После ухода Хорна я решил дождаться Варрена и рассказать ему все как есть, включая вечерние упражнения. Скрывать подобное от лекаря бессмысленно. Да и в целом врать человеку, от решений которого в ближайшие недели зависело мое восстановление, опасно. В прошлой жизни я достаточно навидался пациентов, которые утаивали от врача половину симптомов, а потом возмущались, что лечение не помогло. Не хотелось пополнять их ряды только потому, что неловко рассказывать взрослому мужчине о трех отжиманиях от кровати.

Однако сначала стоило поесть.

Голод сам по себе был хорошим знаком. Не болезненная пустота после долгого перерыва, от которой начинает мутить, и не желание набить желудок чем-нибудь тяжелым, а нормальная потребность перехватить еду между завтраком и обедом. Организм потратил силы и теперь просил материал для восстановления.

Я позвонил в колокольчик.

Томас появился довольно быстро и остановился у двери, дожидаясь распоряжения. После разговора за завтраком и подъема по лестнице он выглядел спокойнее, чем вчера, но все равно следил за мной внимательнее, чем следовало бы обычному лакею. Видимо, в доме пока никто не верил, что наследник способен провести хотя бы несколько часов без нового происшествия.

— Принеси легкий перекус, пожалуйста: хлеб, сыр, какой-нибудь фрукт и слабый чай. Заодно узнай, пожалуйста, когда сегодня ожидают мастера Варрена.

— Разумеется, господин Корбин. Если лекарь задерживается, прикажете послать за ним?

— Не нужно, спасибо.

Томас коротко поклонился и вышел.

Вернулся он довольно быстро, неся небольшой поднос. На нем лежал тонкий ломоть свежего хлеба, мягкий сыр, несколько очищенных долек яблока, маленькая чашка слабого чая и блюдце с медом.

— Мастер Варрен ожидается ближе к полудню, господин Корбин. Леди Мира велела передать, что при необходимости за ним немедленно пошлют экипаж.

— Необходимости нет. Когда он приедет, попроси его подняться сюда.

— Да, господин.

Я ел спокойно, не торопясь и не пытаясь убедить себя, что хлеба с сыром слишком мало. После завтрака прошло не так много времени, а впереди оставался обед.

Мед я добавил в чай, яблоко оставил напоследок и поймал себя на том, что впервые за эти дни думаю о еде без лекарского подтекста, да и желудок не привередничает.

Варрен появился ближе к полудню, как и обещал. В этот раз он пришел без большого футляра с инструментами и флаконами, взяв только небольшую кожаную сумку, которая выглядела достаточно легкой, чтобы не обещать длительных процедур.

Он вошел после стука, оглядел комнату и сразу посмотрел на стол, где еще стояли чашка и пустая тарелка.

— Господин Корбин, мне сообщили, что вы сегодня завтракали внизу, занимались с мастером Хорном здесь и, к моему искреннему удивлению, не потребовали повторного доступа к учебным кристаллам вне моего отсутствия. Все это подозрительно напоминает благоразумие.

— Не торопитесь. Я успел сделать несколько вещей, которые могут уменьшить вашу радость.

— Вот теперь я узнаю своего пациента, — произнес Варрен, поставил сумку на стол и подвинул кресло ближе. — Рассказывайте все по порядку.

Я не стал приукрашивать вечернюю попытку сделать обычное отжимание, после которой оказался на полу и не смог подняться тем же способом. Упомянул три облегченных повторения от кровати, полуприседы у стула, утреннюю боль в бедрах, ноющее ощущение в запястьях. Про Анализ и системные сообщения, разумеется, промолчал, ограничившись тем, что долго работал с картой вчера, но новая головная боль после этого не появилась.

Варрен слушал, не перебивая.

— Вы действительно решили проверить силу тела на следующий день после магического срыва?

— Не силу, а границы возможностей.

— Ну разумеется, — сухо сказал Варрен.

Он взял меня за запястье, проверил пульс, затем попросил глубоко вдохнуть, задержать дыхание и медленно выдохнуть. После этого осмотрел глаза, провел пальцами вдоль шеи, надавил на мышцы плеч и предплечий, проверяя реакцию, а затем заставил меня несколько раз сжать ладони.

