Дельпас показался за окном вагона ближе к полудню, и Ардан, увидев знакомый город после долгой разлуки, поймал себя на странном чувстве. Нет, не то, чтобы сам город как-то изменился, скорее поменялось то, как Ард на него смотрел.

Дельпас, как и Лазурный Город, расположился на холмах, только в данном случае каменные волны спускались не к морю, а к широкой глади Синего озера. Водный простор привычно пестрел десятками судов: тяжелые баржи, осевшие под грузом руды и леса, неторопливо ползли к причалам; между ними шныряли юркие буксиры, оставляя за кормой дымные хвосты; а у дальнего берега выстроились в очередь плоскодонки с зерном. Все это богатство стекалось сюда по рекам с Алькадских предгорий и дальше расходилось по складам, перерабатывающим заводам и фабрикам, чьи кирпичные трубы дымили вдоль всей береговой линии.

Сам город карабкался от воды вверх по склонам, крутыми улицами расчерчивая холмы ветвящимися полосами. По ним, цепляясь за натянутые тросы, ползли вагончики канатных трамваев, выкрашенные в зеленый с золотом, и на самых крутых подъемах пассажиры едва ли не гроздьями висели на подножках. Рядом с трамваями соседствовали ломовые лошади, тянувшие телеги с бочками, чихали грузовики с высокими деревянными бортами и порой блестели лаком на солнцем уже не столь редкие легковые автомобили. Дельпас застрял где-то между двумя эпохами и, похоже, не торопился определяться с выбором.

Ардан, наблюдая за приближающимися холмами, вспоминал минувшую ночь.

В степи они проторчали вплоть до самого утра. Если использовать местные метафоры, то состав, отдыхая посреди трав, застрял сродни посаженному на мель баркасу. Всю ночь Арди просидел в тамбуре с посохом на коленях, прислушиваясь к темноте, хотя умом понимал, что после случившегося вряд ли прибавиться желающих проверить поезд на прочность. Лишь к рассвету на горизонте показался дым встречного товарняка. Его машинист, выслушав историю Корха и покосившись на изрытый склон, пусть и неохотно, но согласился поделиться углем.

С этим, впрочем, всплыла новая проблемы. Сыпать топливо оказалось идеей так себе, потому как все три вагона по-прежнему зияли оплавленными пробоинами. В итоге Арду пришлось заняться тем, чем он меньше всего предполагал заниматься в поезде. Посреди степи. Попутно понятия не имея, как добраться до генератора, спрятанного где-то внутри технического вагона подключенного к системе вентиляции и освещения.А именно до каламбура в прямом смысле — полевой магической инженерией.

Он сел прямо на насыпь, разложил на коленях гримуар и принялся на ходу переписывать старую добрую «Искру». Базовая печать давала узкий пучок жара, годный поджигать, но никак не подразумевала в своих целях плавить металл. Причем с весьма строгой точностью, так что Ардан выстроил поверх нее, по сути, совершенно новую конструкцию. Сжал рассеивание до толщины пальца, добавил контур удержания температуры и сложный каскад плавного затухания, чтобы шов остывал постепенно и не лопался от перепада.

Провозился он часа полтора, исписал шесть листов и испортил одну печать вхолостую (едва, попутно, не подорвав часть вагона, благо никто не заметил), но в итоге направленным язычком белого огня заварил пробоину в ближнем вагоне. Шов вышел уродливым, бугристым и кривым, как след от когтей. Любой мастеровой с завода поднял бы Арда на смех, но со своей задачей по удержанию угля шов справлялся, а большего и не требовалось.

— О чем задумался? — Тесс оторвалась от окна и повернулась к мужу.

Она сидела напротив, уже одетая к прибытию. Арди с улыбкой отмечал проступающее в ней нетерпение. Оно так забавно проявлялось… В постукивающих по подлокотнику пальцах, в том, как она каждые пять минут поправляла и без того безупречную шляпку, в быстрых взглядах на проплывающие за стеклом просторы.

— О том, что из меня никудышный сварщик, — отшутился Арди. — Видела бы ты этот шов, дорогая… Пожалуй, я теперь лучше пониманию ребят Аркара.

— Зато мы едем, а не сидим в степи, — отмахнулся Тесс. — И вообще, не наговаривай на себя. Ты единственный известный мне человек, способный за полтора часа придумать новое заклинание, сидя на куче гравия.

— Это была не куча гравия, а железнодорожная насыпь.

— Прости. Сидя на железнодорожной насыпи, — с серьезным видом поправилась Тесс и тут же снова прильнула к окну.

— И вообще, — неопределенно помахал рукой Ардан. — Ты, кроме меня, Бориса, Елены, Бажена, боксеров с Арены и… ладно, ты знаешь пугающе много магов, Тесс. Слушай, а есть какая-то связь между нашими отношениями и тем, что ты буквально коллекционируешь вокруг себя магов.

— Арди.

— Что?

— Меня, наверное, даже больше поражает то, с какой скоростью ты учишься шутить.

Арди на секунду вспоминал слова Милара о том, что юмор, в особенности черный, являлся чем-то вроде защитного механизма для Плащей. Способа спрятать под ним язвы на душе и мозоли на сердце.

