За пару часов до прибытия по гондоле прокатился мелодичный перезвон. Приятный голос служащего объявил в переговорную трубу, что в связи с правилами безопасности всех пассажиров просят покинуть обзорные площадки, вернуться в свои каюты, собрать вещи и непременно закрыть иллюминаторы до полной швартовки судна.
Ардан задвинул латунную задвижку на иллюминаторе и помог Тесс уложить последние мелочи в чемодан. По ту сторону толстого стекла, прикрытого теперь плотной шторкой, дирижабль начинал долгий, неспешный спуск к причальным мачтам Лазурного Города. Судно мягко покачивалось, почти убаюкивающе, а где-то снаружи раздавались гулкие команды и свист сбрасываемых швартовых концов. Чем-то это всё напоминало заход корабля в Ласточкину гавань.
Арди прислушивался к этим звукам и про себя радовался тому, что на сей раз всё проходило куда спокойнее, чем во время его первого, незабываемого полёта. Никто не палил из револьверов, не валил из пробитой оболочки газ, и сам Ардан не висел на честном слове где-то над пропастью. Прогресс, как сказал бы давешний шофёр, налицо.
— Я волнуюсь, Арди-волшебник, — Тесс защёлкнула замки чемодана и поправила шляпку. — Не из-за полёта, с ним-то всё хорошо. А просто… мы ведь и правда на месте. На самом краю света, считай.
— Не на краю света, дорогая, — улыбнулся Ардан. — До края ещё лететь и лететь. Но место и правда должно быть красивое.
— А ты откуда знаешь, что красивое? — игриво фыркнула Тесс. — Ты же тут ни разу не был.
— В книгах читал, — пожал плечами Арди. — И ещё Милар рассказывал. Он сюда как-то на поправку ездил, после ранения. Ну и профессор Конвелл говорит, что краше места не видел за всю свою службу.
— Милар? — Тесс приподняла бровь. — Вот уж не думала, что наш суровый капитан умеет любоваться красотами.
— Он много чего умеет, — немного устало вздохнул Ардан и чуть тише добавил: — чего по нему не скажешь.
Тесс звонко засмеялась.
Дирижабль качнулся в последний раз и замер, надёжно пришвартованный к мачте. По корпусу прокатилась лёгкая дрожь остановившихся двигателей, и наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами пассажиров за дверьми кают.
— Пойдёмте, капрал, — Тесс чмокнула его в щёку, и они вышли в коридор.
Влившись в ручеёк пассажиров, они постепенно спускались вниз, к вестибюлю, в котором пока ещё собралось не так уж и много пассажиров. Видимо, пытались поймать последние мгновения сна или просто не могли толком собрать вещи без помощи пары-тройки слуг. Так что Арду с Тесс удалось подобраться поближе к дверям. Уж что-что, а Ардана не очень прельщала перспектива толкаться плечами с богатеями. Одного раза во Дворце Царей Прошлого с Алировым уже хватило.
Едва экипаж подал трап и распахнул двери гондолы, Ардан с Тесс, подхватив свои вещи, в числе первых ступили на причальную галерею. Прямиком в объятья свежего воздуха, не пропитанного пусть и приятными, дорогими, но слишком разнообразными духами.
И тут же Арди усомнился в самом понятии «свежий воздух».
Дышать, в одно-единственное мгновение, стало как-то одновременно тяжело и душно. Воздух оказался таким горячим и плотным, что лёгкие будто сжались и высохли изнутри, превратившись в пересушенный изюм. Каждый вдох давался юноше с заметным усилием.
Лоб и спину Ардана мгновенно пробил пот, рубашка прилипла к телу, а плащ, и без того тяжёлый, сразу же преобразился в настоящее орудие пытки. Солнце сияло с такой яростной, слепящей силой, что Арди невольно зажмурился и прикрыл глаза ладонью, и даже его третье веко, обыкновенно спасавшее в горах и от яркого снежного света, на сей раз мало помогало.
Ветер, налетавший с моря, нисколько не остужал, а наоборот, обдавал лицо сухим жаром, словно кто-то распахнул дверцу громадной хлебной печи.
Тесс ахнула и инстинктивно вцепилась в плечо мужа.
— Вечные Ангелы, — выдохнула она, обмахиваясь ладонью. — Арди, тут же дышать нечем! Как они вообще здесь живут?
— Понятия не имею, дорогая, — честно признался Ардан, чувствуя, как по виску скатывается крупная капля пота. — Но плащ я, пожалуй, сниму прямо сейчас, иначе доеду до гостиницы вяленым куском мяса.
— А закон? — заволновалась девушка. — Тебе же положено ходить в регалиях.
— Я удостоверение с собой взял, — только и ответил Ард.
— Новенькие, — бросил мимоходом давешний грузный господин, проходивший мимо под руку со своей брюнеткой. Оба они, в отличие от Арда с Тесс, успели переодеться в лёгкие летние наряды и выглядели вполне довольными жизнью. — Сразу видно. Ничего, голубчики, привыкнете за денёк-другой… Или нет.