Запястья при движении отзывались слабой тянущей болью, но ничего острого не возникло. Бедра болели сильнее, особенно когда Варрен попросил выпрямить ногу и удержать ее над кроватью.

— Достаточно, — сказал он через несколько секунд.

Он продолжил осмотр, положил ладонь на грудь и закрыл глаза. Под кожей прошло знакомое прохладное ощущение, очень слабое, не сравнить с минутами после срыва. Варрен несколько раз переместил руку, проверяя каналы, потом убрал ее и задумался.

— Состояние лучше, чем я ожидал, — наконец сказал он. — Остаточного возбуждения почти нет, пульс после ходьбы и занятия восстановился нормально, голова реагирует спокойно. Мышечная боль обычная, запястья вы не повредили, хотя еще несколько таких «проверок границ возможностей» могут исправить эту досадную недоработку.

— Значит, упражнения вы не запрещаете?

— Не запрещаю лишь мягкие упражнения, согласованные со мной или мастером Хорном. Между этим и попыткой выполнить нагрузки, которое ваше тело сейчас не способно выдержать, есть некоторая разница, понимаете ли. Вы не должны опускаться всем весом на руки, пока не укрепите плечи, запястья и мышцы корпуса. Отжимания от стены разрешены. Полуприседы можно оставить, но не после дня, наполненного ходьбой по лестницам.

Варрен расспросил, что я ел с утра, сколько выпил воды и не появлялась ли тошнота. Узнав про кашу, хлеб, сыр, яблоко и чай, он одобрительно кивнул. Затем велел сегодня нормально пообедать, после обеда лечь и поспать хотя бы час, а любые занятия перенести на вечер или на следующий день.

— Мастер Хорн оставил мне тетрадь с задачами.

— Тетрадь никуда не убежит, а вы при достаточном упорстве вполне можете снова свалиться, поэтому сегодня после обеда выберите сон, сделайте себе приятное.

— Хорошо. После обеда я посплю.

Варрен подозрительно посмотрел на меня, видимо, не доверяя, но нудить не стал. Перед уходом он еще раз напомнил, что при возвращении сильной головной боли, тошноты, дрожи или ощущения жара в груди нужно немедленно позвать слугу.

Обед принесли в комнату. Мама, очевидно, решила не заставлять меня снова спускаться, а я не стал превращать каждый прием пищи в борьбу за самостоятельность. После утренней лестницы ноги и так ощущались тяжелыми, поэтому второе путешествие вниз могло закончиться именно тем, о чем предупреждал Варрен.

Я поел, умылся, задернул одну из штор и лег.

Мысли снова цеплялись за лицей, где сейчас продолжались занятия, разговоры и маленькие войны, которые взрослые предпочитали называть воспитанием характера. В закрытом учебном заведении, полном детей из влиятельных семей, любое происшествие становилось материалом для чужих выводов. Особенно — отсутствие на занятиях с таким нехорошим подтекстом.

Лицей представлял собой маленькую модель взрослого общества, некий «Слизерин», только его участники еще плохо умели скрывать зависть, страх и удовольствие от чужих неудач. Они боролись за внимание наставников, места в учебных группах, приглашения, будущие рекомендации и право стоять рядом с теми, чьи семьи могли пригодиться им через несколько лет. Отсутствующий ученик ничего не контролировал, поэтому его отсутствие обязательно попытаются использовать.

Неведение раздражало. Рейн мог рассказать многое, но до вечера оставалось время, и даже его посещение не было гарантировано.

Я провалился в неглубокий сон только через некоторое время, когда мысли начали повторяться, потеряли остроту и смешались с рассеянным светом, едва проникающим за плотные шторы.

Разбудил меня стук. Томас осторожно позвал через дверь:

— Господин Корбин?

Я открыл глаза.

Свет в комнате изменился. День продвинулся дальше, но до настоящего вечера оставалось еще много времени. Судя по ощущениям, я спал недолго, однако успел немного отдохнуть.

— Да, входи.

Томас открыл дверь и остановился на пороге.

— Леди Мира просила передать, что леди Лиана прибыла раньше ожидаемого. Сейчас она находится в малой гостиной. Милорд Эдвин сказал, что встреча может подождать, если вы еще отдыхаете.