Что же, в очередной раз Арди убеждался в том, что большая часть не особо понятных, по-началу, мыслей, которые ему высказывали от Йонатана до капитана Пнева, оказывались весьма недалеки от истины. Оставалось только надеяться, что в этот список не войдет Артур «Пижон» Бельский…

— Арди, смотри, озеро! — воскликнула Тесс так, будто видела его впервые. Так что, скорее всего, просто хотела сменить тему разговора. — Вечные Ангелы, я успела забыть какое же оно все таки огромное. Как думаешь, Шайи уже испекла свой пирог? Она в письме обещала пирог с ежевикой.

— Если обещала, значит, испекла, — улыбнулся Ардан. — Матушка не разбрасывается обещаниями, когда дело касается выпечки.

— Я так соскучилась, — Тесс прижала ладони к груди. — По ней, по Кене. По всем. Знаешь, мне до сих пор немного странно это говорить. И, скорее, странно чувствовать. Раньше у меня был только один дом. Потом появился второй, а сейчас… Сейчас словно у меня их три. Пусть один из них и твой.

— Он наш, — поправил Арди. — Матушка ясно выразилась еще в прошлый раз. Я, кстати, не советовал бы с ней спорить. Помнишь я рассказывал, что они с Келли познакомились при… весьма и весьма своеобразных обстоятельствах.

Тесс рассмеялась, и в нем прозвучало столько тепла (если тепло вообще имело какой-то звук), что Ардан невольно залюбовался женой. Про себя же он подумал о том, о чем вслух предпочитал не говорить. Тесс весьма легко нашла общий язык с его родственниками. Шайи полюбила ее буквально с первого вечера, Кена и вовсе не слезала с рук.

А вот у самого Ардана с родней жены вышло «немного» иначе. Он честно старался, но… некоторые обстоятельства, наверное, невозможно было преодолеть исключительно одним своим желанием. Полукровка матабар, потомок Арора с фамилией Эгобар из Черного Дома оставался для них… Эгобаром из Черного Дома, и с этим, похоже, ничего нельзя было поделать.

— А еще Этилли! — вдруг спохватилась Тесс. — Мы ведь ее впервые увидим! Ей сколько уже? Почти восемь месяцев? Арди, она же нас совсем не знает. Представляешь, у тебя есть сестра, а она тебя ни разу в жизни не видела.

Ардан вздрогнул.

Он невольно отвернулся к окну, за которым уже поднимались из степных трав первые, неказистые дома прошлого века постройки.

Тесс осеклась на полуслове.

Несколько секунд в купе висела тишина, нарушаемся только стуком колес, а затем юноша почувствовал, как его ладони коснулись родные пальцы.

— Эй, Арди-волшебник, — тихо позвала Тесс. — Все будет в порядке. Слышишь?

— Слышу, — отозвался Арди, не отрывая взгляда от окна.

Он накрыл ее ладонь своей и больше так ничего не сказал вплоть до самого прибытия.

Однажды он уже возвращался к семье, в которой родилась незнакомая ему девочка. И Арду потребовалось почти шесть лет чтобы… чтобы…

— «Мысли завтрашнего дня», — сам себе напомнил Ардан.

Вокзал Дельпаса встретил их гудками, паром и безудержной суетой перрона. Поезд, лязгнув в последний раз массивными сцепками, замер у платформы. Из вагонов потянулись пассажиры. Помятые, невыспавшиеся, заметно растерявшие за дорогу свой курортный лоск.

Ардан помог Тесс спуститься по ступенькам, подхватил чемоданы и неожиданно для себя оказался в центре занимательного представления.

Господа из первого класса, еще неделю назад с удовольствием обсуждавшие при нем политику и моду, теперь обходили его по широкой дуге. Каждый из них, поравнявшись с Ардом, вдруг обнаруживал что-то необычайно интересное в мысках собственных начищенных ботинок и, с неподдельным усердием, принимался их изучать. Дамы прятали глаза под полями шляп, а мужчины делали вид, что поглощены поиском носильщика. Весь поток старательно, причем молча и весьма торопливо, огибал Ардана.

Особенно постарались те трое дельцов, любителей порассуждать о ценах на сталь. Издали заметив Арда, они дружно, не сговариваясь, развернулись и предпочли выйти к зданию вокзала через дальний конец платформы, сделав крюк шагов в сто.

'…

Но вы не охотник.

Вы Звездный Маг. Вы тратите часы, недели, месяцы на изучение и познание того, что большинство не представляет возможным даже прочесть. Знайте себе цену, Ард. Вы не зверь. И не Матабар, живущий где-то среди заснеженных вершин.

Вы Ард Эгобар.

Офицер Империи.

Однажды вы станете плечом к плечу с другими, чтобы защитить наши земли от крови и ужаса. А знаете, что является лучшей защитой? Если когда вы будете входить в комнату, остальные будут прятать свои глаза среди собственных начищенных, нелепых туфель, зная, что сам факт их нахождения в этом помещении возможен лишь потому, что вам до них нет дела.

…'

Лорд Аверский, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, тоже оказался в числе тех, кто был прав.

