Утро в Конюшнях пахло штукатуркой, машинным маслом и чуть подгоревшей изоляцией. За минувший год Ардан сроднился с этим запахом настолько, что перестал его замечать так же, как некоторые перестают замечать собственное дыхание. Снаружи «Конюшни Аверских» все так же прилежно изображали заброшенные развалины, утонувшие в зарослях сорной травы на задворках острова Святого Василия.
Внутри же, за восьмисотмиллиметровой сталью стен и парой стационарных щитов, способных пережить осаду (во всяком случае, оружием прошлых образцов, насчет автоматического требовались новые расчеты), раскинулся все тот же вытянутый полигон покойного Гранд Магистра — с рядами мишеней и невозмутимыми куклами «Тони» в дальнем конце. Разве что за все это время хозяйство Арда изрядно разрослось: к шкафам, архиву и подержанной алхимической станции прибавились верстаки, стеллажи с инструментом и толстые деревянные щиты, сколоченные им собственноручно, за которыми юноша сейчас и сидел.
Кожаный фартук плотно стягивал грудь, тяжелые очки прижимались к переносице, а на макушке неудобно ерзал видавший и не такое шлем-каска, которую использовали отладчики генераторов. На станине, надежно прихваченная струбцинами, покоилась самодельная… механическая рука. Если так можно было назвать данное творение воспаленного сознания отдельно взятого полукровки.
Устройство питалось от генераторов, дремавших в техническом отсеке под испытательной площадкой, и функционировало благодаря весьма своеобразному принципу. Печати на самой «руке» считывали с заранее подготовленной Болванки нанесенный на нее узор, а затем, опираясь на этот узор, переписывали собственные наследуемые функции. Сама рука выступала тут чем-то вроде «родительской» печати — неизменной основой, хранящей общий план взаимодействий всех матриц и фундаментальных систем. А вот тонкий стилус на ее конце, вспыхивающий короткой Лей-искрой совсем как при Лей-сварке, всякий раз заново формировал дочернюю печать. Свою для каждого отдельного участка эскиза, под каждый отдельный чертеж.
Ард откинулся на скрипучем табурете и с несвойственной ему нежностью посмотрел на творение собственных рук.
Забавно, но сам принцип «родитель — дочка» появился в его арсенале буквально волей случая. Он, если будет угодно, выпал где-то на обочине очередного вороха расчетов по Печатям Множественных Пространств, совсем как монетка из кармана в руки слепой предсказательницы в районе Первородных…
Арди нахмурился. Он, почему-то, порой возвращался к тому эпизоду, когда невольно расстался с Офицерской Меткой Черного Дома, но… не суть.
Ардан покрутил очередную идею, в теории приближавшую его к множественным пространствам; переложил на бумагу, отметил, что штука определенно тянет на отдельный патент, и отложил ее в долгий ящик. Спешить ему все равно было некуда.
— Очередные пятьдесят три экса, — выдохнул юноша, скосившись на отдельную тетрадку со своей несложной бухгалтерией. — Окупись… пожалуйста.
Левая рука в плотной рабочей перчатке легла на рубильник. Под кожей, там, где когда-то были мизинец и безымянный, привычно отозвалась тупая, уже пару недель как не болью, а скорее памятью о боли, ноющая пустота. Ард не обратил на нее внимания.
— По идее седьмой раз должен быть счастливым, — подбодрил он сам себя, а чтобы окончательно не сглазить, добавил уже мысленно: «Или хотя бы не смертельный для оборудования».
И потянул рубильник вниз.
Генераторы под площадкой утробно загудели, набирая обороты. По Эрталайн жилам, оплетавшим станину, побежала едва различимая дрожь. Стилус на конце устройства дрогнул, качнулся, нащупывая начало узора на болванке, и вспыхнул первой голубоватой искрой.
Ард подался вперед, вслушиваясь. Не столько глазами, сколько всем своим естеством, позволявшим Синим магам различать Лей и печати даже сквозь преграды.