Лиана приехала раньше. Ну разумеется. Она не упустила возможность появиться раньше и посмотреть, как хозяева дома отреагируют, если застать их врасплох.

Я сел медленно, потер лицо ладонями и прислушался к телу. Короткую встречу я выдержу.

— Передай, что я выйду через десять минут. Мне нужно умыться и привести себя в порядок.

— Да, господин Корбин. Прикажете помочь с одеждой?

— Я сам, спасибо.

Томас поклонился и вышел.

Изображать здорового человека будет бесполезно. Лиана знала, что случилось нечто серьезное, и наверняка сумеет отличить настоящую бодрость от натужной бравады подростка, которому затянули жилет потуже и велели держать спину. Требовалось выглядеть не здоровым, а спокойным и собранным.

Я умылся прохладной водой, пригладил волосы и сменил домашнюю рубашку на чистую. Камзол оставил в шкафу: плотная ткань скует плечи, добавит вес и заставит тратить силы только ради более официального вида. Рубашки, жилета и аккуратно завязанного платка было достаточно для визита родственницы.

В зеркале отражался бледный подросток с немного запавшими глазами. Лицо выглядело гораздо лучше вчерашнего, но следы усталости скрыть не удавалось. Да и не требовалось. Лиана приехала проверить слухи о больном наследнике, а не оценить претендента на роль героя парадного портрета.

Выгляжу, как усталый, но способный выйти к гостям наследник. Вполне приемлемо.

Я снова позвал Томаса.

— Проводи меня до малой гостиной.

— Разумеется, господин Корбин. На лестнице лучше не торопиться. После сна мышцы могут слушаться хуже.

— Сегодня все вокруг решили говорить со мной голосом Варрена?

— Нет, господин…

Томас, похоже, понял, что позволил себе лишнее. Я успокаивающе улыбнулся и направился к двери.

Идти пришлось осторожно. После сна ноги действительно ковыляли малость неуклюже, а на лестнице слабость стала еще заметнее. Я принял руку Томаса, спустился без происшествий и у двери малой гостиной остановился на несколько секунд. Взодить с заметной одышкой тоже не стоило. Лучше потратить полминуты в коридоре, чем потом десять минут убеждать ее, что состояние не настолько плохое.

Вдобавок я успел услышать доносящийся из комнаты мягкий женский голос, приятный и ровный, с привычкой выделять нужные слова так, чтобы собеседник сам решил, будто именно на них следует обратить внимание.

— …я все понимаю, дорогая, но поэтому и приехала. Все-таки мы не чужие люди, и мне тяжело сидеть дома, пока до меня доходят такие новости. Если у вас все спокойно, я успокоюсь, а если нет, мне тем более не следует оставаться в стороне и принять самое горячее участие в решении ваших проблем.

Прекрасная формулировка. Лиана заранее объявила любое состояние дел основанием для своего присутствия.

Томас открыл дверь.

Малая гостиная была светлым, но не праздничным помещением, с явной ноткой официальности. Кремовые стены, темно-зеленые кресла, круглый столик с чайным сервизом, ваза с белыми цветами у окна и небольшой камин, в котором сейчас не горел огонь.

Мира сидела ближе к окну, выпрямив спину и положив ладони на колени. Эдвин стоял у камина, хотя обычно предпочитал сидеть во время семейных разговоров.

Значит, он все-таки решил присутствовать. Наверное, если Лиана начнет давить на мать, отец решит вмешаться, а если начнет давить на меня, одним своим присутствием напомнит, что гостья разговаривает не только с больным племянником.

Лиана сидела напротив Миры. Строгая женщина среднего возраста, темные волосы собраны аккуратно, серебристые нити у висков не скрывались краской и придавали лицу дополнительную строгость. Узкие черты, прямая спина. Руки в тонких перчатках лежат на коленях. Серо-лиловое платье выглядит неброско, но стоит наверняка дороже половины гардероба обычной городской семьи. Жемчужная брошь выбрана так, чтобы казаться скромной ровно до того момента, когда знающий человек оценит размер и чистоту инкрустированных камней.

