Проснулся я постепенно. Свет в комнате стал мягче — день сдвинулся к вечеру. На столе лежали инструменты, возле макета сохли картонные стены, под окном тянулась теплая полоса света, в которой плавала пыль.

Голова болела меньше. Боль не исчезла, увы, но над правым глазом уже не давило, а неприятная тяжесть проявлялась в основном при движении. Тело, напротив, отдохнуть не успело.

У двери тихо сидела Элина.

Не на стуле у самой кровати, как сидела бы мама, в любую секунду готовая поправить плед, потрогать лоб, спросить про самочувствие и заодно незаметно укутать меня до состояния фамильного свертка. Сестра устроилась на подоконнике, поджав ноги, и вертела в руках кусок картона. Макет при этом оставался на месте, ни одна стена не была сдвинута, ни одна башенка не переехала на новый участок. Даже лестница, над которой я недавно возился, стояла чуть криво.

Когда я открыл глаза, Элина сразу выпрямилась, будто ее застали не у двери больного брата, а на месте неудачно скрытого преступления.

— Я не шумела, честно! Я даже дышать старалась тише.

— Да, я сам проснулся.

Она на секунду задумалась, что сказать дальше.

— Мама сказала, что можно зайти, но только если ты уже проснулся. Но я не знала, как понять, проснулся ты или нет, если я не зайду.

— Да, парадокс получился серьезный.

— И очень важный, — с достоинством поправила Элина, спрыгнула с подоконника и подошла ближе. — Ты обещал рассказать про кристалл!

Я медленно сел, заранее приготовившись к боли. Голова слегка кольнула у виска, но устраивать бунт не стала. Уже прогресс.

— Обещал.

Элина смотрела на меня с таким вниманием и интересом, что стало немного неловко.

Сестра знала, что на кристалле было что-то серьезное. Сказать ей «ну, там было опасно», значит ничего не сказать. Рассказать как было — подарить ей ночные кошмары.

Н-да. Воспитание детей — это та еще задачка, только если ошибешься, задачка будет помнить твою ошибку всю жизнь.

Я начал с самого простого. Сказал, что запись показывала поход отряда через Арку, что они попали в мертвый город, где все казалось пустым и зачищенным. Объяснил про первую точку возврата, про улицы, про мастерскую, про то, что ребята обнаружили опасность, но враг оказался хитрее, чем отряд решил после первой схватки. Жестокость я вырезал почти полностью, зацензурировал, так сказать. Вместо крови шли «ошибки». Вместо смертей «неудачные решения».

Получилось что-то вроде пересказа приключенческого романа, из которого выбросили все, из-за чего его стоило бы читать. Я бы даже не начал, честно.

Элина выслушала, нахмурилась и задала по-детски неудобный вопрос:

— Они что, были глупыми? Все же знают, что за Арками опасно.

Вот оно, главное искушение любого взрослого, который объясняет ребенку чужую катастрофу. Сказать «да», и мир станет простым и понятным. Глупые люди умирают, умные выживают, все так. Будь умной, Элина, и с тобой ничего не случится.

Если сказать «нет», придется объяснять, что опытные люди тоже ошибаются, сильные люди тоже погибают.

— Нет, — сказал я неохотно. — В том-то и проблема: они были опытными, сильными и уверенными. Они не полезли туда с палками и песнями, они знали свое дело, просто решили, что поняли, куда попали. Увидели понятную опасность, победили ее, потом подумали: «Ага, теперь ясно» и перестали искать другие угрозы.

Элина помолчала, переваривая сказанное.

— Значит, если место кажется пустым, это не значит, что там никого нет и никто не смотрит за тобой?

— Да, примерно так.

Она поморщилась.

— Жутко. Напоминает мне тетю Лиану.

Я не удержался и улыбнулся.

При упоминании имени Лианы всплыл образ женщины из памяти Корбина: сочный, живой голос, безупречная осанка, постоянные неудобные вопросы, подколки на грани этикета и глухое раздражение прежнего хозяина тела. Судя по воспоминаниям, тетя Лиана была максимально неудобной особой.

Элина увидела мою улыбку, прыснула и тут же зажала рот ладонью. Смешок получился короткий, звонкий и очень живой.

— Кстати, можно потрогать твой макет?

