При приближении к городу Суэцу, который расположен в начале Суэцкого канала, перед нами предстала необыкновенная панорама — смесь суши и воды, мелких островов, малых и больших рек, ручьёв, озёр. Острова — кусочки пустыни, воды молчаливы и неподвижны. И панорама простирается настолько далеко, насколько могли видеть наши глаза.
Мы находимся в Суэце, который выглядит как оазис в пустыне. Ужасно жарко. Ещё хуже то, что в тот день над городом пронёсся горячий ветер — хамсин, пришедший из пустыни Сахара. Ветер, который обжигает как огонь. В такие дни никто не выходит из домов, все прячутся от ветра. Кроме того, он приносит с собой песчаную пыль, которая слепит глаза, забивает нос и рот грязью. Город мёртв. Тем не менее гуляем по переулкам. Дома каменные и на солнце выглядят свежевымытыми, белыми. И здесь мы видим большие красивые дома, похожие на американские жилые дома. «Здесь, — понимаю я, — должны жить европейцы». Недалеко отсюда видим пару арабских кофеен, но они пусты. И вот мы подходим к статуе Лессепса[189], построившего канал. Он стоит на постаменте на своём естественном возвышении с вытянутыми руками и приглашает всех переплыть канал, ведущий с восточного побережья на запад. На камне надпись на латыни: «Открой мир всем людям».
И действительно, стоя здесь, возле статуи, можно увидеть остатки канала[190], прорытого тысячи лет назад египтянами. Ещё 3200 лет назад египетский фараон Рамсес Великий[191] начал строительство канала, а завершил работу перс Дарий[192], и по имеющимся данным, ради работы он[193] пожертвовал жизнями около 120 тысяч арабских рабов. И после этого 22 сотни лет канал рыли, забрасывали и копали снова. Работа была ужасной. Машин ещё не было, всё приходилось делать вручную. Рабочие были неквалифицированными — рабы, работавшие только за еду. Десятки тысяч рабов погибли на работе. Но те каналы не могли бороться с пустыней, с ветрами, которые приносили сюда пески пустыни и разрушали канал, и строители были не в состоянии снова его восстановить. Такое положение дел продолжалось до тех пор, пока французское правительство не взялось за строительство современного Суэцкого канала и не назначило для работ своего лучшего инженера — Лессепса, который блестяще выполнил работу, и с тех пор по сей день через этот канал провозится больше людей и товаров, чем по всем остальным каналам мира.
В 1875 году канал перешёл под контроль Англии, и в этом великом историческом событии главную роль сыграли два еврея. Дизраэли[194] и Ротшильд[195]. Франко-арабское общество Суэцкого канала дошло до банкротства, но выжило. И обратилось к Дизраэли, чтобы тот помог ему материально. Дизраэли блестяще воспользовался этим предложением. Он получил кредит в размере 20 миллиона долларов от банка Ротшильдов и на эти деньги от имени английского правительства купил 176 602 акции Суэцкой компании, т.е. приобрёл контрольный пакет. А на следующий день контракт был подписан обеими сторонами, и тем самым Англия получила полный контроль над каналом. Невозможно оценить, какую выгоду от этого получила Англия в престиже, в финансовом, политическом отношении для интересов британского империализма.
Вечером стало немного тише. Хамсин перестал дуть, жара немного спала, и люди покинули белые дома. В переулках уже можно встретить арабов в шарфах, европейцев в соломенных шляпах и арабов с закрытыми лицами. Дети продают рыбу из корзин или мисок. Покупаются голубки, которых продавцы кормят зёрнышками из собственного рта. В немногочисленных кофейнях можно увидеть множество арабов с кальянами во рту, другие пьют и закусывают. Другие с удовольствием смотрят на молодых арабских женщин, показывающих танец живота. К домам привязаны ослы и даже верблюды. Я набираюсь смелости и захожу в такую кофейню. Все смотрят на меня. Но я делаю вид, что не замечаю. Не зная языка, я указываю на кофе и кусок белого хлеба. Все смотрят на меня с улыбкой, явно распознавая во мне «зелёного», но я вижу, что тут не арабы: должно быть, турки, греки, армяне и кто их знает…
Следующим утром мы покинули город Суэц и направились через Суэцкий канал в Порт-Саид. Где мы попрощаемся с нашим кораблём «Триест», который провёз нас через половину земного шара. Сам канал не широкий. В некоторых местах настолько узко, что пройти одновременно трём кораблям практически невозможно, и им приходится плыть гуськом. Зато, когда корабль пересекает большое озеро, места уже хватает для тысяч и десятков тысяч кораблей. И таких озёр много, например, Малое Горькое озеро, Большое Горькое озеро, озеро Тимсах и множество озёр поменьше. Я очень удивлён, что наш корабль проходит так близко к берегам Азии и Африки. Просто руку протянуть. Американский блок Азии и Африки, и мы плывём посередине. И мы всё время рассматриваем обе части света. Пустыня. На африканском побережье мы время от времени видим дома, людей, овец и коз, плантации. Часто к нам приближается корабль с работниками канала, которые очищают канал от нанесённого песка. Корабль работает 24 часа в сутки, а на палубе есть хижина, где живут рабочие, там содержатся их животные, овцы. Они используют все инструменты, необходимые для их работы. При встрече кораблей все пассажиры выходят на палубу и приветствуют друг друга на разных языках, в которых больше всего слышно «салям». Как нетрудно заметить, большинство составляют окрестные жители арабы. Но они сохраняют корректность по отношению к нам, путешествующим в Землю Израиля — их страну.
Корабль движется медленно и осторожно, все пассажиры, несмотря на жару, чувствуют себя хорошо. Даже фройляйн Клячко, которая стонала всю дорогу от Шанхая, встала с койки и оказалась вместе с нами на верхней палубе, наслаждаясь окружающей панорамой.
И вот мы уже приближаемся к последней остановке нашего «Триеста» — Порт-Саиду. Собираем вещи, стираем, причёсываемся, стараемся изо всех сил. И действительно, каждый чувствует подъём. Мы проведём несколько дней в Порт-Саиде, а оттуда поездка на поезде до Тель-Авива займёт всего одну ночь. Прощаемся со всей командой корабля и в исключительно приподнятом настроении покидаем корабль.