После нескольких недель в Италии мы снова отправились в путь. На этот раз на американском корабле «Президент Вильсон». Я надеялся, что на корабле будет более удобно, чем на итальянском корабле. Но мои надежды не оправдались. Та же грязь, то же обращение. Только еда немного лучше. Само собой разумеется, что мы путешествовали третьим классом и нам предстояло пройти через Средиземное море до Гибралтара, а оттуда мы выйдем в Атлантический океан. Справа от нас Европа, слева Африка.

Поездка приятная. Море тихое и спокойное. Солнце палит, но на море жары не чувствуешь. Напротив, дует прохладный ветер. Внутри никого нет, но все на верхней палубе. Публика чувствует себя хорошо. Люди знакомятся друг с другом и общаются. Большая часть путешественников — из соседних регионов: с Ближнего Востока, из Испании, Италии и Африки. Все загорелые, смуглые, как цыгане и цыганки. И все говорят на незнакомых языках, языках Южной Европы, Ближнего Востока и Северной Африки. Редко, редко я могу поговорить с кем-нибудь из них. И вот пристаёт наш корабль цыган и цыганок. И здесь все говорят на незнакомых языках, на языках Алжира. Мы пробудем здесь 24 часа. После обычной процедуры, занявшей больше часа, мы получили разрешение сойти с корабля. Гавань необычайно велика. Здесь можно увидеть множество больших кораблей, барж и небольших лодочек. В город нас ведут через большой современный мост, вымощенный гладким белым камнем. Арабы, которых мы встречаем на дороге, одеты в белое, мужчины — в белые халаты с ермолкой на голове, а женщины — в длинные широкие покрывала с закрытым лицом. Для меня они похожи на демонов из моих детских фантазий. Город, раскинувшийся перед нашими глазами, взбирается на гору, которая закрывает горизонт, можно только увидеть на берегу гавани длинную улицу с белыми стенами по прямой линии и дальше гору с ярко-белыми домами, а ещё дальше — тёмно-серое небо и палящее солнце, бросающее свои ослепительные лучи на город. Не зря город Алжир называют «Белым городом». Жители одеваются в белое, белые дома, белые тротуары и улицы, и весь город действительно выглядит белым.

И вот мы въезжаем в город. Сначала мы едем по великолепному «Бульвару Республики». Дома-дворцы. Каждый дом построен уникально. И выглядит совершенно иначе. Но каждый имеет аркаду[266]: арочный проход, позволяющий людям, которым приходится идти по улице, не ходить под палящим солнцем, а идти в тени. Наверху, на этажах, есть чудесные кирпичные балконы с готическими проёмами для свежего воздуха и освещения. Часто можно увидеть боковые улочки, расположенные как на горе. По таким улицам алжирцы ходят по широким красивым мраморным ступеням. Вот бывший дом-крепость с высокой освещённой башней. Вот крепость, построенная в 15 веке испанскими завоевателями. Вы идёте по улицам, и вам встречаются европейцы: испанцы, французы, итальянцы. Все мужчины носят летнюю одежду, а женщины одеты в шелка разных цветов, но больше всего вы встречаете коренных африканцев, одетых в белое. Изучив их одежду, сразу можно понять, что они происходят из разных племён и приехали из разных стран Африки. Их цвет от нежного тёмно-коричневого до угольно-чёрного со всеми чертами негритянской расы. Часто встречаются бедуины, которые гораздо красивее израильских, да и одеты гораздо лучше. Вы проходите мимо кофеен, ресторанов, чайных, отелей, кинотеатров, больших складов, богатых магазинов. Возле домов часто можно встретить красивые, изящные пальмы, отбрасывающие длинную тень — прохладу для прохожих. А посередине улицы курсируют электрические трамваи, автомобили, экипажи. Я зашёл в общественный туалет. Он содержится в исключительной чистоте. Всё сделано из чистого мрамора — сияет. На стенах висят полотенца, гребни, щётки. Краны блестят. Миски для воды, чтобы умываться, блестят. Вы выходите оттуда изумлённым. И на улицах вы не найдёте ни бумажки, ни клочка грязи.

Алжир… самый замечательный город в мире. Я знаком со всеми уголками самого интернационального города мира — Нью-Йорка. Мне кажется, нет ни одной нации в мире, которая не имела бы своего представителя в Нью-Йорке, но Америка ассимилирует их всех, особенно в вопросе одежды. Почти все, за исключением разве что китайцев и цыган, одеваются по-европейски. В этом смысле Нью-Йорк уникален. В Алжире всё наоборот. Там представлены почти все народы и племена Ближнего Востока, и все они носят свою национальную одежду, национальные костюмы. А одежда — кричащая, вызывающая, напоминающая о прошлом, фантастическая. Особенно кричаще одеты женщины пустыни, которые носят широкие разноцветные блузки с очень широкими штанами. На ногах они ничего не носят. Ходят босиком. Однако они носят украшения, кажется, всё тело покрыто ими, на лбу — обручи, покрытым золотом и серебром, в ушах длинные большие серьги, на шее самые дорогие ожерелья, на руках дорогие кольца с драгоценными камнями, пальцы рук покрыты самыми дорогими колечками, на ногах — кольца из золота и серебра.

Мужчины носят на голове белую ткань, часто также покрытую соломенной шляпой, и длинные халаты. Большинство женщин ходят с закрытыми лицами, всё тело покрыто белой тканью, в белой блузе, украшенной золотом и серебром, они носят широкую одежду со множеством складок и очень широкие брюки, только обуви на них нет. Ходят босиком. Нижняя часть ноги у них настолько татуирована, что кажется, что они носят туфли и носки.