— Ага.

Элина наклонилась над макетом. Рассмотрела стены, на двор, на проходы, ту кривую лестницу.

— Лестница слишком длинная.

— Ты считала ступени?

— Нет, — честно сказала Элина, — но она точно длинная. Я завтра посчитаю и скажу точно.

В этот момент в дверь постучали.

— Корбин? — раздался голос матери. — Можно?

Элина мгновенно спрятала руки за спину, хотя ничего не успела даже потрогать. Прекрасная привычка всех шкодливых детей: если рядом неожиданно появляется взрослый, лучше сразу принять невинный вид.

— Конечно.

Мира вошла осторожно, будто резкое движение могло заставить меня забиться в корчах.

— Чем занимаетесь?

— Мы смотрели макет. Элина заметила, что лестница длиннее, чем надо.

Сестра тут же выпрямилась.

— Я сказала «возможно», но еще не считала ступени!

Мама посмотрела на нас. Взгляд у нее стал странным: теплым, осторожным и немного растерянным. Кажется, она не до конца понимала, радоваться ли тому, что ее дети обсуждают картонную лестницу, но сам факт мирного разговора ее явно устраивал.

— Это уже серьезная поправка.

Мы еще немного поговорили о макете. Я узнал, что в детстве отец тоже пытался что-то строить из дерева, но быстро бросил.

— Управлять людьми у него получается гораздо лучше, чем заниматься чем-то созидательным, — улыбнулась Мира. А потом рассказала, что однажды Эдвин сделал маленькую конюшню для игрушечных лошадей. Элина загорелась желанием увидеть ее, но игрушечное стойло уже давно куда-то пропало.

Но Элине запало в душу желание увидеть игрушечную конюшню. Ради забавы, аккуратно выстраивая разговор, подвел ее к мысли, что отец может сделать новое стойло для игрушечных лошадок. Сестра даже не осознала манипуляции. Как, впрочем, и мать.

Потом разговор перешел на сад. Узнал, что осенние яблоки в этом году обещают быть сладкими, обсудили занятия Элины вышивкой (сестра кривилась и хмурилась).

Я кивал, отвечал спокойно и старался не показывать, что мысленно занимаюсь чем-то иным.

До сна оставалось время. Голова болела умеренно, Фокус, судя по внутреннему ощущению, частично восстановился, а в памяти сидела утренняя деталь.

В кабинете отца висела большая настенная карта города. Не учебный кристалл с катастрофой за Аркой, всего лишь город. Но в этом городе мне предстояло жить, передвигаться, строить маршруты. Будет полезно знать, где безопасно, где нельзя задерживаться, где наши союзники, а где чужие территории.

Для Тактика карта куда больше, чем украшение стены. Карта — это сухая и удобная для восприятия информация. Рассмотрев ее, можно понять расстояния, узкие места, потоки, центры влияния. Если навык Анализа действительно получает опыт от таких разборов, один запуск мог дать еще одну прибавку. Может, даже хватить до повышения уровня.

А еще стоило один раз нормально посмотреть на карту, и я больше не смогу заблудиться в городе. Приятный бонус! Корбин изучал ближайшие кварталы вокруг дома не один месяц, причем изучал не системно, а зачастую методом «куда меня сегодня повезли и где я успел смотреть в окно». Земная привычка пользоваться картами, маршрутами и навигацией для Корбина отсутствовала как класс. Печально. Особенно когда ты живешь в городе, где неправильный поворот может привести не к лишним десяти минутам пути, а к тому, что тебя остановят незнакомые люди с не очень вежливыми вопросами.

Неожиданно для себя вдруг припомнил, что город поделен на зоны влияния не только Домов, но и разных мелких банд, как было в России в прошлые века, когда милиция отсутствовала, как класс, или по тем или иным причинам не могла выполнять свою роль. За границей до сих пор встречаются такие вот феномены. Чикаго исторически разделен на жесткие территории, контролируемые уличными бандами. В некоторых районах граница между территориями двух враждующих группировок проходит буквально по разным сторонам одной улицы. В британской столице полиция фиксировала влияние сотен молодежных банд. Там зоны контроля часто привязаны к конкретным жилым комплексам. Конфликты между ними ведутся как за наркотрафик, так и за статус «на районе». Слава богу, что в сегодняшней России такого нету, или выраженно не так явно.

