Забавно: когда я восемь лет назад приехал в Сан-Франциско и совершил свою первую прогулку к берегу Тихого океана, мне не хотелось думать, что моё следующее большое путешествие будет через океан. Но действительно было суждено, чтобы эта сиюминутная мысль осуществилась.

И вот мой японский корабль «Сима Мару» рассекает воды Тихого океана, от берегов Америки до берегов Азии — где-то далеко на востоке. И я плыву в середине лета тысяча девятьсот семнадцатого года, а воды настолько тихие, такие спокойные, что по сравнению с моим путешествием через Атлантику мне всё время с трудом верится, что я плыву через океан. И всё же в Сан-Франциско мне очень много рассказывали о «штиле», когда он накрывает море. «Тогда это — самый жестокий и самый пугающий океан». И вот уже день, два дня, три дня, четвёртый день, а море расстилается передо мной во все стороны как зеркало. Не видно даже волн. Корабль плавно, грациозно, величественно движется по поверхности океана. Не взрывает воду носом, не борется с волнами, и они не ударяются с шумом о борта корабля, который скользит так плавно, что даже не колеблется.

Публика чувствует себя хорошо. Никто не болеет, и все приходят в ресторан поесть. У пассажиров жёлтой расы есть свой ресторан, где их кормят, а у нас, белых, есть свой ресторан, где нас обслуживают по-европейски и подают нам европейские блюда. Только трое китайцев и двое японцев питаются в нашем ресторане. Они родились и выросли в Америке и больше любят нашу пищу.

Я очень рад, что моя Ребекка чувствует себя хорошо и находится в хорошем настроении. Честно говоря, я очень боялся её поездки через океан. У неё появились новые знакомые, с которыми она проводит целые дни, и ей есть что рассказать мне о своих новых китайских и японских знакомых.

Я также знакомлюсь с пассажирами. Вместе со мной во втором классе почти пополам «белые» и «жёлтые», принадлежащие в основном к торговому классу — импортёры и экспортёры, ведущие бизнес с Дальним Востоком и Америкой. Здесь — миссионеры на Дальний Восток и в Индию. Там — американские чиновники с Гавайских и Филиппинских островов. Некоторые путешествуют как туристы — чтобы увидеть чудеса света. Также около тридцати русских революционеров, возвращающихся в свою освобождённую Россию, среди них есть евреи, русские, литовцы, латыши, поляки и даже один кавказец. Многие из них хорошо потрудились в Америке, где женились, вырастили детей, почти укоренились, а теперь, из-за революции, выдрали свои корни и вновь взяли в руки посох. Некоторых из них я встретил много лет спустя в Америке расстроенными, отчаявшимися, озлобленными и сломленными. А ведь на «Сима Мару» они были живыми, добродушными, восторженными идеалистами, взявшимися построить из ада рай… были интересной и счастливой компанией. Мы проводили вместе целые дни, вместе пели, рассказывали истории о нашей деятельности в России и тяжёлой работе в Америке. Мы делились своими мнениями о событиях в России и строили планы нашей деятельности на земле революции. Всё это время мы жили с Россией. Целыми днями спорили о российской действительности и её огромных возможностях. С нами едет бывший российский офицер — Маркс со своей красавицей женой. Будучи офицером, он организовал восстание во Владивостоке и сразу после него был вынужден бежать. Кристально чистая личность. Он мечтает организовать русскую революционную армию. С нами едет и мой хороший знакомый Афанасьев из Голливуда, где он лет десять проработал на киностудиях, и мечтает основать такие студии в России. Латыши тоже произвели на меня хорошее впечатление, они мечтают помочь своему угнетённому народу, собираются трудиться, чтобы использовать революцию для своего полного национального освобождения. А евреи с Ребеккой мечтают облегчить жизнь нашему страдающему еврейскому народу…

Я, единственный член Поалей Цион, мечтаю посвятить себя партийной работе и работать ради полного освобождения моего народа через наш территориальный центр в Израиле и бороться за максимальные национальные права евреев в России. И все мы полны энтузиазма, у всех горят глаза, все в лучшем настроении и с энтузиазмом несут свою жизнь, свой опыт, знания и всё, чем они владеют, в свою землю. Они все горды: много лет назад они внесли свой вклад в то, что происходит сейчас в их любимой стране. И они рассказывают о своём опыте работы в подпольных организациях в царской России, о своей борьбе, о тюрьме, о Сибири…

Я познакомился и с некоторыми моими попутчиками жёлтой расы. Молодой филиппинец, студент калифорнийского колледжа. Его отец настоящий знаток Филиппин. Весь вечер он рассказывает мне о жизни на островах. Мне это очень интересно, я прошу его спеть их народные песни, и он переводит их мне на английский. А вот сам филиппинец производит на меня плохое впечатление. Америка искалечила его. Он американец до мозга костей и смотрит на своих филиппинских братьев свысока, смеётся над ними, хмурится и рассказывает о них глупые анекдоты.