— Какие мы, оказывается, страшные, — вполголоса заметила Тесс, провожая их взглядом.

— Они всю ночь провели около окон, — пожал плечами Ардан. — Я их понимаю. Сложно завтракать рядом с человеком, после которого… Да не важно.

— Ты спас им жизни, между прочим.

— Спас. А они теперь будут лет десять рассказывать внукам, как ехали в одном поезде с жутким магом. Вернее — с жутким плащом. Еще и приукрашивать начнут, — вздохнул юноша. — Тесс, Спящие Духи, к десятому году я начну метать молнии из глаз и питаться младенцами! Или, не знаю, я огнем дышу и у меня язык до поля дотянутся.

— Да? Язык до пола? — прищурилась Тесс и чуть прижалась к нему. — Мы же, раз я теперь честная, замужняя женщина, спим в одной комнате, правильно?

Арди почувствовал, как краснеет.

Тесс засмеялась, но продолжать игру не стала, потому как в этот момент сквозь толпу к ним уже пробирался встречающий.

Нил Кралис выглядел в точности так, как полагается выглядеть молодому садовнику из приличного дома. Одетый в простую, но опрятная одежду; с закатанными рукавами, въевшейся в ладони землей и неизменной соломинка в углу рта. Двадцать четырех лет, с открытой улыбка и легкой походкой. Картину портили только глаза. Серые, немного будто мертвые, они взирали на мир с тем особенным, цепким спокойствием, какое не приобретается возделыванием клумб.

Для всех на улице Каменщиков Нил Кралис оставался шутливым, всегда готовым помочь садовником четы Брайн-Эгобар. Вот только для Черного Дома он был оперативником под прикрытием, приставленным к семье Эгобар.

— Ард! Госпожа Эгобар! — Кралис замахал рукой и ловко перехватил у Арда оба чемодана. — С прибытием. Как добрались?

— Чудесно, — не без сарказма ответил Ардан. — Если не считать одной незапланированной остановки.

— Да, я уже слышал, — Кралис понизил голос, на мгновение сменив улыбку с простодушной на немного деловую. — Девятнадцать, серьезно? В одиночку?

— Кралис, — Арди попытался, насколько мог, сделать серьезное выражение лица. — Давай сразу договоримся, чтобы потом не было недопонимания. Я в отпуске. Категорически, бесповоротно, и совсем официально официально. Я не хочу слышать ни про слухи, ни про сводки, ни… Особенно! Про твои письма. Если ты приготовил для меня хоть один конверт, любого цвета, с любыми печатями, можешь прямо сейчас пустить его на растопку.

— Понял, понял, — Кралис вскинул свободную ладонь. — Никаких конвертов. Клянусь всеми розами твоей матушки, Ард, на этот раз руководству от тебя ничего не нужно.

— Вот и славно.

— Хотя один вопрос по моей основной специальности у меня все-таки есть, — Кралис повернулся к Тесс со страдальческим выражением лица. — Госпожа Эгобар, умоляю, повлияйте на свекровь. Она требует пересадить шиповник третий раз за год. Он скоро объявит мне кровную месть, и я, даже, в какой-то степени его пойму.

— Передам ей, что вы держались до последнего, — рассмеялась Тесс.

Они вышли с вокзала на залитую солнцем площадь, где среди извозчичьих пролеток и грузовых телег отдыхал все тот же «Деркс». Кралис уложил чемоданы, распахнул перед Тесс дверцу и занял место за рулем. Мотор завелся с пол-оборота, с головой выдав настоящих владельцев агрегата. Старая рухлядь, которой пытался показаться казенный автомобиль, на такое способна бы не была

— На Каменщиков? — уточнил Кралис, выруливая на мостовую. — Заезжать никуда не будем?

— На Каменщиков, — кивнул Арди и, помедлив, добавил: — Только не торопись… посмотрим на город немного.

— Соскучились?

— Сложный вопрос, — честно ответил Ардан.

Автомобиль неспешно покатил по Дельпасу, позволяя проверять себя на ту тоску, о которой пишут в романах Тесс и рассказывал в своих сказках Арор.

Город жил своей привычной жизнью.

На крутом подъеме улицы Литейщиков обвешанный пассажирами вагончик канатного трамвая чуть трясясь полз вверх. Кондуктор привычно покрикивал на мальчишек, прицепившихся к задней площадке. Ломовая лошадь, запряженная в телегу с пивными бочками, флегматично уступала дорогу гудящему грузовику, и оба «двигателя», живой и механический, обменивались между собой беззлобной руганью. Пахло озерной водой, конским потом, бензином и свежим хлебом из пекарни на углу.

Выходит, действительно соскучился. Кто бы мог подумать. Соскучился по месту, в котором прожил, суммарно, от силы полтора месяца

— Эрти, кстати, с утра места себе не находит, — сообщил Кралис, выкручивая руль на повороте. — Раз пять выходил к воротам, смотрел на улицу и возвращался. Делает вид, что просто гуляет.

— Откуда знаешь, что делает вид? — спросила Тесс.

— Потому что гуляющие люди не проверяют каждые десять минут, который час, — усмехнулся Кралис. — Я такое поведение называю караулом по собственной воле. Не самое приятное, кстати, занятие.

