Лера грохнула тыкву на стол, и кот прищурился от удовольствия.

— Если бы еще плодов несъедобного дерева, — промурлыкал он, — можно было бы испечь вкуснейший пирог.

Она сполоснула добытые лечебные листья, размяла в руках, усадила Рыжего и нанесла снадобье на рану.

— Что еще за дерево? — поинтересовалась Лера. — И почему ты называешь его «несъедобным»?

— Все называют, — пожал плечами котейка. — Потому что не съешь.

Оказалось, дерево всячески избегало того, чтобы отдать свои плоды. Оно поджимало ветви, уводило их в стороны, но Лера просто положила ладони на ствол. Дерево держалось стойко, но, в конце концов, по нему прошла дрожь, и оно выставило одну из веток.

Дома кот, мурлыкая, принялся за печку. Снова вычистил золу, принес охапку дров и настрогал веток. За водой они сходили вдвоем, и обратно полное ведро нес Рыжий.

— И надолго нам дров хватит? — спросила она, взглянув в сторону поленницы.

Часть кот уже разобрал, рядом валялось еще несколько чурок и длинное бревно.

— Это магическое бревно, — ответил кот. — Его пилишь, а оно не заканчивается. Вечное.

Лера, под руководством кота, разрезала тыкву напополам. Кожура была толстой, но поддалась на удивление легко. Внутри это была не тыква. Ни семечек, ни тыквенного запаха, только рыхлая золотистая мякоть.

— Его нужно замесить, — сказал Рыжий, держась на почтительном расстоянии.

Дрова в печи уже потрескивали. Мякоть оказалась похожа на тесто. Лера тщательно вымыла руки и погрузила их в тыкву. Тесто месилось легко, и мякоть все больше приобретала однородную структуру, но вымешивать пришлось долго. Тесто нужно было оставить прямо в кожуре, а сверху нарезать фиолетовых плодов.

Лера промыла их, нарезала пластинами и уложила сверху. А уже после прикрыла листом лопуха.

— Когда огонь спадет, нужно будет поставить его внутрь, — Рыжий кивнул на печь. — А пока давай я с тебя мерки сниму.

Он обошелся без сантиметра, просто взял длинную крапивную нить. Халат пришлось снять и встать в той части дома, где было светлее всего. Рыжий приложил нитку от шеи до локтя, потом от локтя до запястья. Затем обошел ее со спины и Лера почувствовала, как чуть прикоснулся сначала к одному плечу, потом к другому. Все свои измерения он отмечал узелками. Работал он сосредоточенно, отметил обхват груди, бедер и что-то довольно промурлыкал. Иногда он мягко просил ее повернуться, поднять руку.

Закончив работу, Рыжий раскинул полотно на столе и стал что-то быстро намечать угольком. Наметки ложились ровно и уверенно.

— Ты умеешь шить? — удивилась Лера.

— Умею, — кивнул он, — в лесу одежда не растет.

Он подхватил ножницы и принялась резать ткань. Его уши чуть заметно подрагивали, ловя звуки. Она смотрела, как кот кроит ей будущее платье и удивлялась своему спокойствию. Рыжий принюхивался и прислушивался к чему-то.

— Печь готова, — сообщил он.

Лера отправилась к ней и поставила будущий пирог внутрь с помощью прихвата. Видимо, широкая дверца здесь была как раз для этих целей. Большой лист закрывал верх, а снизу пирог защищала толстая шкурка.

Рыжий закончил работу, сделал шаг назад и полюбовался на дело рук своих.

— Можно шить, — сказал он.

Шить предстояло самой Лере. Нитки из все той же крапивы, а игла из местных запасов. Сначала только наметать.

— А я займусь обувью, — добавил кот, подхватил свой мешочек, с которым пришел из леса, и перевернул его.

На пол высыпалась охапка чего-то длинного и извилистого, похожего на ленты. Это оказалась кора какого-то дерева из леса и содрана она была, судя по виду, с помощью кошачьих когтей.

— Нужно снять мерку, — покосился он на ее тапки.

Лера невольно поджала ноги. Все же не до педикюра ей здесь было.

— Тридцать седьмой, — пробормотала она.

Но мерки снять все же пришлось. Потом она села на лавку и принялась наметывать ткань. Рыжий разместился у самой печки, на табурете возле окна, и принялся, помурлыкивая, плести обувь. Дело это было кропотливое.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила Лера.

— Ты меня спасла, — ответил он, бросив на нее быстрый желтый взгляд.

Ей сразу вспомнился мрачный лес за теткиной дачей и кот среди грибов.

— А как ты там оказался, и почему я тебя не видела?

Рыжий принялся рассказывать. Этот магический мир примыкал к миру людей, если точнее, то прямо к СНТ «Урожай». Видимо, от этого в огороде и творилась всякая чертовщина. Рыжий в тот день застрял в ловушке между мирами и не мог выбраться ни в один, ни в другой мир.

— А этот мир, — попросила она, — расскажи про него. Про магов, про все.

Он чуть повел ушами и раздул ноздри, это из печи потянуло выпечкой. Потом ответил:

— Они загнали магию в специальные трубы.

— Что? — удивилась Лера. — Разве можно ее вообще куда-то загнать?

Но маги-аристократы справились. Теперь она текла по трубам, и магический счетчик показывал, сколько использовал маг. Магия могла лечить, улучшать внешность, помогать в быту, но для всего существовали свои строгие формулы. И маг не мог использовать больше, чем полагалось ему магии, при этом аристократам полагалось больше всего. И каждый житель королевства должен был отчитаться, куда и на что она ушла.

— Может, это не так и плохо? — неуверенно сказала она.

Кот только тяжело вздохнул. В печи пекся пирог из магической тыквы. Лера неумело наметывала ткань, стараясь не проткнуть пальцы плохо продезинфицированной иглой. Плотная ткань из самотканной крапивы поддавалась неохотно. Рыжий склонился над работой, и обувь в его руках все больше напоминала темные плетеные лодочки.