Стоявшие рядом богато одетые господа добродушно рассмеялись и неторопливо двинулись к спуску, обмахиваясь шляпами и веерами. Ардан с Тесс, переглянувшись, тоже поспешили вниз, потому как стоять под этим палящим солнцем в дорожной одежде было решительно невозможно.
Благо от трапа до спасительной крыши кирпично-металлического здания оказалось не так далеко.
Воздушный порт Лазурного Города, в отличие от недостроенного столичного, был полностью завершён и встретил прибывших прохладой просторного вестибюля. Под высокими сводами лениво вращались огромные лопастные опахала, подвешенные к потолку и приводимые в движение Лей-механизмами. После уличного пекла эта прохлада показалась Арду едва ли не райским блаженством, и он, утирая лоб рукавом, с облегчением перевёл дух.
Вестибюль выглядел светлым и нарядным, с белыми стенами, мозаичными полами и колоннами, увитыми затейливой лепниной. Повсюду стояли кадки с диковинными растениями, а под потолком пестрели разноцветные витражи, бросавшие на пол причудливые цветные пятна.
Они подошли к стойке справочной службы, за которой сидела миловидная девушка в лёгком форменном платье.
— Добрый день, — обратился к ней Ардан. — Подскажите, пожалуйста, где мы могли бы нанять такси?
— Доброго дня, господа, — приветливо улыбнулась девушка. — Прямо через главный выход и направо, там вас уже ждёт целая вереница автомобилей.
— А скажите, — не утерпела Тесс, — здесь всегда так жарко?
— Что вы, госпожа, сейчас ещё прохладно, — девушка рассмеялась мелодичным, журчащим смехом, в котором Арди различил акцент островитян. Впрочем, неудивительно. — Вот к середине лета будет настоящее пекло. Зато моря лучше, чем у нас, нет нигде на всём свете. Окунётесь разок и сразу про жару забудете. Добро пожаловать в Лазурный Город, надеюсь, вам у нас понравится.
Поблагодарив её, они направились к выходу, попутно изрядно завидуя господам, одетым в лён и прочие тонкие ткани. Настолько, что те трепыхались от самого малого дуновения.
Первым, что Арди с Тесс увидели, ступив за порог Воздушного порта, оказалась пальма.
Самая настоящая пальма, высокая и стройная, с длинным гладким стволом и пышной кроной перистых листьев, лениво шевелившихся под горячим ветром. Тесс остановилась как вкопанная и уставилась на неё, приоткрыв рот.
— Арди! — воскликнула она, дёргая мужа за рукав. — Это же пальма! Настоящая пальма! Я их только на картинках в книжках видела! Если честно, даже не знала, что они тут есть.
Ардан и сам разглядывал диковинное дерево с немалым любопытством, хотя удивлялся, признаться, меньше жены. Странность заключалась вот в чём. Метрополия лежала даже южнее Лазурного Моря, и по всем законам природы погода в столице должна была быть жарче. Однако из-за особенностей Поля Паарлакса и его сложного взаимодействия с магнитным полем планеты климат на Лазурном побережье складывался совершенно иначе. Он был скорее ближе к далёкой, знойной Каргааме, нежели к Метрополии, составлявшей достойную конкуренцию Скальдавину с Урдаваном.
Об этом Арди знал ещё со школы (правда, тогда Поле Паарлакса называлось Эхом Лей-линий), но одно дело знать, а совсем другое — стоять под настоящей пальмой и обливаться потом посреди самого начала лета.
Объяснять всё это Тесс он, впрочем, не стал, дабы не утомлять её скучными подробностями.
— Просто здесь так устроена погода, дорогая, — сказал он вместо этого. — Тепло круглый год.
— Тепло? — фыркнула Тесс, обмахиваясь шляпкой. — Арди, тут не тепло. Тут как в общественной бане! Только без холодного душа.
Ардан не мог не согласиться.
Они нашли свободное такси, и Ардан, поторговавшись для приличия с водителем, сговорился доехать до гостиницы за сорок пять ксо. Шофёр, смуглый и улыбчивый малый в светлой кепке, ловко закинул их чемоданы и походный мешок в багажник, и автомобиль покатил по улицам Лазурного Города.
— Арди, смотри!
То, что открылось за окнами такси, заставило обоих супругов прильнуть к стёклам и забыть обо всём на свете.
Лазурный Город раскинулся на холмах, широкими, пологими уступами сбегавших вниз, к сверкающему на солнце морю. Узкие, мощённые брусчаткой улочки петляли между домами тёплых, охристых и терракотовых тонов, чьи стены сплошь увивали плети ярких цветов, свисавших с балконов и оград пышными, душистыми гроздьями. Повсюду зеленели пальмы, кипарисы и апельсиновые деревья, а воздух, несмотря на жару, пропитался ароматом цветущих садов, нагретого камня и далёкой морской соли. Дома лепились друг к другу, карабкались вверх по склонам и сбегали вниз, к набережной, а над их черепичными крышами то тут, то там поднимались башенки церквей и колоколен.