При моем появлении Лиана не вскочила, не ахнула и не бросилась обнимать, как могла бы поступить по-настоящему близкая родственница. Только повернула голову и внимательно посмотрела на меня, успев оценить лицо, осанку, одежду, скорость шага и расстояние от моей руки до ближайшей мебели.

— Корбин, дорогой! Как хорошо, что ты нашел силы выйти к нам.

Фраза прозвучала мягко, однако я уже был напряжен и искал в каждом слове лишний смысл, потому что в голове сразу пронеслись мысли: если ответить, что действительно нашел силы, получится признание, что выход из комнаты потребовал отдельного усилия. А если заявить, что со мной все хорошо, ложь будет заметна даже Элине, не говоря о Лиане.

— Добрый день, леди Лиана. Я отдохнул после обеда, поэтому короткая встреча мне вполне по силам.

Отец едва заметно кивнул, довольный и спокойным (даже малость развязным) тоном, и ответом: состояние не лучшее, но и слабость не выставлена центром разговора.

Лиана улыбнулась, показав ровные белые зубы.

— Короткая встреча, значит? Очень разумно. Твоя мать говорит, что лекарь велел тебе беречь силы и пока не возвращаться к обычному распорядку.

— Корбин занимается спокойными вещами, — быстро добавила Мира. — Он читает, делает макет, понемногу ходит по дому. Варрен разрешил короткие прогулки и легкие занятия.

Лиана перевела взгляд на нее.

— Я рада это слышать. После того, что мне передали, я боялась гораздо худшего, дорогая.

Что именно ей передали? И кто? Либо она блефует, либо кто-то поведал ей не ту версию, которую отец распустил среди слуг.

Отец молчал, поэтому я тоже не стал уточнять. Пока.

Тетя снова посмотрела на меня.

— Ты выглядишь усталым, но не таким больным, как я ожидала.

— Рад, что не оправдал ваших ожиданий.

— Хм… Ты стал говорить куда более прямо, Корбин.

Я чуть пожал плечами и направился к креслу. Томас хотел подойти, но я успел сесть сам, опершись рукой на подлокотник.

Отец сделал едва заметный жест, и Томас тихо вышел, прикрыв дверь. В комнате остались только я, Лиана, Мира и Эдвин.

Сцена началась.

Пока все шло спокойно, но Лиана еще не задала ни одного настоящего вопроса. Она осмотрела меня, сравнила увиденное с полученными сведениями и теперь наверняка выстраивала линию будущего разговора.

Я же решил не ограничиваться короткими ответами. Лиана приехала посмотреть на меня, но это не означало, что я обязан сидеть в кресле и позволять изучать себя, как редкую букашку в банке. Разговор — действие двустороннее.

Я устроился удобнее, положил руки на подлокотники и улыбнулся достаточно вежливо, чтобы прямой вопрос не прозвучал обвинением.

— Леди Лиана, раз вы уже приехали, я хотел бы понять, что именно вызвало ваше беспокойство. Какие сведения до вас дошли?

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня поверх чашки.

— Ты действительно стал заметно прямее.

— Мне пока нельзя долго ходить кругами. Мастер Варрен не одобрит лишнюю нагрузку.

Отец у камина слегка опустил взгляд. Лиана улыбнулась уже искреннее.

— Хорошо, дорогой. Мне передали, что частная проверка проводимости прошла неудачно, что после нее ты несколько часов оставался крайне слаб и что Мира не находила себе места. Кроме того, кто-то упомянул, что мастер Хорн после случившегося выглядел мрачнее обычного, да и Варрен к вам зачастил. Если смотреть на происходящее по отдельности, все выглядит обычным, но я сложила одно с другим и забеспокоилась.

Мира смотрела на кузину с возрастающим беспокойством.

— Кто тебе это передал, Лиана?

— Ох, дорогая, разве это сейчас важно? — тетя театрально всплеснула руками. — Я уже не припомню, с чего именно начался разговор. Несколько слов здесь, одно замечание там, случайный вопрос от знакомой… Как-то одно к одному…

— Значит, сведения уже вышли за пределы дома, — произнес отец.