Тесс покосилась на мужа, но Арди сделал вид, что чрезвычайно увлечен видом из окна. Он всю дорогу от самой столицы старался не думать о предстоящей встрече.

Получалось так себе.

Автомобиль свернул на улицу Каменщиков. Все такую же тихую, зеленую, застроенную добротными домами с палисадниками; и вскоре затормозил у знакомых ворот.

Дом Шайи и Келли пестрил распахнутыми окнами и солнечными бликами на белых стенах. Просторная трехэтажная постройка с широким двором с каждым разом выглядела все более обжитой.

Козырек над крыльцом опирался на резные сосновые колонны. Мастер, вытачивая их, явно развлекался от души: каждую колонну венчало навершие в виде раскрытой шишки, выполненной с такой точностью, что хотелось даже потрогать чешуйки. Забавное и нетривиальное решение.

Над гаражом нависал массивный деревянный навес, причем так низко и тяжело, что напоминал кустистую бровь над прищуренным глазом ворот. Сами ворота, посаженные на широкий засов, хвастались начищенными до зеркального блеска хромированными скобами.

Окна с двойными стеклами оставили распахнутыми настежь, давая возможность сквозняку играть легким тюлем, выдувая прозрачную ткань наружу, словно дом приглашал прохожих заглянуть в гости. Дымоходы раздельных каминов остались без дыма, что посреди теплого дня никого не удивляло. Сами же стены успели обзавестись зелеными узорами плюща, а кое-где виднелись и следы упорной борьбы с ним: подрезанные плети, зачищенные пятна и свежая побелка.

Садик за невысокой оградой, несмотря на то что присматривал за ним оперативник Черного Дома, выглядел по-настоящему ухоженным. Несколько вишен стояли в полном цвету, пара яблонь тянула ветви над дорожкой; между незатейливыми цветочными грядками топорщился куст шиповника, переживший, судя по свежей лунке, очередное переселение, а у самого крыльца горел темно-алыми бутонами куст красной розы.

— Арди… — шепнула ему Тесс. — Ты еще долго будешь делать вид, что домом любуешься? Выйти все равно придется.

Эрти стоял у ворот, засунув руки в карманы, и старательно изображал, что оказался здесь совершенно случайно. За минувшие полгода он еще сильнее стал напоминать Гектора. Те же широкие плечи, развернувшиеся уже совсем не по-мальчишески; та же тяжелая линия подбородка, тот же упрямый наклон головы. Он стал заметно выше. Глядя на младшего брата, Ардан невольно поймал себя на мысли, что видел перед собой едва ли призрака отца. Таким, каким помнил его по самым ранним детским воспоминаниям. От этого явного сходства что-то невольно сжималось в груди.

— О Свет, — тихо проговорила Тесс, глядя сквозь стекло. — Арди, если бы я не знала, то решила бы, что ему лет двадцать. Честное слово. Ему же четырнадцать, да?

— Скоро будет, — подтвердил Ардан.

— С ума сойти. А как выглядели полнокровные матабар?

— Лучше тебе не знать, — пробормотал Арди.

Он сделал глубокий вдох, толкнул дверцу и с тяжелым выдохом выбрался из автомобиля. Эрти у ворот перестал изображать случайного прохожего и выпрямился. Несколько долгих секунд братья просто смотрели друг на друга через двор. Ни один не двигался с места. Потом Ардан медленно побрел вперед.

Они сошлись посреди двора и замерли в шаге друг от друга. Эрти смотрел на брата все еще снизу вверх, но едва ли сильно заметно. В его глазах, так похожих на отцовские, читалась целая буря, старательно спрятанная под притворно спокойным выражением лица. Ардан открыл рот. Эрти одновременно с ним.

— Извини, я был неправ и…

— Извини, я был неправ и…

Грохнули оба хором. Слово в слово.

И замолчали, уставившись друг на друга.

Пауза тянулась секунды три, не больше. А потом Эрти шагнул вперед, и они обнялись. Со всей силы. Так, что у Арда отчетливо хрустнуло что-то между лопаток, а сам он, стиснув брата в ответ, услышал, как скрипнули уже кости брата. Со стороны это, наверное, походило не на объятия, а на схватку двух медведей, не поделивших берлогу.

— «Спящие Духи! Он ведь сильнее меня», — с веселым изумлением отметил про себя Ардан, чувствуя, как братские руки сдавливают ребра.

Впрочем, чему тут удивляться. Если кровь Эртана действительно больше тяготела к Гектору, чем к другим поколениям матабар, то вся вставало на свои места. Племя Эгобар — племя охотников и учеников Эргара. Арор и Арди скорее просто исключения.

— Я скучал, мелкий, — глухо проговорил Ардан брату в плечо.

— Сам ты мелкий, — так же глухо отозвался Эрти. — Я тебя уже почти догнал.

— В следующем году поговорим.

— В следующем году это ты будешь смотреть на меня снизу вверх.

Они наконец расцепились, и оба торопливо сделали вид, что прищурили глаза исключительно из-за ветра. Получалось неубедительно, но проверять друг друга на честность никто не стал.