Вообще босиком ходят почти все арабы и арабские женщины, кроме богатых. Можно увидеть многих арабов в европейских вещах, но всегда с платком на голове. Женщины сохраняют свою арабскую одежду и вуаль. И если кто-нибудь из них снимет с себя вуаль, это знак того, что она уже принадлежит к низам общества.

И вот я в каком-то парке, настоящем тропическом парке. Разнообразные пальмы и другие тропические деревья выглядят настолько богато и красиво, что от них невозможно отвести взгляд. Посреди парка находится фонтан. В пышно разросшихся рощах много скамеек. На скамейках сидят разнообразные отдыхающие. Читают французские газеты и приятно проводят время. Мне кажется, вы видите здесь представителей всех племён и народов мира. Другие также читают книги, и всё на французском языке. Здесь можно увидеть много женщин с детьми.

В Алжире много евреев. Многие из них играют большую роль в коммерческой политике и культурной жизни. Многие из них известны своим богатством, влиянием и знаниями. Евреи являются владельцами богатых театров, кинотеатров, кабаре, крупных организаций, известных предприятий по импорту и экспорту. Евреи вообще считают себя самой культурной частью Алжира. Но многие из них полностью офранцузились. Бедные евреи до сих пор живут в мавританской, грязной части города, где нищета вопиющая. Современные евреи в основном получают современное образование в передовых еврейско-французских школах, одеваются как французы и хорошо говорят по-французски. Старомодные евреи живут в основном в старом городе, они ведут старомодный образ жизни, точно так же, как вели евреи в этих странах сотни лет назад. Они живут очень изолированно. Это ремесленники, работяги, занимающиеся мелкой торговлей.

Мавританская часть города, где сосредоточена вся беднота и где проживает большая часть населения, уже очень старая и остаётся в том же состоянии, в каком она находилась сотни и сотни лет назад. Переулки — тёмные, кривые, грязные, многолюдные, бегут в разные стороны, в гору и под гору, и дома тоже разбросаны беспорядочно. Каменные и глиняные дома очень старые. И вот я захожу на рынок. Большая часть товаров разложена на тряпках на земле. Здесь в разные стороны носятся большие мухи и садятся на товар. Торговец их сбивает, но это их не пугает — они отлетают и снова прилетают к товару, и делают своё дело. Покупатели уже привыкли к этому и покупают. Вот приходит нищий в лохмотьях со своей гитарой с одной струной. Он играет перед толпой, поёт душещипательные арабские песни и получает за это несколько небольших пожертвований. За ним приходит старый араб с молодой арабской девушкой, возможно, его внучкой, девочкой в возрасте от 10 до 12 лет. Он достаёт свой инструмент и играет, а она танцует свои телесные танцы. Они получают большее вознаграждение. Вокруг рынка расположены переулки. Но вот переулки, в основном рабочие, и в каждом переулке — предприятия и рабочие одной профессии. На одной улице производят мебель: столы, скамейки, сундуки, на другой производят и продают медные изделия. А здесь продают шёлковое и шерстяное женское платье, а дальше есть переулок, где продают женскую одежду.

И когда я вышел по переулкам обратно в европейскую часть города, у меня разом посветлело в глазах. Я вздохнул свободно. Я снова в Европе, я снова в Новом Париже, как европейцы называют европейскую часть Алжира.

А из Алжира мы отправились в Гибралтар — последнюю точку Средиземного моря. Гибралтар считается самой сильной крепостью в мире. Мы прошли через канал посреди светлой ночи, когда светила луна, сияли звезды, и ясное безоблачное небо было усеяно блестящими пятнами. Всё вокруг было окутано тайной. И вот мы в Гибралтаре. Африка и Европа сошлись воедино: с одной стороны Марокко, с другой Испания, и кажется, что они так близко друг к другу, что их можно потрогать руками. Вот где скалистые утёсы, мне кажется, их не сможет разрушить никакая атомная бомба. А скалистые стены Гибралтара настолько высоки, что их едва удавалось окинуть взглядом. Наверху, на вершине скалы находятся главные крепости с высокими башнями, откуда можно увидеть все корабли, которые плывут из Средиземного моря в Атлантический океан и обратно. И это создаёт возможность жителям Гибралтарского пролива контролировать весь судоходный поток между Европой, Азией и Африкой. Последние двести лет Англия владеет ключами от Гибралтара и поэтому имеет важнейшее материальное преимущество перед всеми империями мира, и во время войны Гибралтар являлся таким стратегическим преимуществом для Англии, против которого ни одна империя не могла даже мечтать вести войну, потому что Гибралтар ещё недавно был непобедим.

Я никогда не знал, что здесь есть евреи, и как же я удивился, когда пассажиры рассказали мне, что здесь тысяча евреев — праправнуков марранов[267] Испании. Большинство из них работяги — грузчики, загружающие и разгружающие корабли, а также лавочники и торговцы. Они говорят на ладино[268]. У них там есть синагоги, Талмуд-тора и даже иешива «Свет Торы». Я путешествовал вместе с двумя марранами на нашем корабле «Президент Вильсон». Мы не разговаривали всё это время. Я принимал их за алжирских арабов, потому что они сели на наш корабль в Алжире. Всё время, пока мы путешествовали вместе, у меня не было подозрений, что они евреи. Только когда мы заканчивали путешествие и уже приближались к гавани Нью-Йорка, я услышал, как они восторженно поют «Атикву» с испанским акцентом. Я сразу подошёл к ним и завёл с ними разговор, и они мне рассказали, что происходят от гибралтарских марранов, что они братья и едут к своему дяде в Нью-Йорк. И странно, как мы сблизились друг с другом. Мы проводили время вместе пока не сошли с корабля. Остров Эллис разделил нас, и мы больше никогда не виделись…