— Ох, я бы так не сказала, Эдвин, — проворковала Лиана. — Пока еще не сложился полноценный слух, которому люди готовы верить и который готовы передавать дальше. Сейчас по городу расходится лишь беспорядочный запах дыма. Я приехала проверить, есть ли пожар и не пытаются ли мои дорогие родственники тушить его занавесками.

— Если вы назовете человека, который снабжает вас информацией, — сказал я, — обещаю, мы будем передавать ему самые свежие новости напрямую. При необходимости можно составлять ежедневный отчет, чтобы избавить несчастного от труда собирать обрывки.

Лиана посмотрела на меня внимательнее.

— Все-таки я права, ты стал гораздо интереснее, Корбин. Обычно больные мальчики либо жалуются на свое состояние, либо стараются храбриться, пока их шатает от ветра. Ты же выглядишь совершенно другим человеком. Не знаю, что именно случилось с тобой во время той проверки, но в некоторых отношениях это явно пошло тебе на пользу.

Отец наконец позволил себе едва заметную улыбку, которая исчезла раньше, чем Лиана ее заметила.

Тетя поставила чашку на блюдце.

— Хорошо, тогда расскажи сам, что с тобой произошло, дорогой.

Вот этот вопрос был уже не праздным.

Лиана хотела получить версию из первых уст, чтобы затем сравнить ее с тем, что слышала до приезда. Лгать не стоило. Излишняя подробность тоже была опасна: стоит упомянуть нестабильный резерв, почти остановившийся рост каналов и запрет боевых техник, как к вечеру половина западного квартала узнает, что наследник Даллосов окончательно непригоден к боевому пути.

— Чрезмерная реакция на чужую ману, — ответил я, слегка пожав плечами. — Ни для кого ни секрет, что проводимость моих энергоканалов и объем резерва хуже ожидаемого. Испытание это подтвердило, перегрузив энергоканалы. Теперь я восстанавливаюсь под наблюдением мастера Варрена и Хорна. Короткие прогулки, еда маленькими порциями, спокойные занятия и сон после обеда. Обычная скука.

Лиана слушала внимательно, не перебивая.

— Значит, непосредственной опасности уже нет?

— Так ее и не было.

— Тогда желаю тебе скорейшего восстановления, дорогой.

— Благодарю. А теперь расскажите, что нового происходит у вас.

Мира посмотрела на меня с возрастающим удивлением.

Прежний Корбин, скорее всего, смущался бы под вниманием Лианы, отвечал коротко и ждал, пока взрослые сменят тему. Я не только выдержал вопросы, но и вернул гостье ее основную роль. Она приехала в дом Даллосов, сидела в нашей гостиной и теперь должна была не только брать информацию, но и отдавать.

— Вот как. Получается, теперь мне придется развлекать выздоравливающего молодого господина новостями?

Я преувеличенно важно кивнул.

— Иначе визит нельзя будет считать полезным для моего восстановления. Сижу здесь без всякой возможности узнать, что происходит в городе, представляете? И лишь вы в силах мне помочь.

Тетя улыбнулась и защебетала:

— О, с удовольствием порадую тебя новостями! Во-первых, баронесса Хейл поссорилась со своей компаньонкой, причем сделала это во время приема, поэтому теперь о их ссоре знает весь западный квартал и половина знающих придумывает причины. Во-вторых, супруги Вейр на прошлой неделе принимали представителя гильдии портных и обсуждали поставки тканей из арочных миров. Насколько я понимаю, их дела идут заметно лучше, чем они показывают окружающим. В-третьих, в лицее снова обсуждают осенние испытания, потому что один из учеников старшего курса решил просить досрочного допуска к наблюдательной практике при Арке.

Последняя новость показалась интереснее прочих. Получается, кто-то с нашего курса решил, что готов для отборочного теста?

Мира впервые за встречу немного расслабилась. Разговор перешел на посторонние вещи, и теперь ей не приходилось ждать следующего вопроса о моем здоровье.

— А что нового произошло у вас лично? — спросил я.

— У меня кошмарно мало событий, достойных чужого внимания, дорогой Корбин. Крыша не течет, садовник пока выполняет обязанности, а управляющий записывает сумму расходов все более мелким почерком, хотя сама сумма от этого почему-то не уменьшается.

— Жаль. Это был бы весьма полезный навык, достойный отдельного класса.

