Сразу стало заметно, что поле изменилось. Растения словно вытянулись вверх, в небо, и раскинули листья. Некоторые сорняки торчали, как антенны, некоторые словно развернули локаторы. Порывы ветра налетали и проходили по полю, как по ворсу. На землю упали первые тяжелые капли.

Кактус молчал. Он прислушивался и посматривал в окно, иглы его напряглись. Ветер налетал порывами, капли стучали по крыше.

Лера любила дождь. Не затяжной, а такой, грозовой, который налетал и уносился прочь, оставляя после себя поломанные ветки и запах озона. За окном все больше темнело, и грибница светила все ярче, освещая ткань. Лера спокойно шила платье, прислушиваясь к все ускоряющемуся стуку капель. Рыжий все больше прижимал уши к голове.

— Началось! — вдруг выдохнул кактус.

Все изменилось. По траве пробежала волна, словно кто-то провел по ней огромной рукой. И сразу раздался звук. Сухой, дребезжащий, как треск кузнечиков. Сначала слабый, едва слышный, он нарастал и становился все громче.

Мох разом выпустил споры, и он повис над ним, как туман. По плющу прокатились искры, и его фиолетовые бархатистые листья засветились.

Небо осветила первая молния. Но растения не пригнулись от налетевшего порыва ветра, а напротив, потянулись к темным тучам. Сорняки вели себя странно. Какие-то растения свернулись в тугие спирали, другие резко распрямлялись и выстреливали облаками пыльцы. Эта пыльца не оседала, не улетала с порывами ветра, а повисала в воздухе мерцающим слоем.

После следующего удара грома между растениями пробежали голубоватые разряды, короткие и злые. Они с треском перескакивали с одного сорняка на другой. Трава, которая минуты назад была зеленой, засветилась изнутри. Соцветия засветились пульсирующим светом. Все поле погрузилось в хаос.

Растения, сплетаясь и расплетаясь, вздыбливались корнями и переливались разрядами магии, как в безумном танце. Казалось, молния перебралась на поле и бушует там. Лере пришлось плотнее закрыть дверь. Кактус смотрел в окно, не отрываясь, и на кончиках его игл тоже проскакивали искры.

Гроза закончилась быстро, но по полю все также пробегали искры. Когда Лера вышла из дома, пахло не озоном и влажной землей, а чем-то густым и травянистым. Едва Рыжий показался на крыльце, как сорняки напряглись и угрожающе повернули в нему листья. КотоФей покачал головой и снова скрылся внутри дома.

Весь день они шили. Когда платье было наметано, она решила примерить его. Рыжий вышел на крыльцо.

— Тебе нужно будет отвернуться, — попросила она Колючку. — Я помогу.

Он кинул, и Лера повернула его к окну. Но стоило ей чуть отойти, как у кактуса проявились глаза на спине.

— Ты меня недооцениваешь, — хихикнул Колючка.

Оказалось, такой трюк он научился делать еще с ведьмой и благодаря этому много чего узнал. А пока пришлось закрывать кактус книгой и примеривать платье. Лере оно понравилось сразу, и по ткани, и по покрою, и по тому, как село. Колючка придирчиво осмотрел ее и подсказал, где поправить.

Поле долго еще искрило, а сорняки выглядели враждебно. Хорошо, что дома был запас еды.

— Оно будет опасно еще несколько дней после грозы, — заверил кактус.

Лера подумала, что как раз успеет дошить платье. Колючка вдруг уставился в окно.

— А вот и первые гости, — торжественно объявил он, и вдруг злодейски хихикнул: — Очень вовремя.

Она переглянулась с Рыжим и разом выскочили на крыльцо, оставив дверь открытой. Пруд всколыхнулся, и из его черной глубины показалась серая морда какого-то громилы, похожего на орка, затем полез второй. Лера вскрикнула и попятилась. КотоФей бросился к дровам, где оставил топор.

Первый орк сделал шаг, и слышно было, как захихикал кактус. Растения вокруг пруда затрещали и покрылись искрами, воздух снова сгустился, как было во время грозы. Но орк не остановился и пошел напролом. Второй шагнул за ним.

И тут началось. В орков полетели лианы плюща, стебли, корни, пыльца, колючки, иглы и вообще все. Они опутали первого и легко бросили его туда, где из земли показались корни. Корни лже-борщевика бешено завибрировали, и орк с рыком полетел в пруд и через мгновение исчез в нем. Второй попятился, но его прошиб разряд скопившейся магии и отшвырнул в черноту.

Никого не осталось. Сорняки медленно успокаивались, по ним еще некоторое время пробегали разряды, а в воздухе пахло горелым.

— Вот и все, — сказал кактус.

Незваных гостей, по всей видимости, отправила ведьма. И Лера понятия не имела, что та искала.

— Рыжий! — позвала она.

КотоФей не отозвался, и Лера шагнула с крыльца и обошла дом. Сразу за углом стоял Рыжий, бледный, почти белый, на его одежде торчали колючки, а по щеке текла кровь. Видимо, сорняки чем-то попали в него, когда атаковали орков.

Она помогла коту зайти домой, уложила на лавку и бросилась нарезать новую крапивную ткань на полосы. Кактус нахмурился.

— Не переводи хорошую вещь, — заворчал Колючка, — это все равно не поможет.

— А что поможет? — заволновалась Лера. — Что с Рыжим?

Кактус как-то сразу и резко замолчал и отвернулся. Она подскочила к нему и развернула к себе:

— Что поможет, Колючка?

— Посмотри руку, — неохотно ответил он. — Выше локтя.

Лера бросилась к Рыжему. Выше локтя в кожу коту впилась ресничка, такая же, которая попадала ей в лодыжку. Лера побледнела.

— Что я должна собрать? — непослушными губами спросила она.

По кактусу прошла дрожь, и он невольно бросил взгляд в окно.

— Если тебя не будет, то погибнем мы оба, — пробормотал Колючка.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде была тоска. Снова остаться в одиночестве, без капли воды.

— Пожалуйста, Колючка, — попросила она.

— Нужна прозрачная трава, — вздохнул кактус, даже не ввернув сложное название. — В мастерской ведьмы ее больше не осталось.

Когда Лера готовила мазь для раны от реснички, она добавила последнюю прозрачную каплю из флакона. Это был сок стеклянной травы.