Но вернемся к карте. Очевидно, что одного применения навыка не хватит для настоящего знания города. Это не сделает меня человеком, который ногами прошел каждый переулок, запомнил каждую лавку и знает, где мостовая разбита так, что экипаж трясет до хруста зубов. И все же польза была очевидна.

— Я хочу сходить в кабинет отца, — сказал я. — Посмотреть на настенную карту города. Как думаешь, мам, он разрешит?

Мира сразу посмотрела на меня настороженно.

— Зачем, милый? Есть карты и в архивах. Ты можешь полежать, я скажу, чтобы одну принесли сюда.

— Но в кабинете самая подробная?

— Да, у твоего отца карта подробнее обычных. Но она не для учебных занятий и вряд ли он разрешит тебе любоваться ею долго.

— Тогда я все же схожу. Я не собираюсь трогать бумаги или задавать неудобные вопросы, мне нужно только посмотреть на план города.

Элина оживиласью

— Можно мне с тобой в кабинет к папе?

— Нет, — сказала Мира.

Сестра надулась, но я не стал уговаривать мать. Превратить поход в кабинет отца в семейную экскурсию будет ошибкой. Одного-то меня, может, и пустит, а вот в компании — вряд ли.

— Давай мы потом сходим с тобой в архивы и посмотрим карты там, — предложил я. — Не отцовские рабочие, а нормальные учебные.

Элина мотнула головой, показывая, что учебные карты ее не устраивают.

— Там могут быть карты городов за Аркой, — добавил я.

Сестра встрепенулась.

Ага. Вот и найден рычаг управления любопытным ребенком.

— Настоящие?

— Насколько я понимаю, да. Учебные карты в архивах именно для того и хранят, чтобы люди расматривали места, куда им нельзя соваться без подготовки.

— Ты обещаешь?

— Обещаю. Когда я смогу нормально ходить, мы вместе сходим в архивы и посмотрим карты городов за Аркой.

— А мы сможем построить один такой город из картона?

— Ничего не обещаю.

До кабинета путь дался плохо. Отдых помог, но тело уже явно предпочло бы кровать, подушку и право не участвовать в моих образовательных планах. Одна из служанок шла рядом, готовая помочь, если меня поведет, но я не опирался на женскую руку. Не из гордости, хотя и она тоже зудела где-то в фоне. Мне нужно было понять, сколько я реально могу пройти сам за сутки.

У двери кабинета я остановился, пока Марсден, лакей отца, доложит о моем приходе. Дыхание уже стало тяжелее, лицо наверняка покраснело, а спина противно взмокла под рубашкой.

Отец сидел за столом. Перед ним лежали бумаги, письма, раскрытые папки, несколько узких полос с печатями, небольшой нож для вскрытия конвертов и та самая шкатулка, с кристаллом. Он поднял взгляд, оценил мое лицо, дыхание, осанку и то, как я держусь за край спинки ближайшего кресла, будто совершенно случайно положил руку именно туда.

— Корбин.

— Отец. Я хотел попросить разрешения посмотреть на твою карту города.

Отец перевел взгляд на стену справа от окна.

Карта занимала почти всю стену. Большой гравированный план города был закреплен на темной панели и густо покрыт цветными пометками, булавками, тонкими линиями маршрутов и чернильными кружками вокруг важных зданий. Это была не та карта, которую показывают гостям, чтобы похвастаться масштабом города. На ней было слишком много рабочих отметок. Слишком много чужих гербов. Слишком много линий, которые явно означали не только улицы.

— Зачем?

Короткий вопрос, за которым стояло нормальное отцовское «почему ты встал с кровати, хотя врач велел отдыхать» и куда менее теплое «и с какой целью ты хочешь посмотреть мои рабочие пометки».

— Я хочу посмотреть на план города. Запомнить, где Арка, где находятся Дома, мосты и рынки. Еще хочу понять, где легче двигаться слабому человеку, где экипаж потеряет время в заторе, а где отряд не сможет быстро пройти.

— А карты в архивах?

— Мама сказала, что твоя самая подробная. Но если на ней есть пометки, которые мне не положено видеть, я посмотрю на другую.