Первые несколько секунд все шло по плану.
Стилус вел ровную линию, послушно воплощая в жизнь считываемый и заново формируемый чертеж. Штрих за штрихом. Искра постепенно заставляла дочернюю печать проступать на заготовке тонким светящимся кружевом, и на одно короткое, предательски сладкое мгновение Ардану показалось, что вот оно. Получилось!
Не получилось…
На двенадцатом участке стилус запнулся. Потом дернулся вбок, будто ему внезапно свело руку (дурацкий каламбур), и повел искру совсем не туда, куда следовало. Светящееся кружево тут же пошло мелкой рябью. Голубоватое сияние набрало нехороший, слишком яркий оттенок.
— Так, спокойно! Спокойно! Ты же не Фатийская Болванка, правильно⁈ А я не Аверский, чтобы столько трат… — Ард уже тянулся к рубильнику, но опоздал.
Хлопнуло.
Купол испытательной площадки, вскормленный контуром заземления по периметру, послушно принял удар на себя. Наследство Аверского в очередной раз отработало безупречно. Незримой ладонью он сжал в кулак вспышку, грохот и метнувшийся во все стороны рой раскаленных осколков. Так что наружу, за деревянные щиты, почти ничего и не выбралось. Почти. Ард на всякий случай пересидел в укрытии положенные минуты, а когда все окончательно стихло, выбрался наружу.
В воздухе еще висела кислая вонь горелых материалов. Механическая рука обугленно чадила, стилус на ее конце превратился в оплавленный огарок, а болванка почернела и покрылась набухшими пузырями. Ард снял очки, стянул перчатку с целой руки и первым делом снял показания приборов. Он дотошно, цифра за цифрой, перенес их в потрепанный блокнот, который использовал в качестве дополнения к рабочей тетради и тематическим, недорогим гримуарам.
И только потом позволил себе взять пинцет и препарировать то, что осталось от стилуса.
— Итак, — печально вздохнул Ардан, привычно усаживаясь посреди площадки. — Надеюсь, ты меня порадуешь чем-то конкретным.
Диагноз оказался неутешительным.
При обработке входящих параметров система попросту путалась в собственных множествах. Часть данных стилус исправно вписывал куда следует, и при этом в равной степени другую часть отправлял совсем не в те узлы дочерней печати, а некоторый процент данных и вовсе терял где-то по дороге. Будто рассеянный почтальон, растерявший половину писем на ветру. Иными словами, хромала…
— И как тебя назвать, госпожа проблема? — Арди, по привычке почесал карандашом затылок. — С другой стороны, раз почтальон, то… адрес? Ну, пусть будет пока адрес. Адрес в родительской печати и… надо матушке, все же, написать.
Ард отложил пинцет, придвинул к себе тяжелый гримуар в потертой коже и облизнул карандаш.
«Автоматизированный гравировщик печатей. День: 47. Прототип: 1.5. Испытание: 7», — вывел он неровным, далеким от аккуратности почерком, а ниже, чуть помедлив, приписал: «Седьмое испытание — седьмой фейерверк».
Он перечитал написанное и невесело хмыкнул. На бумаге неудача выглядела всего лишь данными. Слишком дорогими, весьма шумными, неприятно чадящими кислой гарью, но — данными. И только в чековой книжке они отражались в виде потраченных эксов.
— Получается, придется строить шестой вариант, — чуть ли не взвыл Ард. — О Спящие Духи… Аверский, видимо, не шутил, когда рассказывал, что испытательные площадки потребовали полусотни прототипов.
Проверив, что от механизма не осталось тлеющих очагов, Ардан спустился в технический отсек под площадкой.
Крутая лесенка вела в низкое, вечно гудящее пространство, где, правда, царил совсем иной запах. Здесь неизменно пахло разогретым металлом, маслом и той особенной гарью, которую дает исключительно топливо из нефтепродуктов с примесями Эрталайн.