Но самое невероятное…
Там внизу, у подножия холмов, простиралось море. Бескрайнее, ослепительно синее, переливавшееся под солнцем мириадами сверкающих искр. У причалов и в небольших бухтах на воде вздымался целый лес мачт, потому как яхт и лодок здесь оказалось даже больше, чем автомобилей. Белые паруса, изящные корпуса, начищенная до блеска медь, и всё это покачивалось на лёгкой волне, словно стая диковинных морских птиц, присевших передохнуть у берега.
— Арди, — прошептала Тесс, не отрываясь от окна, — это самое красивое место на свете. Я никогда, никогда не видела ничего подобного.
— Красиво, — согласился Ардан без всякого лишнего притворства.
Жара, ещё минуту назад казавшаяся невыносимой, постепенно отступала перед этой будто бы немного ленивой прелестью. Горячий ветер, влетавший в открытое окно, теперь нёс с собой запах цветущих лимонов и нагретой солнцем хвои, а солнце золотило белые стены домов так, что весь город будто светился изнутри мягким, медовым светом. Где-то на склоне холма звенел колокол, ему отвечал другой, подальше, и вместе они плыли над крышами, смешиваясь с криками чаек и далёким рокотом прибоя.
— Госпожа, простите мою дерзость, — внезапно подал голос шофёр, поглядывая на Тесс в зеркало заднего вида, — а вы случайно не Тесс Эгобар будете? Та самая, которая первой на Арене выступала?
Тесс рассмеялась и обернулась к нему.
— Она самая. Не думала, что меня и здесь узнают.
— Как же вас не узнать, госпожа! — расплылся в улыбке шофёр. — У нас же тут, считай, джаз и родился, на Лазурном берегу. Вся молодёжь только его и слушает. А уж ваши пластинки у нас в каждом кабаке крутят. Я вот «Кошку» вашу наизусть знаю! Жена моя вас тоже страсть как любит! Все уши прожужжала.
— Передавайте супруге привет, — улыбнулась Тесс. — А где у вас тут лучше всего музыку послушать?
— О, госпожа, это вам на набережную надо, в «Раковину» или к старому Пьетро в подвал, — оживился шофёр. — Там по вечерам такое играют, что ноги сами подрыгаться просятся. Вы как обустроитесь, непременно загляните! Не пожалеете!
И они с Тесс тут же завели оживлённую беседу о музыке, о новых пластинках, о здешних музыкантах и о том, какие джаз-клубы стоит непременно посетить. Тесс расцвела, как всегда расцветала при разговорах о любимом деле, а шофёр оказался на удивление сведущим собеседником и сыпал именами и названиями с азартом завзятого знатока.
Почему-то Арди был уверен, что тот легко бы нашёл общий язык с Петром Оглановым.
Ардан, оставив их двоих наслаждаться разговором, отвернулся к своему окну, и вот тут его ждало зрелище, по-настоящему его поразившее.
По соседней полосе, обгоняя такси, ехала пятёрка мужчин в кожаных жилетках и больших защитных очках. Точно таких же, коими располагал и сам Ард, только явно в иных целях. Ехали они на чём-то, чего Ардан поначалу даже не сумел распознать. Это были не автомобили и не велосипеды, а нечто совсем иное. Два колеса, переднее и заднее, как у тех же велосипедов, но куда массивнее и шире, обутые в толстые резиновые покрышки.
Между колёс, на крепкой стальной раме, помещался блестящий двигатель с торчащими цилиндрами и медными трубками, от которого тянулся изогнутый выхлопной патрубок. Сверху располагалось кожаное седло, широкий топливный бак каплевидной формы, выкрашенный в чёрный с золотыми полосами, и высокий руль с двумя рукоятями, за которые держался ездок. Машины эти ревели низким, утробным рокотом, изрыгали из патрубков сизый дымок и неслись по улице с лихим и каким-то даже бесшабашным изяществом.
— Что это? — не удержался Ардан, перебив беседу о музыке.
Шофёр глянул в окно и снисходительно усмехнулся.
— А, это мотоциклы, господин. Мотоциклы… Последние пару лет у нас теперь в моде. Особенно у молодёжи, ну и у тех, кто побогаче и опасность любит. Только вот, скажу я вам, штука эта, скорее всего, нигде, кроме Лазурного берега, не приживётся.
— Почему? — удивился Арди.
— Так зимы у нас не бывает, господин, — пожал плечами шофёр. — Круглый год тепло и сухо. А вот в Метрополии вашей или, скажем, в Дельпасе, где снег по полгода лежит… А если не снег, то дерм… кха-кха, простите, госпожа. Так вот… Где слякоть и всё в грязи, то на такой штуковине далеко не уедешь. Либо замёрзнешь, либо изгваздаешься, либо увязнешь где-то. Так что это наша, Лазурная забава. И, видимо, больше ничья.