Отец колебался.

— Эта карта не для общего пользования. К тому же ты сегодня уже использовал учебный кристалл, и я не уверен, что тебе полезно получить еще одну нагрузку.

— Поэтому я и прошу карту, а не второй кристалл.

Он посмотрел на меня внимательнее. Потом взял со стола два бумажных листа. Первым закрыл участок карты у портовых складов, вторым листом прикрыл область возле административного квартала Арки. Очень интересно. Значит, там либо текущие дела Дома, либо какие-то тайны, которые я не узнаю, пока не стану полноценным участником семейной политики.

— Десять минут, — сказал отец. — Без записей. Не знаю, что ты ожидаешь увидеть, но мешать тебе обучаться я не буду.

Опять я выложил свое болезненное состояние как козырь. Человек, который едва дошел до кабинета, выглядит не шпионом, а упрямым учеником. Очень удобно.

Я подошел к карте.

Передо мной лежал город.

Сначала я просто рассмотрел его. Широкая река делила город на две части. Старый центр стоял на возвышении: правительственные здания, старые Дома, суд, соборная площадь, несколько закрытых клубов и учебных залов.

Арка находилась на восточном берегу, в отдельном укрепленном квартале. Круглая площадь, радиальные улицы, казармы, склады, карантинные дворы, гильдейские мастерские, таможня. Корбин помнил, что стены этого квартала весьма высокие и серьезные. Если из Арки полезет какая-нибудь пакость, ее надо остановить именно там, пока она не выбралась из квартала и не начала резать неготовых людей.

Я внимательно читал и запоминал метки. Что-то всплывало из памяти Корбина. Дом Даллосов располагался в западной части города, через реку от Арки, в старом жилом квартале. Вейры, судя по одной из пометок, держали дом и контору ближе к торговым линиям, между Арочным кварталом и биржей. Нормально. Одни семьи живут влиянием, другие близостью к потоку денег.

Мостов через реку было четыре. Два широких, один торговый, один старый каменный, узкий и неудобный для экипажей. Отдельные линии показывали маршруты экипажей, патрулей и, возможно, семейных курьеров. Не все обозначения я понимал, но это не мешало запоминать.

Город был огромен. В памяти всплывали правила: где можно ехать быстро, где экипаж обязан уступить, где дворянина остановит патруль, потому что квартал закрыт после сумерек, где приличный человек проедет только при необходимости, а где пеший слуга пройдет быстрее любого экипажа.

Я запустил Анализ.

Холод растекся по вискам довольно спокойно. Карта была проще чужой памяти, проще учебной модели мертвого города.

Линии стали четче.

Не физически, конечно. Глаза не превратились в магический прибор, а карта не начала светиться. Просто лишний шум в голове осел, память подхватила детали, связи между отметками начали складываться, и я понял, что теперь не забуду увиденное. Стоит закрыть глаза, и я восстановлю карту целиком: мосты, площади, кварталы, линии маршрутов, гербовые булавки, закрытые отцом участки и даже те места, куда он кинул быстрый взгляд после моей просьбы посмотреть на карту.

А потом карта разделилась на слои.

Первый слой — движение и маршруты. Люди, экипажи, товары, патрули, курьеры. Арочный квартал был связан в первую очередь с речным портом, казармами, биржей и таможней. Все логично: из Арки приходит добыча, товары, люди, иногда — болезни или твари. Все это нужно принять, проверить, оценить, продать, запереть или убить.

Второй слой — власть и влияние. Старые Дома держались возле западных улиц, суда, клубов, учебных залов и семейных резиденций. Торговые дома располагались ближе к Арке и складам. Корона держала мосты, таможню и площадь перед Аркой. Ключевые узлы были королевскими. Это стоило запомнить.

Дом Даллосов жил не торговлей и военным направлением. Наши направления были скорее влиянием: суд, клубы, учебные залы, старые семейные улицы, несколько домов союзников, два закрытых зала, возле которых отец оставил пометки, похожие на места для встреч. Влияние, репутация, связи, доступ к людям, которые принимают решения.