Мне очень трудно ужиться с японцами. Они слишком много хвастаются своей страной. Их разговоры — о силе Японии, об её мощи, могуществе, спорте, армии и интронизации[0] микадо[1].

Совсем иначе обстоит дело с китайцами. Мы с Ребеккой подружились с китайской парой. Он — благороден, красив, с открытым лицом и добродушной внешностью. Она — невысокая, красивая с тонкими чертами лица и очень умной внешностью. Это мистер и миссис Янг из Шанхая, Китай. Они учатся в университете Беркли в Калифорнии. Они едут домой на летние каникулы, оба замечательные люди и чистые идеалисты, любят свой народ, готовы пройти огонь и воду ради интересов своего народа. Мечтают стать полезными для своих несчастных людей. И как ни странно, их мечты совпадают с моими. Они также хотят открыть современные вводные курсы для взрослых в Китае, где они познакомят своих братьев и сестёр с современной культурой и тем самым, как они надеются, пробудят свой народ к современной жизни, чтобы строить свою жизнь на современных американо-европейских основах.

И они оба происходят из богатых аристократических семей Шанхая и согласно своему происхождению и образованию имеют право на высокие государственные должности, и всё же… они мечтают стать народными учителями. Они знакомят нас со своими коллегами — тоже студентами университета Беркли, и все они производят на нас неизгладимое впечатление, и мы становимся друзьями, и дружба продолжается, пока они не сходят с корабля.

Ребекка просит их прочитать ей китайские литературные произведения, стихи, фольклор и перевести их для неё на английский язык. Они это делают с удовольствием, и, хотя тогда мы каждый день говорили обо всём, но в основном нас интересовала жизнь в Китае, которую они очень хорошо знали.

Перед отъездом на Гавайские острова с моими китайцами произошла полная метаморфоза: они сбросили американские вещи и переоделись в национальную одежду. Чудесное впечатление произвели на меня женщины в шёлковых туфлях, узких брюках и китайских платьях, задрапированных до шеи. Они просто засияли в своей одежде, я видел в них столько благородства, нежности, аристократизма, что просто не мог оторвать от них глаз. Мужчины в китайской одежде на меня такого впечатления не произвели.

С нами путешествует еврей из Окленда, штат Калифорния. Еврей, купец, из наших русских евреев. Видно очень богатый. Он был импортёром кормов из Китая, сильно ассимилировавшимся. В его идише английских слов и выражений больше, чем идишских. Он хвастается своим богатым домом в Окленде, своим процветающим бизнесом, своими детьми, своей одеждой, но больше всего он хвастается своей женой. Она самая «единственная в мире». И он снимает пиджак, закатывает рукава рубашки и показывает нам вытатуированную на руке фотографию своей жены.

Я хотел спросить его, был ли он когда-нибудь матросом…

Со священниками мы ограничиваемся «доброе утро», «хорошего дня» и все. Также сложно общаться с туристами. Они родом с совершенно другой планеты… но отношения одних с другими на корабле очень корректные.

Но совсем другое внизу, совсем внизу, где лежит багаж. Здесь, может быть, около шестисот пассажиров из Китая, Кореи и Японии. Влага, темнота, душный воздух. Нечем дышать. Темнота «освещается» маленькими фонариками, которые ничего не освещают. Именно здесь путешествуют беднейшие из бедных представителей жёлтой расы. Беднота заполнила всё, где есть хоть клочок пространства. Между багажом и на багаже. Никакого обслуживания, никакого постельного белья. Кто-то лежит, кто-то сидит, кто-то спит на своих сумках, коробках, упаковках, а может быть, и на группе людей, сжавшихся вместе. И там все вместе: мужчины, женщины, старые, молодые, мальчики, девочки и маленькие дети. Где-то там шум, грохот, крик, кипит, как в котле…

Удовольствие у них одно: играть в какую-нибудь азартную игру с квадратными игральными костями или в какую-нибудь рулетку. Некоторые играют, многие смотрят, но все участвуют, люди кричат, люди смеются, люди дают советы, люди дразнят друг друга, люди берут деньги, люди отдают деньги. И таких мест много. И все настолько интересуются игрой, что я думаю, если бы с кораблём случилась катастрофа, они бы не прервали игру.

