Хорн сложил руки на груди, откинулся на скрипнувшую спинку стула и некоторое время сверлил меня взглядом. А когда заговорил, стало ясно: он отличный наставник по боевой подготовке, дисциплине, выживанию, но не лучший человек, чтобы объяснять систему классов. Возможно, он знал ее достаточно хорошо на практике, видел молодых исследователей, разговаривал с теми, кто возвращался из Арки, готовил учеников к отбору. Но объяснять он не умел.

— Ценным членом команды становятся не от класса, а от характера и прочих качеств. Глупый тактик бесполезен, трусливый закрепитель опасен, самоуверенный разведчик умрет сам и подведет отряд, а полевой боец, который боится боли — пустое место.

Соглашусь с каждым словом, но мне нужно было не это.

Я сидел в кресле, видел перед глазами системное окно и ждал конкретики. Хорн, конечно, не знал, что выбор класса уже доступен, и философствовал с мальчиком, который после провала испытания вдруг заинтересовался своим будущим.

— На твоем месте я бы выбрал роль второго ряда, — продолжил он и поднял палец. — Тактик. Хороший выбор для тебя, ты умный мальчик, и у тебя есть привычка замечать чужие ошибки. Но тебя не будут слушать, пока ты не докажешь, что твои слова чего-то стоят. Командир без доверия — не командир.

Он поднял следующий палец.

— Закрепитель тоже полезен. Если закрепитель хорош, отряд возвращается из Арки, даже когда истекает время окна или маяки сбиты. Для тебя куда разумнее выбрать его, чем бойца, но не думай, что этот класс спокойно наслаждается рейдом. Да, его оберегают, но он все-таки не балласт и должен уметь сражаться. А еще в любой экспедиции закрепитель отвечает за возвращение, держит портал, пока остальные возвращаются, и уходит последним.

Третий палец.

— Связной. В больших группах полезен. В малых — роскошь, почти не встречается, потому что малый отряд лучше возьмет еще одного бойца. Требует устойчивых нервов и способности отгораживаться от чужих эмоций. Паника через ментальную связь передается отлично, и плохой связной способен заразить чужим страхом тех, кто еще держался.

Четвертый палец он не поднял сразу. Сначала посмотрел на меня внимательнее.

— Извлекатель. Ценный специалист, если с головой и золотыми руками. Класс презирают дураки и любят казначеи. Очень хороший извлекатель может сделать Дом куда богаче, чем десять молодых бойцов. Но там много грязи, Корбин. Мародерство — дело такое… Не выбирай класс на эмоциях, — добавил он неожиданно. — Лучше все взвесь. Если тебе нужна не кабинетная работа вроде какого-нибудь аналитика и не передовая, то я бы смотрел на два пути: закрепитель или тактик. В таком порядке, если говорить о выживании. Закрепитель даст тебе уважаемое и безопасное место в группе. Тактик даст больше власти, но за нее придется попотеть над результатом.

Я посмотрел на него через системное окно, удерживая лицо ровным.

— Спасибо за честную оценку, мастер Хорн.

Он махнул рукой.

— Да было бы за что… Кстати, я вижу, ты пересел с кровати на кресло. Сегодня ты уже сделал больше, чем позволял лекарь, и если я узнаю, что после моего ухода ты ходил кругами по комнате или пытался тренироваться, то завтра наша первая беседа будет намного неприятнее. Ты же помнишь, что Варрен рекомендовал отдых?

— Помню.

— Надеюсь, — ответил Хорн, поднимаясь. — Будь здоров.

Он вышел, плотно прикрыв дверь.

ВЫБЕРИТЕ КЛАСС.

Я решил добраться до кровати и сделать выбор лежа. Даже без советов Хорна я понимал, что любые новые ощущения, особенно связанные с магией и классом, могут оказаться излишне острыми, так сказать. А из кресла можно свалиться боком на ковер, и вряд ли это даст приятные ощущения.

Я поставил ладони на подлокотники, перенес вес вперед и поднялся. И тут тело напомнило, насколько же оно слабое.

Я слишком долго сидел в кресле, слишком резко встал и рано шагнул. Левая нога не послушалась. Стопа оказалась онемевшей, и легко подогнулась.

Я попытался дотянуться рукой до подлокотника, но ткань и дерево ушли из-под пальцев.

Я упал боком на ковер.

Плечо ударилось первым, грудь дернуло болью, воздух вырвался из легких, а перед глазами потемнело. На мгновение комната расплылась целиком, и только буквы системного окна не расплылись.