Лиана улыбнулась.

— Если найдешь мир за Аркой, где расходы уменьшаются от размера записанных цифр, сообщи мне первой. Я немедленно переселю туда управляющего.

Разговор стал почти обычным. Я все еще оставался слабым мальчиком в кресле. Мира следила, не бледнею ли я, отец продолжал оценивать каждую реплику. Лиана, наверное, замечала гораздо больше, чем показывала.

Однако теперь я не был предметом обсуждения. Я стал полноценным участником разговора, способным спрашивать, шутить, менять тему и решать, какую информацию отдавать.

Минут через десять тело напомнило, что разговоры тоже требуют сил. Спина затекла, бедра начали ныть сильнее, а удерживать плечи расправленными становилось все труднее. Я незаметно перенес вес на подлокотник, однако Лиана заметила движение раньше матери.

— Пожалуй, тебе действительно пора отдохнуть, дорогой. Я вижу, что ты устал, и не хочу задерживать тебя только ради собственного любопытства.

— Приезжайте завтра, и тогда любопытство не придется удовлетворять за одну встречу.

Лиана рассмеялась.

— Я рада была тебя увидеть, но, прости, не могу позволить себе приезжать так часто. Дела, встречи. Слишком многое требует моего постоянного участия.

— Корвину действительно пора отдохнуть, — мягко сказала мама.

На этот раз ее слова прозвучали уместно. А еще я был благодарен, что она не прервала разговор слишком рано и не попыталась отправить меня в кровать после схлынувшего румянца.

Я поднялся, опираясь на подлокотники. Отец сделал едва заметный знак, и Томас появился у приоткрытой двери, будто все это время ждал неподалеку.

Лиана тоже встала и подошла ближе, давая полюбоваться на теплую улыбку и предельно равнодушные глаза. Обнимать меня не стала, только взяла за руку на несколько секунд. Ее ладонь была теплой, пальцы сжали мои осторожно, без проверки силы.

— Выздоравливай, Корбин. Я действительно рада видеть тебя.

— До свидания, тетя Лиана. Спасибо, что приехали. Я тоже всегда рад вас видеть.

Слово «тетя» заставило ее улыбку вспыхнуть ярче. Возможно, под связями, острым языком и привычкой собирать сведения действительно скрывалась привязанность к семье. Где-то очень, очень, очень глубоко.

Я вышел вместе с Томасом. Отец коротко раскланялся с Лианой и покинул гостиную следом за мной. Через несколько шагов он догнал меня, поравнялся и направился рядом. Томас немного отстал, давая нам возможность поговорить

— Лиана узнала слишком многое и слишком быстро, — сказал я отцу негромко. — У меня сложилось впечатление, что кто-то из слуг не удовлетворился общей версией и вынюхивал причины произошедшего.

Эдвин покосился на меня.

— Продолжай.

После долгого разговора слова давались тяжелее, а раздражение из-за разошедшихся сведений оставалось свежим. Поэтому следующая фраза получилась жестче, чем следовало.

— Если кто-то из наших слуг столь яро жаждет выведать тайны и рассказать их за пределами Дома, это уже не наш слуга.

Сзади раздался слабый шорох ткани.

Томас оказался ближе, чем я рассчитывал. Я сказал это не только отцу, я позволил себе высказать подозрения при слуге.

Лицо отца разу изменилось, стало еще жестче.

— Томас, подожди нас у поворота, — произнес он, не повышая голоса.

— Да, милорд…

Отец дождался, пока лакей отойдет достаточно далеко, затем остановился возле окна. Мне тоже пришлось остановиться, хотя ноги уже просили скорее добраться до комнаты.

— Теперь мы можем поговорить об этом, Корбин. Теперь. Не заставляя мальчика, который помогал тебе на лестнице, гадать, не собираются ли выбросить из дома именно его.

Мне стало стыдно. Румянец поднялся к щекам, уши наверняка скоро тоже загорятся.

— Я не имел в виду Томаса.

— Но сказал это при нем. Причем прозвучало так, будто в нашем доме достаточно одного подозрения, чтобы человек мгновенно перестал быть слугой Даллосов, лишился места и, вероятно, был выкинут за ворота без всяческих рекомендации.