— А быстро они ездят? — Арди сам не заметил, как подался вперёд.
— О-о, господин, спрашиваете ещё! — протянул шофёр. — Порой так просвистят по набережной, что только пыль столбом. Креветки… простите, госпожа… Стражи их гоняют, а им хоть бы что. Молодёжь ведь. У них сейчас у всех одно и то же в башке. Мотоциклы, да будущие школы глайдеров.
Ардан задумчиво кивнул и ещё долго провожал взглядом удаляющиеся мотоциклы.
Он вдруг поймал себя на том, что начинает, кажется, немного понимать Бориса с его вечным восторгом перед новыми моделями автомобилей. Арду внезапно сделалось до зуда любопытно, как устроено это рычащее чудо. Каким образом двигатель крутит колёса, отчего оно держит равновесие на двух колёсах и не заваливается набок, и сколько в нём этих самых лошадиных сил, о которых так любил рассуждать лорд Фахтов.
«Надо будет расспросить кого-нибудь, пока мы здесь», — решил про себя Ардан, и сам же слегка удивился этой своей мысли.
— Какие у вас планы, господа?
Дальнейший путь они проделали в лёгкой беседе, в целом, ни о чём.
Гостиница, у которой остановилось такси, оказалась небольшой, но на редкость уютной и красивой. Двухэтажное здание тёплого песочного цвета пряталось в тени высоких пальм и было сплошь увито цветущими лозами, свисавшими с кованых балконов. Над входом тянулась полосатая маркиза, защищавшая от солнца, а у дверей в больших глиняных кадках росли апельсиновые деревца, усыпанные мелкими оранжевыми плодами. Откуда-то из глубины двора доносилось тихое журчание фонтана, а воздух здесь, в тени, ощущался заметно прохладнее, чем на открытой улице.
Ардан расплатился с шофёром, добавив сверху пару монет, и тот, пожелав им приятного отдыха и напоследок ещё раз восхитившись знакомством с самой Тесс Эгобар, укатил прочь.
Вдвоём они вошли в прохладный, полутёмный вестибюль гостиницы. Пол устилала яркая плитка, а под потолком всё так же лениво вращалось лопастное опахало. Ардан подошёл к стойке, за которой стояла немолодая, приветливая женщина в опрятном платье.
— Добрый день, — в очередной раз поздоровался Арди. — Мы с женой пару месяцев назад отправляли вам письмо с официальным запросом на выкуп номера на две недели. На фамилию Эгобар. Хотелось бы узнать, дошло ли оно.
— Сейчас посмотрим, господин Эгобар, — женщина водрузила на нос очки и раскрыла громоздкую, разлинованную книгу записей, лежавшую перед ней на стойке. Она долго водила пальцем по строчкам, перелистывала тяжёлые страницы и шевелила губами, разбирая записи. — Эгобар, Эгобар… ага, вот. Да, господин, всё верно. Ваше письмо пришло ещё две недели назад. Номер за вами закреплён. Двухнедельное проживание, верхний этаж, с видом на море.
— Прекрасно, — Ардан с облегчением улыбнулся. — Сколько с нас с учётом аванса?
— По четыре экса за сутки, господин, итого пятьдесят шесть эксов за две недели, — женщина приняла деньги, аккуратно пересчитала и сделала пометку в книге. — Вы уж простите, что справляюсь так долго. У нас тут по старинке всё, без новомодных касс. Зато ни одной записи за тридцать лет не потеряли.
— Справедливо, — улыбнулся Арди и покосился на гримуар у пояса. — Бумага никогда не подводит.
— Вот и я о том же, господин, — женщина сняла с доски за спиной тяжёлый медный ключ с деревянной биркой. — Четвёртый номер, на втором этаже, в самом конце коридора. Окна выходят прямо на залив. Так что это лучший вид во всей гостинице. Завтрак подаём с семи до десяти на террасе, а если совсем притомитесь от жары, то на минус первом, в бывшем погребе, у нас всегда холодный лимонад и вино со льдом.
— Благодарю, — Ардан забрал ключ и обернулся к жене.
Тесс стояла посреди вестибюля, разглядывая яркую плитку, кадки с цветами и пробивающиеся сквозь ставни солнечные лучи. На её лице играла та счастливая, чуть мечтательная улыбка, ради которой Арди, пожалуй, и согласился на это путешествие.
— Ну что, госпожа Эгобар, — он подхватил чемоданы и кивнул в сторону лестницы. — Пойдёмте смотреть на наше море.
— А потом сразу купаться, — решительно заявила Тесс, подбирая подол платья. — Иначе я на этой жаре растаю, как мороженое, и ты повезёшь домой одну только мокрую шляпку.
Ардан рассмеялся, и они вместе направились вверх по лестнице.