Из-за дома, вытирая руки о передник, вышла Шайи. Судя по всему она снимала во дворе высохшее белье. Несколько прищепок так и остались зажатыми в ее пальцах. Она увидела старшего сына и замерла на полушаге.

Ардан смотрел на мать и не мог не замечать очевидного. Он видел, как стали глубже морщины в уголках ее глаз, а у губ пролегли новые, которых еще не было зимой. Видел, что в темных волосах, собранных в привычный узел, прибавилось седых нитей. Теперь они уже не стыдливо прятались, а в чем-то даже горделиво серебрились. Видел, что руки ее выглядели суше и тоньше.

Но ему было все равно. Перед ним стояла самая красивая женщина на свете, и никакие морщины этого изменить не могли.

— Мама, — сказал Арди.

Шайи молча раскрыла руки.

Он подошел и наклонился к ней низко-низко, складываясь едва ли не вдвое, чтобы прижаться щекой к ее щеке, и обнял. Так, как обнимают нечто столь же дорогое, сколько и хрупкое. От матери пахло так, как пахло всегда, сколько Ардан себя помнил: теплой мукой, ежевикой и домом. Этот запах не менялся ни под гнетом расстояний, ни рассеивался в памяти оставленных за спиной лет, ни терялся среди множества пройденных городов. И где-то глубоко внутри Арда все, что копилось месяцами — Парк, Первая Станция, человек, которого он бы хотел назвать своим другом, выстрелы, — на мгновение притихло и улеглось.

— Приехал, — прошептала Шайи, гладя его по голове точно так же, как и когда-то в детстве. — Приехал все-таки. Я так рада, что вы смогли выбраться, сын. Так рада.

— Я тоже, мама, — ответил Ардан, не разгибаясь. — Я тоже.

Сколько они так простояли, он не считал. А потом со стороны крыльца хлопнула дверь, по ступенькам прогрохотали быстрые легкие шаги, и звонкий голос завопил на весь двор:

— Клы-ы-ы-к-а-а-а-стый приехал!

Кена налетела на него сбоку, маленьким, но от того ничуть не менее безумным ураганом. Каштановые волосы растрепались спутанной копной, на коленке красовалась свежая ссадина, а еще одна, уже подживающая, украшала локоть. Маленькая девочка была буквально живым воплощением бесконечных игр в саду и войн с соседскими мальчишками.

Сестра с разбега прыгнула на Арда, обхватила руками и ногами, как Каргаамская обезьянка, стиснула изо всех своих детских сил, потерлась щекой о его бок — и тут же, через каких-то пять секунд, потеряла к брату всякий интерес, потому что заметила за его спиной кое-кого поважнее.

— ТЕ-Е-ЕСС! — взвизгнула Кена, спрыгнула на землю и понеслась через двор.

— Ну спасибо, — пробормотал Ардан ей вслед. — Тоже рад был повидаться.

Тесс едва успела присесть и раскрыть объятия, как девочка с разгону влетела в них и повисла у рыжей красавицы на шее. Тесс рассмеялась, выпрямилась вместе с ребенком и закружила Кену по двору. Та визжала от восторга, болтая ногами в сбитых башмаках.

— Ты привезла мне ракушку? Ты обещала ракушку! Ты видела море? Оно правда синее? А пальмы правда есть? А ты на них лазила?

— Привезла, видела, правда, правда и нет, не лазила, — отрапортовала Тесс, ставя девочку на землю. — Уважающие себя девушки не лазают по пальмам, Кена.

— Скучные девушки не лазают по пальмам, Тесс, — вынесла вердикт Кена и тут же вцепилась ей в руку. — Пойдем, я тебе кое-что покажу! У меня теперь свой куст в саду! Мне Нил разрешил! Там будет клубника! Чтобы я могла ее лопать, когда захочу, а не только после ужина! Ну пойдем же!

Двор наполнился голосами, смехом и той особенной бессвязной суматохой, какая поднимается в доме только в день приезда долгожданных гостей. Кралис таскал чемоданы, Шайи обнимала Тесс, Кена тараторила без остановки, и даже Эрти, обычно немного растерянный, улыбался во весь рот, помогая разгружать автомобиль.

Ардан стоял посреди всего этого хаоса и просто дышал.

Он был дома.

Дом… насколько же странным и невероятно огромным, до ужаса вместительным оказалось это слово, прежде ограничивавшееся одной лишь горной поляной на изгибе ручья…

* * *

Ближе к вечеру, когда первый гвалт суматошной встречи унялся, а из кухни потянулись запахи готовящегося ужина, Ардан поднялся на второй этаж и тихо вошел в детскую.

Этилли мирно спала в деревянной колыбели у окна. Закатный свет, пробравшись сквозь тюль, мягко ложился на ее крошечное лицо. Ардан остановился рядом и долго смотрел на сестру.

Малышка оказалось вылитый Келли.

То же круглое лицо, тот же упрямый нос, и даже лоб во сне она хмурила в точности как бывший шериф Эвергейла, когда тот разбирал жалобы фермеров. Как-то сосредоточенно, будто бы даже основательно и со всей серьезностью. Ардан невольно улыбнулся столь очевидному сходству.

Он осторожно протянул руку и коснулся пальцем крошечной ладошки. Этилли, не просыпаясь, тут же сжала его палец.