Несколько секунд я не мог ни выругаться, ни позвать кого-то, ни шевельнуться. Потом все-таки вдохнул.

Я лежал на ковре и понимал, насколько глупо это выглядит. Если сейчас кто-то войдет, придется объяснять, почему я снова оказался на полу, почему не позвал слугу. Может, выслушаю, что мать была права, когда не хотела оставлять меня одного.

Я медленно перекатился на спину.

Прежняя жизнь неожиданно помогла. Я знал, как перемещать безвольное, слабое тело, как тянуть вес руками, как не делать лишних движений. В прошлом это знание унижало. Сейчас именно оно позволило не звать кого-либо на помощь.

До кровати я добрался ползком.

Когда наконец удалось закинуть руку на край матраса и подтянуться, я несколько секунд лежал лицом в покрывале и тяжело дышал. Плечо горело после удара. Плечо тянуло. Левая стопа медленно возвращала себе чувствительность, отдавая в пальцы неприятным покалыванием.

Система ждала.

Я устроился на боку, подложил под спину подушку, чтобы не проваливаться в мягкий матрас, вытянул левую ногу так, чтобы бедро не сводило, и только тогда закрыл глаза.

Я выберу тактика.

Прежняя жизнь научила планировать свою жизнь на уровне выживания в быту: как добраться до ванной в чужой квартире, что делать, если лифт сломался, кому звонить, если далеко от дома проколол шину на коляске, какой путь выглядит удобным на карте, но на деле скрывает лестницу, порог, высокий бордюр или тупик. Я знал, как одна мелкая ошибка в маршруте ломает весь план на день.

Я мысленно нажал на строку, выбирая тактика.

Мир стал тише и вместе с тем глубже. Шелест дождя за окном вдруг обрел ритм. Шаги за стеной перестали быть фоном, и я понял расстояние до шагающего с поразительной точностью, даже примерный вес человека, идущего по коридору, определил по едва заметному скрипу доски и задержке между шагами.

Понял, что от двери дует. Сквозняк шел из-за нижней щели под дверной створкой. А еще из-за нее слышимость в обе стороны была чуть выше, чем если бы щели не было.

Мой собственный пульс, который разгонялся все быстрее и быстрее, стал параметром, который можно отслеживать.

КЛАСС ВЫБРАН: ТАКТИК

СИНХРОНИЗАЦИЯ: 41%… 48%… 53%…

На пятидесяти трех процентах голова заболела.

Я сжал зубы, но боль усилилась. Комната внезапно дала слишком много данных, и мозг попытался переварить их все сразу.

Кровать плохая: с нее удобно смотреть на дверь, но неудобно быстро вставать.

Кресло находится слишком близко к камину: если потерять сознание или уснуть на нем, закутавшись в уютный плед, плед может сползти к углям и согреть тебя на всю оставшуюся жизнь.

Колокольчик лежит в пределах правой руки, левая сейчас не дотянется.

Окно заперто, но шпингалет старый — можно высадить хорошим ударом по раме.

Штора тяжелая, за нее можно держаться, но карниз может не выдержать веса и рухнуть на голову.

Дверь открывается внутрь, значит, если подпереть ее креслом, можно выиграть три-четыре секунды. Если двумя — шесть-восемь, смотря кто будет открывать и насколько яро.

Я не хотел это знать, но информация не спрашивала, чего я хочу. И вместе с ней пришла тошнота.

СИНХРОНИЗАЦИЯ: 61%… 100%.

КОРБИН ДАЛЛОС

Класс: Тактик

Уровень: 1

Доступные навыки:

1. Анализ

Позволяет за короткое время проанализировать и разложить ситуацию или объект на переменные. Может предугадать угрозы, ресурсы и вероятные действия участников ситуации.

Ограничение: при слабом теле вызовет головную боль, усталость, тошноту. Чем больше людей и переменных, тем сильнее откат.

2. Метка приоритета

Позволяет мысленно обозначить человека или задачу как приоритетный объект, который ты ни за что не выпустишь из виду.

Ограничение: пока действует только для тебя. Союзники метку не видят и не чувствуют.

Характеристики

Сила: 4

Слабая мышечная база, низкая способность удерживать вес, переносить тяжести, бороться и работать оружием.

Ловкость: 5

Координация плохая.

Выносливость: 3

Быстро устаешь, плохо держишь длительную нагрузку, требуешь частого восстановления.

Интеллект: 13

Сильная сторона. Анализ, планирование, обучение, работа с фактами.

Восприятие: 12

Хорошо замечаешь детали, особенно поведение людей, маршруты, слабые места и несостыковки.