Небольшая прогулочная яхта неспешно скользила по бирюзовой глади Лазурного моря. Её белый парус, наполненный лёгким бризом, отбрасывал на палубу подвижную голубоватую тень. Ардан полулежал на дощатой скамье, прислонившись спиной к мачте, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал за женой.
Тесс расположилась на носу яхты. Лежала на разостланном полотенце и подставляла лицо щедрому южному солнцу. Купальный костюм, который она приобрела в одной из лавок на набережной, состоял из плотного трикотажного верха без рукавов и коротких, до середины бедра, шорт. А ещё он весь был выдержан в модном на побережье сочетании тёмно-синего с белой полосой по краю. Во всяком случае — если верить продавщице.
На голове Тесс красовалась широкополая соломенная шляпа, надёжно защищавшая от палящих лучей, а в руке она держала запотевший стакан с лимонадом, в котором позвякивали кусочки льда. Рыжие волосы, выбившиеся из-под шляпы, золотились на солнце; кожа уже успела покрыться лёгким, медовым загаром, и в этот момент Тесс была так хороша, что Арди в который раз поймал себя на мысли, насколько ему повезло.
— … вот тут-то и кроется вся хитрость, понимаете? — увлечённо вещал капитан яхты, загорелый до почти чернильной черноты старик с обветренным лицом и седыми бакенбардами, стоявший у руля. — Косой парус, он ведь не как прямой. С прямым-то любой дурак справится. Поймал ветер в корму и пошёл. А с косым нужно чувствовать галс, ловить ветер боком, идти переменными курсами. Порой лавировать. Это, господин Эгобар, целая наука. Поверьте старому моряку.
— Угу, — отстранённо кивнул Ардан, любуясь женой. — Целая наука.
— А вот в молодости я ходил на большом барке. До самой Каргаамы, через острова, добирались. На парусах, разумеется. Тогда ещё металл и уголь по воде почти не ходили. Только самые первые военные стальные махины стали появляться… А шторма там, ну, около Каргаамы, я вам доложу, такие, что небо с землёй местами меняются. Один раз нас так потрепало, что три дня без мачты дрейфовали.
— Удивительные края, — совершенно невпопад поддакнул Арди, потому как слушал капитана вполуха.
Старика, впрочем, это нисколько не смущало. Похоже, ему просто нравилось рассказывать что-то о море и своей молодости. И слушатель ему требовался скорее для приличия, чем из какой-то необходимости.
Капитан вёл свой неспешный монолог о парусах, ветрах и далёких морях с таким неподдельным удовольствием, будто беседовал исключительно сам с собой. А согласные мычания Арда служили ему вполне достаточным аккомпанементом.
Что же до самого юноши, то, порой, тот находил в себе силы оторвать взгляд от Тесс и оглядеться.
Лазурное море ничем не походило на Ласточкин залив.
Там, на востоке, вода выглядела свинцово-серой плёнкой. Даже в разгар лета непременно тяжёлой и неприятно холодной. И стоило подуть самому скромному ветру, как волны тут же с оглушительным рёвом накатывали на каменистый берег.
Здесь же море переливалось всеми оттенками синего и бирюзового. На ощупь тёплое, ласковое, а ещё прозрачное до самого дна. Его гладь искрилась под солнцем так, что слепило глаза.
Два совершенно разных моря и, будто, две совершенно разные жизни…
И вот что удивляло Арда больше всего. Впервые за долгое время его неустанное, давнее, поселившееся в груди ещё в детстве желание отправиться куда-то далеко, за моря и горизонты, начинало понемногу притихать. До конца оно, разумеется, никуда не делось. И Арди, спустя уже неделю их пребывания на Лазурном побережье, всё чаще ловил себя на том, что поглядывает на восток, в сторону далёкой столицы, и думает то об аптеке, то о Миларе, то о незаконченных исследованиях.
Но всё же сейчас он был рад.
Рад оказаться в новом, незнакомом месте. Рад увидеть что-то такое, чего никогда прежде не встречал. Что-то, о чём он когда-нибудь, долгими зимними вечерами, обязательно будет рассказывать своим лесным друзьям.
И от этой мысли, о том, как он будет рассказывать Шали, Гуте и Эргару про тёплое синее море и про пальмы на берегу, на душе у Арда становилось легче.
— … а узлы, господин Эгобар, это вообще отдельный разговор. Я вот знаю сорок с лишним узлов, и каждый для своего дела…
Ардан так и не дослушал, какой именно глубинной мудростью и строго профессиональным знанием про узлы собирался поделиться капитан. Прямо посреди очередной стариковской фразы он поднялся на ноги, в три шага дошёл до борта и, оттолкнувшись, сиганул в воду головой вниз.
Тёплое море приняло его в свои нежные объятия, и Арди, открыв глаза под водой, на мгновение замер от восторга.