Третий слой — логистика. Вот тут знания Земли начали истерически орать внутри черепа. Город был построен неправильно, хаотично. Сотни лет назад улицы прокладывали там, где было удобно тогда, потом расширяли, соединяли, перегораживали, снова расширяли. Знакомая по Земле нормальная сетка кварталов, прямые проспекты, понятные развязки — всего этого здесь либо не изобрели, либо пока не осознавали полную ценность хороших дорог.

Проблема была не только в неудобстве. Память Корбина подкинула неприятный факт: за последние годы через Арку дважды что-то прорывалось в наш мир. При тревоге Арочный квартал закрывают, казармы поднимают, патрули перекрывают улицы, сильные классы бегут сражаться.

И вот тут навык Анализа говорил, что торговый мост при панике забьется повозками. Не может не забиться. Старый каменный мост станет узким горлом, где даже медленные твари, если вырвутся за пределы центрального квартала, догонят тех, кто не успеет пройти первым. Широкие мосты может и смогут справиться с потоком повозок, людей и скота, но если Корона перекроет их для движения войск и эвакуации важных людей, обычным горожанам останется только молиться и умирать.

Западные кварталы, где располагался наш Дом, будут безопасными дольше всего, потому что находятся по другую сторону реки от Арки. Это радовало. Правда, радость получалась мелочная: если из Арки снова полезет дрянь, сначала жрать начнут не нас.

Я заставил себя проанализировать то, что может понадобиться мне в будущем. Где я могу пройти со слабым телом, а где придется брать экипаж. Где есть места, чтобы сесть и передохнуть. Где можно укрыться от дождя. Где слишком много лестниц, подъемов, мостовых с тяжелым уклоном. Город для здорового человека и город для меня казались разными городами.

До Арки пешком слишком далеко, но мне туда и не надо.

До лицея, если восстановление пойдет нормально, можно будет дойти уже через неделю, но только маршрутом через две спокойные улицы и маленькую площадь, где есть лавка у фонтана.

Навык отпустил.

Голова болела с прежней силой, не больше. Странно…

Или не странно?

Может, в этот раз я использовал его правильно: не на пределе, не на чужом кристалле, не на модели с мертвыми людьми, а на статичной карте, которую мозг мог спокойно разобрать и уложить?

Отец смотрел на меня.

— И как тебе карта?

Вопрос прозвучал немного иронично. Наверное, он ожидал от меня восторга от масштаба города, пары уточнений про Арку и какого-нибудь подросткового вывода. Я мог убрать иронию из его голоса. Рассказать про мосты, про потоки влияния, про слабые места при эвакуации, про то, что старый каменный мост в день прорыва станет ловушкой. Мог, но не стоило. Не надо раскрывать умения там, где достаточно выглядеть наблюдательным.

— Я думаю, что город состоит из потоков влияния. Самые влиятельные Дома имеют активы возле Арки, но живут не обязательно там. Склады, биржа, таможня и торговые точки тянут к себе деньги, а старые улицы принадлежат старой аристократии, это мы. Еще я прикинул несколько путей, где можно присесть и восстановить силы.

Отец медленно кивнул.

— Интересно. Не ожидал от тебя это услышать.

Я не стал уточнять, какую часть он не ожидал: про город или про признание собственной слабости.

Отец посмотрел на Марсдена, который стоял у двери так тихо, что я успел почти забыть о его присутствии.

— Проводи Корбина обратно.

Обратно идти было тяжелее. Тело устало, ноги налились ватой, но голова неожиданно оставалась ясной. Я ожидал, что новый запуск навыка ударит сильнее, а вышло наоборот: карта дала полезную нагрузку.

В комнате Марсден помог открыть дверь, дождался, пока я сяду на кровать, и лишь затем коротко поклонился.

— Средство от головной боли скоро принесут и оставят на столике, господин Корбин. Леди Мира просила передать, что ужин может быть подан наверху, если вы не захотите спускаться.

— Спасибо, Марсден.

И только когда слуга ушел, открыл маячившие перед глазами окна.

Фокус: — 2.

Навык «Анализ» повышен.

Уровень навыка: 2.

Теперь навык позволяет лучше разбирать статичную сложную систему: карту, план здания, расстановку людей, маршрут, схему, отчет.

Расход Фокуса при анализе статичных систем снижен.

Риск перенапряжения при работе со статичными системами снижен. При анализе динамичной ситуации расход остается высоким.