Арди замер.

Он стоял, глядя на маленькие пальцы, обхватившие его собственный, и честно, изо всех сил ждал. Ждал, что внутри что-то дрогнет, потеплеет, отзовется. Что проснется то самое чувство, какое накрывало его всякий раз при одном взгляде на Эрти.

Но оно не приходило.

Была в какой-то мере нежность. Было немного умиления. Была спокойная, ровная теплота, какую испытываешь к любому спящему ребенку. Но главного, что заставило бы Арда произнести слова на языке своего отца, так и не появилось.

Ардан вздохнул и мягко, стараясь не разбудить, высвободил палец из кулачка. Все повторялось в точности как с Кеной. Он любил сестру, честно любил, но любил какой-то другой, более скромной любовью нежели Шайи или Эрти. И сколько ни старался, не мог заставить себя чувствовать иначе.

— Странное ощущение, да? — негромко произнесли у него за спиной.

Ардан не вздрогнул. Шаги брата он услышал еще с лестнице. Эрти подошел и встал поодаль, тоже глядя на спящую Этилли.

— Какое ощущение? — спросил Арди, хотя уже заранее знал о чем речь.

— Вот это, — Эрти кивнул на его руку. — Когда внутри все молчит. Когда понимаешь, что должен чувствовать одно, а чувствуешь другое.

Несколько секунд они молчали. За окном в саду смеялась Кена, снизу доносился звон посуды и голос Тесс, а здесь, в детской, царствовала мягкая вечерняя тишина.

— Знаешь, — заговорил Эрти, не отрывая взгляда от сестры. — когда я был маленьким, я не понимал, почему ты со мной один, а с Кеной другой. Я же видел. Видел, брат… Ты с ней возился, играл, таскал на плечах, но это было… как-то не так. Как будто вполсилы. Или даже в принципе через силу. Через не хочу. Просто потому, что надо. Я тогда думал, что ты банально больше любишь меня, и, честно говоря, даже немного гордился, — он коротко усмехнулся. — А теперь я стою тут, смотрю на Этилли и понимаю, что это было не про «больше» или «меньше». Это вообще было про другое.

Он наклонился, аккуратно подоткнул сбившийся плед и осторожно, одним пальцем, провел по крошечному лбу, разглаживая нахмуренную складочку. В этом жесте проявилось столько бережности, что у Арда спело дыхание.

Эрти любил Этилли.

Так же, как Арди любил Кену.

— Я ее люблю, — тихо сказал Эрти. — Правда люблю. Если ее кто-то обидит, я ему руки оторву. И голову. В произвольной очередности. Но это другая любовь, понимаешь? Как к питомцу. Или как к чему-то… Не знаю… Не знаю, брат… Это не так, как с тобой и матушкой, — он помолчал и добавил совсем тихо. — Я тут недавно понял одну вещь. Если бы вдруг случился голод, я бы не задумываясь…

Эрти осекся на полуслове.

Но Ардан уже все видел. Видел, как у брата на долю мгновения вытянулись клыки, выйдя за линию губ, и как на опущенных руках удлинились и заострились когти. Зверь внутри Эрти отозвался на недосказанное раньше, чем сам Эрти успел его удержать. Мгновение и клыки втянулись обратно, а пальцы снова стали просто пальцами.

— Как думаешь, — глухо спросил Эрти, глядя в стену, — были случаи, когда матабар ели мясо людей, которые поднимались на гору?

Ардан молчал.

Он мог бы соврать. Мог бы отшутиться, перевести разговор в другое русло, сказать что-нибудь успокаивающее, как полагается старшему брату. Но… не стал. Может брат все еще и не получил документов, но по меркам матабар он давно уже являлся самостоятельным охотником.

Интересно… интересно, задавался ли Эрти таким же вопросом, как и сам Арди когда-то? Спрашивал ли себя Эрт кем он является на самом деле.

Эрти медленно кивнул. Они оба знали правду, и им обоим не требовалось произносить ее вслух.

— Эрти, послушай, я хотел сказать про тот раз… — начал Ардан.

— Я тоже хотел, я ведь тогда наговорил тебе… — одновременно заговорил Эрти.

Они снова, второй раз за день, начали хором и так же одновременно замолчали. Эрти первым махнул рукой.

— Стой. Дай я скажу, а то опять хором получится, — он набрал воздуха. — Я больше не злюсь. Честно… Мне, наверное, даже стыдно. Но только немного! Не обольщайся, зазнайка… Просто… просто мне кажется, что теперь я тебя понимаю. Или мне так только кажется… Проклятье… ой, прости Этилли… Спящие Духи! Почему так сложно…

Арди повернулся к брату всем корпусом.

— Что случилось?

Эрт ответил не сразу. Он посмотрел на спящую Этилли, и снова поправил и без того ровно лежавший плед. Будто хотел таким образом убедить себя в том, что…

Арди знал. Хорошо знал, что именно делает Эртан. Просто потому, что именно так же поступал с Кеной, пока вымученная привычка не стала неотъемлемой частью его жизни. Пока не перестал видеть в ребенке какого-то подкинутого зверька, которого, если что, всегда можно использовать на благо их стаи.