Я иду в боковую комнату. Это место для курильщиков опиума. Посреди комнаты стоит лампа, из которой выходит множество труб. И каждый китаец, желающий курить, платит определённую сумму денег, ложится на грязный пол, берет трубку в рот, вдыхает ядовитый дым, пока не засыпает. И он спит и грезит… Много подобных мест я уже видел в Сан-Франциско (хотя официально их там нет), но каждый раз, когда я их вижу, я испытываю шок. Я уже видел немало жертв этой зависимости, тех, кто долгое время употреблял этот наркотик. Они выглядят ужасно. Лица у них бледные, морщинистые, и они измождены: кожа и кости, руки и ноги трясутся. Кандидаты в иной мир. И благородная Англия вела войну за внедрение опиума в Китай.

Наш «Сима Мару» вскоре проплыл половину пути. Дни и ночи прекрасны. Мы не можем расстаться с верхней палубой. Вы когда-нибудь видели двойной заход и восход луны в тропических странах? Это одна из самых великолепных картин, которые трогают до слёз. И ничто не идёт в сравнение с красотой такой картины в тропических водах Тихого океана. Я думаю, что нет ничего прекраснее в мире. Это то, что опьяняет, пленяет, и ты не можешь оторваться от ошеломляющей панорамы. Вам открыт весь мир, окрашенный в самые благородные, нежные цвета. Небо сплошь пылает огнём и отражается в море всеми цветами радуги в самых разнообразных нюансах, летучие рыбы становятся чем-то живым, энергичным, смелым, игривым. Стаями они выпрыгивают из воды в красочный воздух, пролетают долгий путь и опускаются обратно в море. И тут в воздухе смешиваются какие-то стаи летучих рыб, и все вместе улетают в океан.

Никогда не забуду вечера и утра на Тихом океане: да, я целый день плавал вокруг Гавайских островов. На этой неделе у нас было два вторника один за другим, и когда мы оказались на материке, время было подходящее, и капитан рассказал нам, что у нас два вторника. Следующий день связан с вращением нашего земного шара вокруг себя и вокруг Солнца, из-за чего в разное время и в разных местах Солнце появляется раньше или позже.

И вот мы приближаемся к Гонолулу. Уже, может быть, за сто миль до Гонолулу мы встречаем рыбака оттуда на его судне. Ловят рыбу, и чем дальше мы едем, тем больше встречаем таких корабликов. Недалеко от Гонолулу нас встретила в море местная молодёжь. Одно удовольствие видеть, как они плавают — легко и грациозно как рыбы. Они подплывают совсем близко к кораблю. Мы бросаем им деньги в море. Они ищут деньги в морских глубинах. Подплывают и показывают нам, что деньги не пропали.

И вот наш корабль остановился у берега Гонолулу. Нас не пускают из-за мировой войны. Нас это огорчает. Но мы ничего не можем с этим поделать. Сюда пускают только тех, у кого были визы для поездки. Поэтому к нам подходят полуобнажённые, темнокожие туземцы. Им это позволено. Они приходят сюда продавать свою продукцию. Особенно нам понравились их фрукты: такие сладкие и сочные. Оказалось, что они имеют тысячи вкусов. Они представляли собой полуобнажённых гавайцев с поясами, с которых свисала длинная трава, закрывавшая нижнюю часть их голых тел. А ещё у них на шеях — травяные пояса. Мне очень нравились мужчины, но не женщины. У них невысокие, толстые, некрепкие мускулистые тела. Но именно поэтому я получил огромное удовольствие от их пения и игры. Я чувствую в их песне широту и необъятность Тихого океана. Причём они настолько лиричны и мелодичны, что просто диву даёшься, как такой первобытный народ мог создавать такие чудесно проникновенные песни…

Американский служащий на острове рассказал мне, что знает трёх евреев в Гонолулу. Он не знает, здесь ли они.

— Один из них, помню… — сказал он, — сапожник.

