от удовольствия.

— У тебя магические руки, — промурлыкал он.

Она вытянула перед собой ладони и покрутила их.

— Я всегда думала, что это проклятие.

Самым обидным в ее жизни было, когда завяла прекрасная азалия, подаренная первым парнем. Он пошутил, что его мама посоветовала бросить такую деваху, потому что она весь урожай на даче уничтожит. Они тогда поссорились и быстро расстались.

И не передать, каким взглядом смотрела на нее начальница, когда у Леры на рабочем столе загнулся кактус, который рос в офисе уже несколько лет и пережил несколько увольнений сотрудников. Она не уволилась, и как специалиста ее начальница очень ценила. Но китайскую розу попросила перенести в свой кабинет.

— Это не проклятие, — желтые глаза кота подсветились, как бывает в темной комнате, — это дар. Очень древний в нашем мире. Ты выжила здесь, а значит, можешь управлять этим полем. Ты можешь стать полноправной хозяйкой этого дома, этих диких магических растений.

— Все это хорошо, — сказала Лера, вставая, — но пора приготовить одежду, чтобы я могла отправиться к магам.

Рыжий вздохнул. Уши его словно обмякли, упав на шевелюру.

Они вышли из дома, обошли его и осмотрели сараи. Один из них наполовину врос в землю, крыша его покосилась, на двери ржавел замок. Рыжий подергал ее, но та и не думала поддаваться.

— Ладно, — вздохнул кот и снял верхнюю одежду, напоминающую жилет. — Придется через крышу.

Он легко забрался наверх и прошелся по сараю. Отогнул что-то и юркнул внутрь. Лера прислушалась. В сарае что-то загремело, потом загрохотало, а потом на крыше снова показался Рыжий. Он держал в одной руке топор, а в другой какую-то штуку, загнутую на конце.

Топор не помог. Кот бил по замку, но тот даже не скрипел под ударами.

— Тогда так, — Рыжий перекинул из руки в руку штуковину, загнутую на конце.

Это оказался гвоздодер. Кот занялся не самим замком, а креплением засова. Ржавые гвозди со скрипом выползали из досок. Рыжий откинул засов и распахнул дверь.

Сарай был завален разным старьем: сломанные грабли, колесо от телеги, корыто, ведра, груда полуистлевших досок, стопка каких-то крошечных ящичков, видимо, для рассады и даже кусочки мыла. Рядом стоял пыльный сундук, заполненный скомканными тряпками, у самой крышки которого притаился ящичек с иглами и ножницами.

В углу, накрытый мешковиной, стоял ткацкий станок. Кот сдернул ткань, и пыль взметнулась столбом.

Станок оказался простым до убожества. Сколоченный из толстых, неструганных досок, он выглядел так, будто его сделал плотник, который больше привык ставить заборы, чем мастерить другие вещи. Рама была перекошена, гребень оказался с широкими зубьями и скорее похож на приспособление для скота, чем на ткацкую гребенку. Педаль красовалась всего одна. Челнок был выструган из обрезка доски, грубый и тяжелый. К станку крепилось веретено.

— Это вообще станок? — спросила Лера.

— Станок, — Рыжий обошел его вокруг, потрогал раму.

— И он работает?

— Если починить, — кот присел и осмотрел педаль. — Здесь рычаг отвалился, и раму нужно выровнять.

Он нашел в сарае обрезок доски, отыскал молоток и ржавые грозди. Лера держала, пока он прибивал. Рыжий стучал неловко, дважды промахнулся, ударил по пальцу, тихо выругался и по-кошачьи зашипел.

Рама была перекошена, и правая казалась выше на несколько сантиметров. Он осмотрел ее и сказал:

— Здесь я один справлюсь. Если принесешь крапиву, проверим.

Лера отправилась в заросли сорняков. Крапива росла далеко, где земля была влажной и тенистой. Сорняки, уже по привычке, мелко пакостили, и она несколько раз едва не упала.

Крапива возвышалась над ней, как трехметровая стена. И, если вчера стояла спокойно, сегодня она словно ощетинилась, огромные листья казались жестче, стебли вытянулись выше, и воздух вокруг дрожал, как в жаркий день.

Рвать крапиву нужно было в перчатках, но те затерялись в зарослях еще накануне. Лера намотала на ладони полы халата и схватилась за стебель. Руку обожгло даже сквозь ткань, и словно ток прошел до самого локтя и выше, до плеча. Она дернула, но крапива даже не пошевелилась.

Лера не заметила, как куст медленно наклонился над ее головой. А потом хлопнул верхушкой вдоль спины. Жгучая боль пронзила от шеи до копчика, и она чуть не взвыла. Ладони дернулись, освобождаясь от пол халата, и Лера задела крапиву голой рукой. Крапива отпрянула, как ужаленная.

Что-то жгучее еще оставалось в позвоночнике, но она зло вцепилась рукой без перчаток прямо в стебель растения. Руку обожгло слабо. Может, первого раза хватило, может, дело было в даре-проклятии, но крапива поддалась. Лера нарвала охапку, подхватила и потащила к дому. Ладони зудели, но терпимо.