— Из-за меня похитили человека, — наконец произнес Эрти ровным, чуть выцветшим голосом. — Девушку. Сашку. Мы с ней… — он запнулся и не стал договаривать. — Неважно. Я кое-кому перешел дорогу, Ард. Нихре… кхм… Совсем при этом не подумав. А ответила за это она. Ее притащили на склад у Смрадного Угла. Мы с Дугбагом… это друг мой… один из… не важно, в общем. Мы пошли за ней. Там были бандиты. Настоящие. Ну, знаешь, с оружием и без мозгов, — Эрти сжал кулаки. — Я успел. С ней все в порядке, не переживай. Со мной тоже. Но… Но я там чуть не убил человека, Арди. Не в драке. Да, чтоб меня, даже не сгоряча. Я ведь держал когти у его горла и хотел. По-настоящему хотел, Ард. И зверь хотел. И я уже почти… Если бы Дугбаг не окликнул…

Он замолчал, и тишина в детской стала почти осязаемой.

— А потом я пришел домой, — продолжил Эрти чуть погодя, — лег и стал думать. Про тебя. Про твои ордена, которые видел на вашей с Тесс свадьбе. Про то, какой ты приезжаешь. Каждый раз будто постарев на несколько лет. Не внешне, конечно. Но я ведь чувствую… И до меня наконец дошло, что, может, не такая уж и спокойная у тебя жизнь мага-исследователя. И что то, чем ты там занимаешься в столице. Та жизнь, какую ты там ведешь, она… — он поднял на брата взгляд. — Не обольщайся. Я все еще ненавижу магию, Арди. И еще больше я ненавижу то, как сильно ты ее любишь. Это не изменилось и вряд ли когда-то изменится. Но теперь я тебя понимаю. Вот, наверное, и все, что я хотел сказать.

Ардан смотрел на брата — на скоро уже четырнадцатилетнего мальчишку с плечами взрослого мужчины и с глазами, в каких уже поселилось то самое выражение, какое Арди ежедневно видел в зеркале, — и не находил слов. Поэтому он сделал единственное, что имело хоть какой-то смысл.

Он шагнул вперед и обнял брата. Эрти обнял его в ответ. На этот раз без хруста костей. Просто крепко.

Они стояли в тихой детской, над колыбелью спящей сестры. Два брата, два матабар, два человека со зверем внутри.

— Ты и я, брат, — произнес Арди на языке матабар. — мы одна стая. Всегда есть и будем.

— Одна стая, — ответил Эрти без всякого акцента или сломанной лексики. — Ты и я, брат. На тропах зримых и незримых.

Наверное Арду стоило спросить откуда Эртан узнал традиционное продолжение фразы свободных охотников Алькады. Наверное ему стоило узнать, как Эртан выучил язык, на котором еще год назад почти не мог говорить.

Наверное стоило… но Ард не смог. Не смог себя заставить задать вопрос, который опять привел бы к ссоре. Он этого, конечно, не знал, но чувствовал. И потому поддался собственному порыву.

— Пойдем вниз, — сказал наконец Ардан, отстраняясь. — А то мама решит, что мы опять поругались, и тогда нам обоим конец.

— Это точно, — фыркнул Эрти, и они направились к лестнице.

Они спустились на первый этаж как раз вовремя. Входная дверь распахнулась, и в дом, нагруженный свертками из лавки, ввалился Келли.

Бывший шериф Эвергейла за минувшие полгода заметно раздался в поясе, и новенький жилет уже с трудом сходился на животе, но Ардану хватило одного взгляда, чтобы понять главное. Келли выглядел счастливым человеком. Не довольным, не благополучным, а именно счастливым.

— Ого! — Келли сгрузил свертки на комод и расплылся в улыбке. — Кого я вижу. Столичный гость собственной персоной.

— Здравствуй, Келли, — Ардан пожал протянутую руку, чем-то напоминающую лопату. Такую широкую и жесткую.

— Дай-ка на тебя посмотреть. — Келли отступил на шаг и окинул его оценивающим взглядом, каким когда-то осматривал задержанных. — Тут либо ты растешь, либо я в землю уходить начал. Знаешь, Ард, я заметил за тобой две привычки. Ты появляешься у нас в доме либо когда зима, либо когда у тебя заводится новая сестра. Так что или одевайся теплее, или нам с твоей матерью придется постараться, чтобы видеть тебя почаще.

— Келли! — донесся из столовой возмущенный голос Шайи, и следом — смех Тесс.

С удивлением Арди обнаружил, что… не злится из-за очевидной шутки.

— А что я? Все проклятые закономерности! — крикнул в ответ Келли и подмигнул Арду.

В столовой тем временем накрывали на стол. Тесс расставляла тарелки, Кена с важным видом таскала за ней вилки, по одной за раз, а Шайи выносила из кухни блюда, от запаха которых у Арда свело желудок, напомнив, что нормально он не ел со вчерашнего дня. Над всем этим кулинарным великолепием вился аромат ежевичного пирога. Тесс, поймав взгляд мужа, одними губами произнесла: «Я же говорила».

— Садитесь, садитесь, через десять минут все будет готово! — скомандовала Шайи.