Со стыдом смешалась досада. А Эдвин продолжал: тихо, без злости, но каждое замечание било точнее.

— В доме действительно не держат людей, которые сознательно продают семейные секреты. В этом ты прав. Однако члены Дома, начинающие искать виновного грубо и вслепую, получают репутацию опасных самодуров. От таких хозяев и хорошие слуги уходят при первой возможности.

Я промолчал. Отец посмотрел в сторону, куда ушел Томас.

— Кроме того, Лиана могла получить сведения не от наших слуг. Ее кучер мог услышать разговор от кучера Вейров. Помощник Варрена мог сказать лишнее родственнику, а тот передал знакомому. Может, кто-то видел экипаж лекаря у ворот два дня подряд. Кто-то с кухни закупил больше легких фруктов, мягкого сыра и тонизирующих трав, чем обычно, а торговец сделал вывод, что в доме готовят отдельное питание для больного. Один человек заметил, другой добавил, третий вспомнил о предстоящем испытании, и к Лиане пришла уже готовая история.

Я сам уже начал понимать это, но отец объяснял гораздо лучше, связывая случайные мелочи в нормальную картину.

Информация не всегда выходит из дома через злого предателя.

— Получается, мы не станем искать утечку?

— Мы станем искать ее правильно. Сперва я поговорю с дворецким и экономкой, потому что именно они отвечают за порядок среди слуг. Им напомнят, что состояние наследника является семейным делом, а не темой для пересказа на рынке или в служебных помещениях. Затем мы постараемся понять, откуда пошли первые сведения. Если кто-то сознательно передавал подробности наружу, его уволят без рекомендации. Если человек по глупости сказал лишнее, он получит предупреждение и будет внимательнее. Если источник находится вне дома, мы не станем бить по собственным людям только ради того, чтобы напомнить остальным про цену слов.

Я медленно кивнул.

— Я выразился слишком грубо и сделал это при Томасе.

— Да.

— Мне следует сказать, что я не имел в виду его?

— Если сейчас бросишься объясняться, то только закрепишь неприятное впечатление. Представь ситуацию его глазами: молодой господин сначала произносит угрозу, затем смущается, начинает оправдываться, а завтра снова может решить, что подозрение было справедливым. Подобные извинения не успокоят слугу, а заставлят его следить за твоим настроением. Попробуй исправить ошибку через действия. Не обращайся с ним как с подозреваемым, не выискивай страх в каждом слове и не пытайся задобрить подарком, это будет странно. Продолжай пользоваться его помощью, говори ровно и через несколько дней Томас увидит, что эта фраза не предназначалась ему.

— Хорошо.

Эдвин сделал паузу, а затем добавил уже другим тоном:

— А вот встреча с Лианой прошла лучше, чем я ожидал. Ты не позволил ей превратить разговор в расспрос, не соврал о состоянии и сам закончил встречу до того, как усталость стала слишком заметной. Ты молодец, Корбин.

Похвала прозвучала спокойно, без попытки подсластить предыдущее замечание.

Я кивнул и оперся пальцами на подоконник. После остановки ноги начали дрожать, а разговор с отцом окончательно забирал остатки сил.

— Спасибо. Честно говоря, встреча вымотала меня сильнее, чем я рассчитывал, поэтому сейчас лучше вернуться в комнату.

Отец кивнул.

— Возвращайся и отдыхай. Сегодня ты уже сделал достаточно.

Он пошел дальше по коридору быстрым ровным шагом, который пока оставался для меня недоступной роскошью. Через несколько секунд отец свернул к лестнице, а я остался у окна.

— Томас, — позвал я.

Лакей осторожно подошел. На лице сохранялась легкая тревога, которую он безуспешно пытался спрятать за обычной служебной невозмутимостью.

Я не стал оправдываться, не начал объяснять, что фраза относилась к неизвестному предателю. Отец прав: суетливые извинения сейчас не помогут.

— Проводи меня до комнаты, пожалуйста. На лестнице понадобится твоя помощь.

Плечи Томаса едва заметно расслабились.

— Разумеется, господин Корбин.

Он подошел ближе, но не пытался сразу взять меня под руку. Я сам оперся на его предплечье, когда ноги начали заплетаться.