Вот оно!

Навык действительно вырос.

Я несколько секунд смотрел на строки, пока они не исчезли. Приятное чувство. Не восторг, не желание вскочить и побежать проверять все карты в доме, скорее спокойное удовлетворение человека, который нашел рабочий инструмент.

Значит, развивать Анализ можно не только через опасные симуляции, но и через планы, отчеты, схемы, расстановки, маршруты. Это меняло многое. Читать документы теперь имело смысл не только ради информации, но и ради тренировки. Карты становились упражнениями. Макет на столе, пожалуй, тоже. Даже рассадка людей за столом на званом ужине могла оказаться полезным материалом.

До ужина оставалось немного времени, но идти вниз уже не хотелось. Да и вряд ли смогу.

Это тело нужно развивать. Собственная слабость уже начинает подбешивать.

Я посмотрел на свои руки. Худые, слабые, с тонкими запястьями, которые пока годились скорее для письма, чем для нормальной работы. Неприятно. В прежней жизни я не был героем плакатов про физическое совершенство, но и тренировками не пренебрегал, руки и плечи у меня были в порядке.

Я отодвинул плед, сел на край кровати и решил сделать несколько упражнений. Просто проверить, что могу. Если человек не знает нижней границы своих возможностей, он может обнаружить ее в самый неудобный момент.

Первое отжимание почти сразу показало, что идея была плохой. Не потому, что я упал или травмировался, все было менее драматично и потому обиднее. Руки не держали тело так, как я ожидал, даже вчерашние попытки выглядели куда лучше. Плечи Корвина были слабы, запястья неприятно тянуло, живот провисал, а при попытке опуститься контролируемо локти начинали дрожать.

Отжаться по-настоящему не вышло. Получилось медленное и не слишком достойное опускание к полу, после которого я обнаружил, что подняться обратно уже не могу.

Великолепно…

Я выдохнул, сел, поморщился и перешел к облегченному варианту. Ладони на край кровати, маленькая амплитуда, без попытки опуститься до конца. Так получилось. Плохо, криво, но без боли. Один раз. Второй. Третий. На четвертом плечо предупредило, что пора закругляться.

Я остановился.

Приседания тоже оказались корявыми и слабыми. Ноги Корбина, похоже, не любили подъем из нижней точки. Особенно после ходьбы и лестниц. Вместо обычных приседаний я сделал осторожные полуприседы у стула, держась пальцами за спинку. Пять раз. Медленно, без рывков. И даже так бедра горели, будто я провел полноценную тренировку, а не версию для младенцев.

Как же жалко я выгляжу… Зато не перегрузился.

Я позвонил в колокольчик.

Пришел молодой лакей, кажется, Томас. Его взгляд зацепился за сбившееся покрывало и мое потное лицо. После невероятных пяти полуприседов я выглядел так, будто бегал по лестницам с мешком кирпичей.

— Принеси ужин мне в комнату, пожалуйста.

— Да, господин Корбин. Передать что-нибудь леди Мире?

— Если спросит, передай, что со мной все в порядке. Если спросит.

Томас моргнул.

— Как прикажете.

Ужин принесли через некоторое время. Легкий мясной пирог маленькой порцией, теплый овощной отвар, мягкий сыр, хлеб, вода и печеное яблоко. Кухня явно уже получила указание не перегружать мне желудок.

Я ел медленно. Пирог осилил наполовину. Отвар выпил почти весь. Яблоко съел с удовольствием, потому что печеные яблоки с орехами и медом — это вкуснятина.

После ужина стало лучше. Тепло разошлось по телу, веки потяжелели. Ноги ныли после ходьбы, полуприседов и лестниц, запястья напоминали о неудачных отжиманиях, а голова все еще чуть давила у виска, но внутри не было ощущения проигранного дня.

Наоборот, сегодня я сделал больше, чем прежний Корбин, возможно, делал за многие недели. Разобрал учебный кристалл, спас отряд в модели, получил новый уровень навыка, поговорил с сестрой.

Неплохой список для человека, которому предписывали весь день проводить в постели.

Я погасил лампу и лег.

Сон не пришел сразу. В голове несколько раз всплыл Таль-Шаар, но картинки уже не затягивали.

А потом все окончательно потемнело.