— Я на минуту, — Ардан тронул Келли за плечо. — Чуть разомнусь. Засиделся. Голова тяжелая.

Он улыбнулся матери, прошел через кухню и вышел через заднюю дверь во двор.

Голова у него действительно была тяжелой, только дорога здесь была ни при чем.

Кралис обнаружился в дальнем углу сада, возле многострадального куста шиповника. Он сидел на корточках, рыл землю вокруг свежей лунки и при виде Арда поднял голову с самой добродушной улыбкой.

Улыбка погасла почти сразу.

Ардан пересек сад быстрее, чем садовник успел подняться. Рука сама нашла горло, пальцы сомкнулись на чужой коже, и в следующий миг Арди впечатал Кралиса спиной в стену гаража, оторвав от земли так высоко, что ноги оперативника заболтались в воздухе. Где-то в глубине груди Ардана поднималось низкое, утробное рычание, и он не пытался его сдерживать.

— Одну причину, — прорычал Арди, глядя снизу вверх в серые глаза. — Назови мне одну причину, по которой я прямо сейчас не должен переломать тебе ноги.

— Кх… — Кралис вцепился в его запястье правой рукой, но вырываться не стал. — А вы… с Эртом… и правда братья… У него… та же тяга… ломать людям ноги… Это у вас… семейное?..

Ардан молча прижал его к стене еще сильнее, и доски за спиной оперативника жалобно скрипнули.

— Плохая… идея… ковбой… — прохрипел Кралис и скосил глаза вниз.

Арди опустил взгляд. В живот ему, чуть ниже ребер, упиралось дуло револьвера. Оперативник вытащил оружие так быстро, что даже то подобие охотника, коим все еще являлся Ард, ничего не заметил.

Впрочем Ардану было плевать. Рычание в его груди стало лишь глубже.

— Арди?

Голос прозвучал от угла дома. Совсем негромкий, и скорее удивленный, чем напуганный. Ардан повернул голову. Тесс, с кухонным полотенцем в руках, стояла у края дорожки и спокойно смотрела на открывшуюся картину. Примерно так, как смотрят на мужа, в очередной раз учудившего что-то неожиданное, но, в общем-то, привычное.

Она всего-лишь недоуменно приподняла бровь.

Этого хватило.

Арди медленно выдохнул, разжал пальцы и поставил Кралиса на землю. Револьвер садовника исчез так же незаметно, как появился. Оперативник потер горло, прокашлялся и поправил воротник с таким видом, будто они только что обсуждали сорта роз.

— Все в порядке, дорогая, — ровным тоном произнес Ардан. — Мы беседуем… о садоводстве.

— Я вижу, — Тесс окинула обоих не самым довольным взглядом. — Ужин через пять минут. Постарайтесь закончить с садоводством к этому времени. Оба.

Она развернулась и ушла в дом. Кралис проводил ее взглядом, полным искреннего уважения.

— Не знаю с каким демонами, Ард, ты заключил сделку, но твоя жена… это нечто. И я сейчас не про внешность.

— Хватит, — отрезал Ард. — Сделка, Кралис. Сделка была, но не с демонами. Я выполнил условия Короны. Взамен Корона обязалась беречь мою семью. Беречь, понимаешь? Вполне себе однозначное слово. И в эту сделку никак, никаким боком не входило то, что мой тринадцатилетний брат… ahgrat… среди ночи штурмует бандитский склад! Какого… Где ты был, Нил?

Кралис не отвел взгляда, вот только шутовство мгновенно сошло с его лица, обнажив того самого человека с цепкими и опасными серыми глазами.

И почему, о Спящие Духи, у большинства опасных людей глаза именно серого цвета? Или Арду просто так везет.

— Я узнал обо всем только утром, постфактум капрал, — бесцветным тоном ответил он. — И прежде чем ты снова начнешь лапать меня предварительно даже ужином не накормив… Я, Вечные Ангелы, практически живу с твоей семьей, капрал. Слежу так плотно, как только возможно. За Эрти — особенно плотно. Просто потому что с его абсолютно, невыносимо сраным характером это работа не для одного Плаща. И я упустил Эрта из виду ровно на один день. Один, капрал. Из девятисот сорока, которые выполняю эту клятую работу! Которая требует от меня вообще всего моего времени! И я не жалуюсь, ты не подумай. Служба как служба. Не с Корносским по степям рассекаю — так что уже хлеб. Но в городе сейчас много проблем. Проблем по нашей с тобой части. Так что рук не хватает. Это же, чтоб меня, не столица, Ард! Ну меня и дернули по службе. И именно в этот ублюдочный день все и случилось. Поганое совпадение, не более того.

Ардан отступил на шаг. Раздражение никуда не делось, лишь ненадолго уступив место чему-то другому. Чему-то очень профессиональному.

— «Не спрашивай», — убеждал он сам себя. — «Ты в отпуске. В доме стынет твой любимый пирог. Ты несколько месяцев к мучному ради него не притрагивался. Не спрашивай!»

Но Ардан так и не смог обмануть сам себя. У него это в принципе не часто получалось. И сегодняшний вечер не стал исключением.

— Что за проблемы?