Под ним раскинулся коралловый риф. Зрелище, какого Ардан ещё прежде нигде и никогда не встречал. Кораллы разрастались причудливыми кустами, ветвистыми деревцами и округлыми валунами всех мыслимых расцветок — алые, оранжевые, лиловые, нежно-розовые и ярко-жёлтые. Между ними сновали стайки крошечных рыбёшек, переливавшихся серебром и золотом. Порой проплывали важные, полосатые рыбы размером с ладонь, а по дну деловито семенил бочком небольшой краб, приветственно помахивая юноше клешнёй.
Солнечный свет пробивался сквозь толщу воды длинными, дрожащими лучами, играя на песке причудливыми бликами, отчего всё вокруг казалось зачарованным подводным садом. Почти таким же, как во владениях Сенхи’Ша…
«Вот уж чего ни Шали, ни Гута точно никогда не видели», — с весёлым изумлением подумал Арди, проплывая над рифом и провожая взглядом юркую оранжевую рыбку с белыми полосками. Немного медлительный Гута наверняка решил бы, что Арди всё это выдумал. А Шали, пожалуй, долго бы фыркала и не верила, что рыбы таких нелепых, ярких расцветок вообще где-то существуют.
Ардан нырнул глубже, оставляя коралловый риф позади. Вода становилась всё прохладнее, давление мягко сжимало уши, но Арди, благодаря пусть и отравленной, но крови матабар, чувствовал себя на этой глубине легко и свободно. Он опускался всё ниже и ниже, пока не дотянулся до ровного ковра светлого песка.
Здесь, на дне, Арди сделал так, как когда-то его научил Гута. Юноша перевернулся на спину, лёг на песок и по самые локти зарылся руками в мягкий, прохладный грунт. Просто чтобы удержаться на месте и не всплыть. А потом он замер и посмотрел наверх.
Высоко над ним подрагивала колышущаяся кромка воды, преломлявшая жаркое солнце. Лучи расходились во все стороны дрожащими, золотистыми стрелами. Они ломались и переливались, а вся поверхность моря над головой Арда вдруг показалась ему живым, мерцающим пологом из расплавленного света. Где-то наверху чернело продолговатое пятно — днище их яхты, покачивавшееся на волнах.
Сердце Арда успокоило свой шаг.
В голове, обыкновенно полной мыслей, тревог и планов, внезапно всё стихло. Ни беспокойства о Кукловодах и Чёрном Доме. Ни тревог о матери, об Эрти и о сёстрах в далёком Дельпасе. Ни забот об аптеке, ни размышлений о застопорившихся исследованиях, ни мыслей о грядущей Большой Войне.
Ничего.
Только он, эта оглушительная подводная тишина и струящийся сверху солнечный свет.
Арди лежал на песчаном дне, сквозь толщу воды смотрел на дрожащее солнце, и впервые за очень долгое время чувствовал себя по-настоящему умиротворённым.
И в этот самый момент Ардан впервые понял, почему профессор Конвелл, да и Милар тоже, так любили отпуск и так часто о нём говорили.
Раньше Арди совершенно этого не понимал. Отдых казался ему чем-то пустым, ненужным, даже немного постыдным, ведь вокруг столько дел, столько задач, столько всего, что требует внимания и сил. Сидеть без дела представлялось ему пустой тратой драгоценного времени.
А теперь, лёжа на дне тёплого южного моря, он внезапно понял. Понял, что отдых — это вот такая вот тишина в голове. Возможность хотя бы на несколько мгновений отложить весь груз забот и просто… просто. Просто смотреть на солнце сквозь воду и ни о чём не думать.
И ещё Арди показалось, что, пожалуй, если бы не яд того мутанта, настойчивые отголоски которого до сих пор давали о себе знать, он бы, наверное, так никогда и не научился по-настоящему понимать смысл слова «отдых».
Но таков сон Спящих Духов.
Ардан закрыл глаза и растворился в мягкой тишине.
И только когда лёгкие наконец напомнили о себе, Ардан выдернул руки из песка, оттолкнулся от дна и неспешно заскользил вверх, к мерцающей кромке света. Он вынырнул на поверхность рядом с яхтой, отфыркиваясь и щурясь от яркого солнца, и ухватился за спущенную с борта верёвочную лесенку.
Сверху, с выражением неподдельного изумления на обветренном лице, на него смотрел капитан.
— Ну, господин Эгобар, — протянул старик, качая головой, — если бы я собственными глазами не видел, в жизни бы не поверил. Вы под водой почти семь минут пробыли! Я таких ныряльщиков только среди ловцов жемчуга встречал, да и то не всякий столько выдержит. Может, вы от меня скрываете что, а? — коротко хохотнул капитан. — Может, вы и впрямь за жемчугом ныряете? Здесь, правда, его хрен отыщешь. Это надо за южный мыс идти.
— Нет, — улыбнулся Ардан, забираясь на палубу и отжимая волосы. — Просто люблю воду.
— Любите воду, — хмыкнул капитан. — Ну-ну. Я вот тоже воду люблю, только дыхалки у меня на две минуты, не больше. Странный вы человек, господин Эгобар.