И мне стало интересно. Как еврей-сапожник попал на остров?! Само собой разумеется, что у евреев нет ни школы, ни миньяна[2], ни синагоги. И жить в такой примитивной среде…

На корабль садятся несколько новых путешественников из Гонолулу в Шанхай. У меня состоялся разговор с одним из них, американцем. Как оказалось, он был очень умным человеком, искренним либералом и резко выступал против американской политики на островах. Он сказал мне, что Америка в городах — это не Америка на Гавайских островах или Филиппинах. Где она крайне жестока и даже кровожадна. Вся политика американцев на островах такая же, как и политика всех других капиталистических империалистических стран, которая больше направлена на эксплуатацию богатств островов и рабочей силы трудящихся, обращённых в рабов. Американцы ставят себя на вершину денежной аристократии и им принадлежит почти всё богатство страны. Они купаются в роскоши, позволяют себе все удобства, а «туземцы» живут в голоде и нищете. Американские плантаторы и банкиры являются правителями страны и туземцам приходится выполнять все их прихоти, чтобы их не наказывали беспощадно. Америка ввела самое постыдное в моральном смысле: наказывать целые деревни и даже сразу несколько деревень за грехи немногих. Природа здесь очень богатая, земля даже без труда даёт лучшие продукты, в изобилии кормит своих жителей, а потому гавайцы не привыкли к тяжёлому труду. Но когда американские плантаторы заставили гавайцев работать и работать очень усердно, большая часть подневольных рабочих фактически погибла.

Сто лет назад сюда приехал американский миссионер «отец Касл[3]». Он был умён и практичен, и он не забывал себя и вместо того, чтобы собирать мицву для того мира, собирал деньги для этого мира и собрал золотые сокровища. И теперь здесь живут крупнейшие миллионеры на островах, а также крупнейшие эксплуататоры. Один из членов семьи — президент газовой компании Гонолулу, его дядя — владелец трамваев, другой — владелец сахарных плантаций, четвёртый — владелец железных дорог, пятый — лесов, шестой — владелец телефонов, седьмому принадлежат гостиницы, восьмому — банки, девятому — газеты. Именно поэтому американцы ввели здесь две хорошие вещи: проституцию и «виски» — спиртное, которое очень плохо влияет на местное население.

Мы покидаем Гавайские острова, и нам остаётся пройти через океан ещё 3445 миль. Нас ждёт чудесное путешествие. Корабль скользит по океану такой спокойный, гордый и уверенный. Мы сблизились ещё больше. Мы, едущие в Россию, стали как одна семья. Проводились частые митинги. Создавались тесные группы, согласно идеологиям, не более того — я был один — единственный член Поалей Цион.

Из всех наших революционеров организовался общий комитет, в который вошло по одному представителю от каждой группы. Комитет должен быть представителем всех нас. Руководить нашей поездкой, нашими переговорами с представителями Российского Временного правительства в Иокогаме, в Харбине и других местах, ведь переговоры придётся вести от Иокогамы до Москвы. В итоге мы будем везде путешествовать на одних и тех же поездах, останавливаться в одних и тех же отелях, вместе видеть города, в которых остановимся.

Наша компания проводит большую часть времени наверху. Все стали поклонниками природы. От разнообразных панорам невозможно оторваться. «Можно засидеться поздно вечером и созерцать завораживающие образы ночей Тихого океана, а утром встать очень рано, чтобы не пропустить восход солнца», — рассказывают опытные путешественники о чудесах, которые они видели в различных водах мира. Как-то один англичанин сказал мне, когда мы говорили о морях и океанах:

— Водный мир — это свой собственный мир, совершенно отличный от суши. Но люди с ним не были знакомы и не оценили его по достоинству. Он красивее и интереснее нашего «сухого мира».

И вот мы в Маниле, столице Филиппинских островов. Мне говорят, что у филиппинцев те же проблемы от Америки, что и у гавайцев. Я думаю, что проблемы должны возникать всегда, когда человек правит народом, когда класс правит классом, а нация правит нацией… Все люди, группы и нации должны иметь свободу вести свою жизнь, как они сами хотят.

И вот мы уже прибыли в Шанхай. Мои друзья Янги сходят со своей группой китайских студентов, с которыми я и Ребекка так хорошо узнали друг друга. Они дают нам свои адреса, чтобы мы могли писать друг другу, и если мы когда-нибудь будем в Шанхае, нам обязательно следует зайти к ним…

А оттуда до Иокогамы в Японии, где мы остановимся на более длительное время, уже рукой подать. Мы едем дальше. И вот мы видим в туманном воздухе очертания гор. И вот теперь мы можем увидеть контуры города Иокогама. А потом перед нашими глазами предстают высокие здания, потом мы видим даже типичные маленькие японские домики, узкие кривые улочки, и вот мы уже входим в гавань. Корабль уже стоит. Подходят чиновники. Досматривают публику, рассматривают лица, визы, и нам разрешают сойти. Проплыт весь Тихий океан от Америки до Японии, всего 5700 миль.