Воля: 9

Может держаться, если есть цель и ясный план, но проседает при стыде и эмоциональном давлении.

Харизма: 6

Формальный статус есть, но реальное влияние слабое. Взрослые слушают неохотно, сверстники привыкли жалеть или обходить.

Магический резерв: 6

Силы есть, но хватит их на несколько выстрелов из посоха.

Проводимость: 2

Критически слабое место. Магия проходит через каналы плохо, рывками и с риском спазма.

Фокус: 14

Ресурс класса тактика. Тратится на анализ, планы, удержание деталей и навыки.

Потом окно погасло.

Где-то на краю зрения осталось маленькое ощущение доступа к классу: понимание, что внутри есть будто бы закрытая книга, которую можно открыть в любой момент. Но сейчас тянуться к ней не стоил: голова уже гудела, желудок поднимался к горлу.

Я лежал на кровати.

Плечо болело после падения. Голова гудела, но сквозь головную боль пришла первая мысль меня-тактика.

Нельзя позволить матери понять, что я упал.

Потому что Мира, с ее потрясающей заботой, сделает вывод не о том, что нужно аккуратнее планировать нагрузку. Она скорее решит, что меня нельзя оставлять одного. Что дверь должна быть приоткрыта, или что слуга должен сидеть в коридоре. Что колокольчик должен лежать ближе. Что ковер, о который можно споткнуться, опасен, что ходить без присмотра опасно, находиться без нее опасно.

Язык лип к небу, в горле першило. Увы, на столике было пусто. Но даже если бы там стояла кружка с настоем или кувшин воды, до них все равно пришлось бы тянуться, а тело и так меня сегодня подвело.

Можно позвать слугу. Но служанка увидит бледное лицо, пот на висках, слишком напряженную позу и доложит старшей горничной. Та — леди Мире. Мать придет с лекарем, с водой, с одеялом. А еще она решит остаться до утра и попытается убедить меня, что все это ради моего блага.

Нет. Пить хотелось, но не настолько.

Через час ужин. Можно было подождать его, но от одной мысли о еде желудок поднимался выше. Вряд ли я сумею не вывернуть на ковер содержимое желудка.

Я выбрал сон. Положил колокольчик на кровать, поближе к себе. Если станет совсем плохо, дотянусь. Если войдут без стука, можно сделать вид, что сплю после рекомендаций лекаря.

Несмотря на усталость, первый в этом мире сон пришел не сразу.

Сначала я закрыл глаза и слушал дом: отдаленные шаги, скрип доски в коридоре, негромкий голос за стеной, звон посуды где-то далеко внизу. Потом звуки начали путаться. Дождь за окном потерял ритм. Шаги звучали то ближе, то дальше. Мысли о классе, матери, Хорне смешались и перепутались.

Когда я уже задремал, открылась дверь.

Я услышал это, но открывать глаза не стал.

В комнату кто-то вошел, ступая почти бесшумно. Человек подошел к кровати и остановился рядом. Долго ничего не говорил. Можно было и не гадать, кто это — в комнате запахло цветочными духами матери, но еще до этого я понял, что это она.

Потом ее пальцы осторожно коснулись моего лба.

Я почти не двинулся, но дыхание сбилось, плечо дернулось от неожиданной боли, когда она поправила край одеяла.

Мира замерла.

— Корбин? — прошептала она.

Наверное, она видела, что мне хуже, чем я хотел показать. Видела сухие губы, пот у висков, напряженную позу и бледность.

Она осторожно села на край кровати.

— Ужин ты пропустил, — сказала она едва слышно. — Варрен говорил, что это возможно после такого срыва, но ты должен пить хотя бы воду, милый… Я велела оставить кувшин рядом, но его почему-то не принесли.

В ее голосе появилась тонкая холодная нотка, адресованная уже не мне.

Даже в полусне я понял, что если мать решит, будто прислуга недосмотрела за мной, контроль усилится. Утром придется либо признать, что я сам не позвал никого, либо позволить ей сделать вывод, что меня нельзя оставлять без наблюдения, что слуги недостаточно внимательны и что никто не справится с уходом за любимым сыном лучше нее.

Мать еще немного посидела рядом. Потом сделала то, чего я ожидал и все равно не хотел: положила свою ладонь поверх моей.

— Спи, милый, — прошептала она. — Завтра я все исправлю.

Вот оно. Не «мы поможем тебе все исправить». Я все исправлю.

Теплая клетка, укрытая одеялом. Через несколько минут мама ушла. Дверь закрылась и я снова провалился в сон.