Тесс приподнялась на локте и сдвинула шляпу на затылок.
— Арди, даже я уже начала немного переживать, — укоризненно, но с улыбкой произнесла она. — Подумала, тебя там акула съела.
— Не думаю, что пришёлся бы ей по вкусу, — Арди опустился рядом с возлюбленной на полотенце и подставил лицо солнцу.
Яхта вернулась к причалу ближе к вечеру. Зной уже начал понемногу спадать, а солнце склонилось к западу, окрасив море в тёплые, золотисто-розовые тона. Ардан расплатился с капитаном, привычно добавив сверху за приятную, пусть и одностороннюю, беседу, и они с Тесс сошли на берег.
Оба давно сменили тесные, плотные одежды Метрополии на лёгкие летние наряды, более подходящие местному климату. Арди облачился в светлые льняные брюки и свободную рубашку с закатанными рукавами, а на голове его теперь покоилась белая бандана, что, наверное, не нарушало обещание, данное Луше…
Тесс же надела лёгкое летнее платье из тонкого ситца в мелкий цветочек, с открытыми плечами и широкой юбкой до середины икры. И, если честно, в этом наряде она походила на весеннюю сидхе, спустившуюся погулять по набережной.
Набережная Лазурного Города, несмотря на поздний час, наоборот — лишь оживала после дневной жары. Вдоль широкой, мощённой светлым камнем эспланады тянулись ряды пальм и кадок с цветущими олеандрами, между которыми прогуливались нарядно одетые отдыхающие. Работали открытые кафе под полосатыми тентами. Из распахнутых дверей ресторанчиков доносились запахи жареной рыбы и пряностей, где-то наигрывал уличный музыкант, а вдоль парапета выстроились лотки торговцев, предлагавших морские раковины, кораллы и прочие курортные безделушки. Море плескалось внизу, у каменных ступеней. Лёгкий вечерний бриз приносил с собой прохладу и солёную свежесть.
Они дошли до «Раковины» — уютного ресторанчика на самой набережной, с видом на залив, — и заняли столик у распахнутого окна. Расторопный официант принял у них заказ, и вскоре на столе появились лёгкие салаты с морепродуктами, свежий хлеб и кувшин холодного лимонада. Порой Арду казалось, что за время отпуска он напьётся данным напитком на половину жизни вперёд.
Тесс, попивая лимонад, оживлённо перечисляла планы.
— … и ещё нам обязательно нужно сходить в подвал к старому Пьетро, мне про него все уши прожужжали, — увлечённо говорила она, загибая пальцы. — И на набережной в «Устрице» по вечерам, говорят, играет потрясающий квартет. А ещё я присмотрела несколько пластинок. Их в столице вообще не достать, представляешь? Местные записывают. Выпускают совсем маленьким тиражом.
— Здорово, — улыбнулся Ардан, любуясь оживлённым лицом жены.
— Но самое главное, Арди! — Тесс отставила бокал и подалась вперёд, а Ардан едва не утонул в её засиявших глазах. — Я договорилась с Лонцией. Это здешняя джазовая дива, у неё голос просто невероятный. Мы с ней запишем совместную вещь! На «Сломанной скрипке». Это самая известная студия в Лазурном, ну и… получается, в целом самое знаковое место для джаза. Половина всех самых громких имён так или иначе связаны с ним.
— Здорово! — Ардан накрыл её ладонь своей. — Я очень за тебя рад, Тесс. Правда.
Он слушал её, кивал, вставлял короткие ремарки и просто любовался женой, искренне радуясь тому, как ей здесь хорошо. Тому, как она расцвела за эту неделю и сколько в ней сейчас плескалось жизни и света.
В какой-то момент колокольчик над дверью ресторана в очередной раз тоненько звякнул, и внутрь вошла новая пара.
Ардан скользнул по вошедшим рассеянным взглядом и тут же узнал одного из них. Профессор Конвелл собственной персоной! Немного непривычно выглядящий в светлом летнем костюме и с тростью под мышкой. Под руку с ним шла молодая женщина, очевидно, его супруга. Она была удивительно хороша собой — высокая, статная, с тёмными вьющимися волосами, уложенными по последней моде, и тонкими, изящными чертами лица.
На вид ей было не больше тридцати, то есть лет на двадцать меньше, чем самому профессору.
Конвелл обвёл зал взглядом, заметил Арда, и его лицо тут же осветилось искренней радостью.
— Студент Эгобар! — воскликнул он, направляясь к их столику. — Вот так встреча! И вы, стало быть, выбрали Лазурный берег для отдыха? Какое совпадение!
— Профессор Конвелл, — Ардан поднялся и пожал протянутую руку. — Рад вас видеть. Позвольте представить мою супругу, Тесс.
— Очень приятно, — Конвелл галантно склонил голову. — А это моя жена, Виолетта.