В полумраке, убранные в клепаные железные кожухи, ровными рядами урчали генераторы. К этому моменту, благодаря лекциям профессора Конвелла и практике с бедолагой в «Брюсе» внутреннее устройство каждой установки Ард знал едва ли не лучше, чем картотеку собственного архива.
Еще бы.
За минувший год он успел собственноручно поменять в них ножи, камеры сгорания и масляные поддоны, а заодно, намучившись с чертежами и спалив почти две катушки Лей-кабелей, подвести к отсеку дополнительный рубильник.
— И что я могу в вас изменить для конкурса? — промычал Арди, ненадолго отвлекшись на купленную на прошлой неделе папку, к которой пока еще не притрагивался.
Внутри любого генератора, вне зависимости от мощности, все начиналось с камеры сгорания, куда мерно, капля за каплей, подавалось топливо с примесями Эрталайн. Рядом с ней без устали трудилась виброустановка. Целый частокол тонких ножей, дрожащих в бешеном ритме и высекающих искры из установленных в центре кристаллов-накопителей. Искры срывались вниз, лишний жар и копоть стекали в маслосборник, а собранный свет ловили и сводили в единый пучок несколько граненых линз-концентраторов. Дальше пучок уходил на трансформаторную катушку, туго обмотанную тончайшей Эрталайн-проволокой, и та, переваривая неровный поток энергии, гнала в отходящий кабель нечто вроде ровной, послушной струи Лей.
— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе Арди.
Ард обошел наследство почившего герцога, да примут его Вечные Ангелы, по кругу, привычно простукивая пальцем стекла указателей с датчиками и, порой, приподнимая заслонки. Итог его не порадовал. Топлива оставалось на самом донышке. От силы на пару таких же испытаний. Накопители вообще уже выработались почти в ноль. Некоторые местами и вовсе помутнели, а это значило только одно.
Снова на Рынок.
За новыми тратами.
Юноша устало провел здоровой рукой по лицу, размазав по лбу машинную копоть.
Забавная штука выходила с деньгами. На бумаге Ардан Эгобар зарабатывал в несколько раз больше, чем даже весьма успешный выпускник Инженерного факультета. А на деле большая часть того, что приносили все его источники дохода, ровным, веселым, пусть и мертвым, огнем сгорало… в Конюшнях. Исчезло в стандартных расходниках и бесконечных прототипах, которые с завидным упорством один за другим регулярно взрывались. Не говоря уже о том, что конкурс Магистрата обещал сожрать все остатки.
И это Ард, опять же, пока даже всерьез не притрагивался к серой папке.
Он в последний раз оглядел притихшие установки, поднялся наверх, стянул фартук и повесил очки со шлемом на гвоздь.
Пора было выбираться в город.
«Буревестник» встретил хозяина около заросшей сорной травой дорожки вдоль Конюшен. Мотоцикл покрылся утренней росой и оттого чем-то походил на большого спящего пса. За спиной Арда с гулким лязгом сомкнулись тяжеленные створки, а на стальных прутьях ворот, стоило юноше провернуть ключ, вновь проступил иллюзорный замок, послушно развернувшийся наружу.
Арди смахнул рукавом влагу с седла, перекинул правую ногу через металл, привстал и от души ударил каблуком по пусковой педали. Мотор чихнул и промолчал. Со второго удара он расчихался уже всерьез, а с третьего, наконец, ожил и отозвался ровным, довольным рокотом.
Из тупика улицы Неумирающих, мимо дремлющих за оградами дорогущих автомобилей острова Святого Василия, Арди выкатился на широкий проспект и взял курс на мост.
Утренние улицы Старого Города щеголяли привычной, неторопливой суетой. По брусчатке степенно ползли грузовички, груженные бочками и мешками. Над ними, дребезжа и высекая из проводов синие искры, тащились неповоротливые трамваи. А в узких промежутках между теми и другими, изредка взревывая клаксонами, пробирались редкие автомобили. В этом густом, разномастном потоке «Буревестник» чувствовал себя юркой рыбешкой среди тяжелых, неповоротливых барж.