Женщины обменялись приветствиями, и буквально через минуту Тесс и Виолетта, обнаружив друг в друге родственные души, уже увлечённо обсуждали что-то своё. Разговор у них зашёл сперва о музыке, потом о здешних магазинах и нарядах. Обе, спустя пару коротких реплик, уже щебетали так оживлённо, будто были давным-давно знакомы.
Арди всегда удивлялся данной особенности людского племени — так быстро находить с кем-то общий язык.
Конвелл же опустился на свободный стул рядом с Ардом и сразу перешёл к тому, что, видимо, занимало его несколько больше курортных красот.
— Отличный экзамен, Ард, — Конвелл жестом попросил официанта и заказал бутылку слабого вина. — Немного топорный в некоторых моментах, но, учитывая, что это задачка для четвёртого, а не второго курса — всё ещё отличный.
— Благодарю, профессор, — Арди чуть склонил голову.
— Однако, — Конвелл поднял палец, впуская в голос знакомые менторские интонации, — хвалить вас без меры я не стану. Иначе какой из меня профессор, правда? Были в вашей работе и слабые места. Причём довольно существенные. Во-первых, вы совершенно не проверили надёжность автономной проверки системы своих печатей. Положились на то, что всё сработает с первого раза, а это в нашем деле непозволительная роскошь. Что, вообще-то, весьма странно наблюдать от автора «Туманного Помощника». Но это так… просто чтобы вы нос не задирали.
Ардан внимательно слушал, мысленно отмечая каждое слово.
— Во-вторых, — продолжал профессор, — вы не разработали вспомогательных элементов подключения к Лей-генераторам на случай, если основная цепь питания вдруг прервётся. А она, поверьте моему опыту, прерывается в самый неподходящий момент. Причём постоянно. Хороший инженер всегда проектирует запасной путь. И ещё несколько мелочей по самой структуре печатей, но это уже частности. О них побеседуем уже при встрече в Большом.
— Я понял, профессор, — серьёзно кивнул Арди. — Спасибо. Я учту.
— Вот за это вас и ценю, Эгобар, — Конвелл удовлетворённо хмыкнул. — Не только за светлую голову, но и за то, что вы так легко относитесь к критике. Знаете, как, порой, сложно с кем-то побеседовать о ремесле на кафедре без того, чтобы задеть чьё-то распухшее эго? Нет, всегда, конечно, можно сделать визит на Рынок Заклинаний, но… — профессор скорбно вздохнул и плеснул себе в бокал из принесённой бутылки. — Старик Крайт не то чтобы всегда готов с кем-то поделиться своими знаниями. На моей памяти он вообще редко снисходит до общения с простыми смертными. Это надо… не знаю… быть вторым Аверским, да примут того Вечные Ангелы. Только от мира инженерного дела, а не военного, чтобы Гранд Магистр Крайт вообще решил с вами хотя бы поздороваться… А скажите-ка, что вы намерены делать в следующем году? Есть какие-то планы?
— Думал взять у Гильдии магов несколько заказов, — ответил Ардан. — На разработку печатей по их техническим заданиям.
Конвелл поморщился и махнул рукой.
— Бросьте, Ард. Это монотонная, скучная работа. Не более, чем разработка модификаций по чужим лекалам. Тоска смертная, поверьте. Да к тому же Гильдия редко нанимает кого-то младше пятого курса Большого, так что вряд ли у вас, несмотря на ваши компетенции, выйдет пробиться сквозь твердолобых чиновников. — профессор отпил ещё немного вина и тут же оживился, будто его осенила новая мысль. — А вот послушайте-ка, что я вам скажу. Вы ведь успели поработать в бюро профессора ан Маниш, верно?
«— Не шевелись, Говорящий, или эти двое отправятся к своему лже-богу.»
— … стало быть, опыт конторской работы у вас уже в наличии. Так отчего бы вам в этом году не потрудиться какое-то время в моей фирме? Дело я вам, обещаю, найду интересное. Во всяком случае, точно интересней, чем сидеть в качестве живого станка и строчить модификации. Ну и, может, научились бы чему-то полезному.
Арди едва поймал сам себя за язык, чтобы тут же не выпалить «конечно, профессор!». Просто потому, что пока неизвестно, что будет с его расписанием после возвращения в столицу.
— Я подумаю, профессор, — Арди не стал отвечать сразу. — Спасибо за предложение, оно и правда заманчивое.
— Подумайте, подумайте, — кивнул Конвелл и тут же сменил тему. — Ну а здесь-то вы как? Всё уже посмотрели? Ну и самое главное — вы уже побывали на развалинах башни? Той самой, которая, ещё со времён Эктасса, осталась от мага-эльфа Эан’Хане. Кажется, в прошлом году все газеты пестрили заголовками об археологическом открытии.
Они действительно пестрили. Собственно, об этом Ардан узнал тогда от Тесс, которая сильно переживала, что Арду будет скучно на Лазурном берегу. Так что она сама и упомянула про раскопки и возможность посетить башню.
— Ещё не были, — ответил Ардан. — Но как раз запланировали на завтра.