Ард просочился в тесную щель между отставшим грузовиком и подошедшим вплотную трамваем, поймал спиной возмущенный оклик высунувшегося из окна водителя и, чуть прибавив газу, ушел вперед.
Отдельного, недоброго внимания требовали трамвайные рельсы. Все еще влажные, они предательски блестели, так что, исходя из простой геометрии и физики, попадать на них узким колесом под острым углом Арду категорически не хотелось.
Плащ, из-за встречного ветра, немного душил, а посох то и дело бил о спину и с этим тоже предстояло что-то сделать, но позднее.
Но до центрального отделения Рынка Заклинаний он добрался примерно минут на двадцать быстрее, чем на четырех колесах.
За главным прилавком Арди с улыбкой встретил Асирса, у которого, по возможности, и старался обслуживаться.
Один из бессменных продавцов центрального отделения был затянут в свой столь же неизменный форменный изумрудный костюм, а руки его скрывали темные, плотные перчатки, чтобы не оставлять на дорогих печатях жирных следов.
Увы, Асирс был занят. Причем занят настолько, что даже его дежурная, отработанная годами радушная улыбка держалась на лице с заметным, почти героическим усилием.
Ард пригляделся к клиенту и невольно сбавил шаг.
У прилавка, тяжело опираясь на посох из высококонцентрированного Эрталайн сплава, стоял Гранд Магистр Фода Мошайн.
Ард не видел его почти полгода, но старик — хотя язык не поворачивался назвать стариком человека, выглядевшего на сорок с небольшим, — нисколько не изменился. Печать Долгих Лет исправно делала свое дело, растягивая отпущенный людям срок едва ли не до трех веков, так что квадратное, будто вырубленное лицо Мошайна оставалось все таким же гладким. Все так же топорщились над губой пушистые усы, все так же комично лохматилась черноволосая макушка, а, на сей раз, нежно-зеленый костюм по-прежнему поблескивал платиновыми запонками с крохотными, ничуть не кричащими бриллиантами.
Тот самый Фода Мошайн. Один из основоположников метода множественного сочетания рунических мостов — человек, по сути и определивший когда-то, как выглядят современные массивы рунических соединений.
Юноша благоразумно притормозил поодаль, остановившись у стеллажа с бытовыми решениями, готовыми для имплементации в базовые печати. Он весьма старательно делал вид, будто его страшно занимает ассортимент осветительных рунных массивов.
— … желтые бытовые накопители, шестнадцать лучей каждый, целая партия под генераторы, семь килограммов, — раздраженно перечислял Мошайн, постукивая пальцем по прилавку. — И желательно вчера.
— Разумеется, господин Мошайн, — Асирс сверился с толстым журналом заказов. — Мы можем оформить заявку фабрике на пятый день следующего месяца, а доставку обеспечить к концу квартала. Из-за конкурса и крупных заказов от Короны сейчас весьма большая очередь. Все предприятия по изготовлению накопителей загружены в три смены.
Гранд Магистр медленно поднял на продавца тяжелый взгляд.
— То есть вы хотите сказать, — вкрадчиво произнес он. — что я не могу сделать заказ?
— Ни в коем случае, господин Мошайн, — Асирс и бровью не повел. — Заказ мы примем с превеликим удовольствием. Речь идет исключительно о сроках. Заявка оформляется пятого числа, а сама партия…
— «Речь идет о сроках», — с непередаваемым выражением повторил Мошайн, будто продавец только что признался в чем-то неприличном. — Занятно. А вот любопытно мне, любезный: не потому ли о сроках, что вы попросту придерживаете товар для кого-то другого?
— Что вы, господин Мошайн, — терпеливо возразил Асирс. — Мы не предоставляем ни для кого каких-то особенных условий. Желтые накопители на шестнадцать лучей просто расходятся быстрее, чем поступают. Спрос сейчас таков, что…
— Ах, вот оно что. Значит, мои эксы для вас недостаточно хрустящие? — Гранд Магистр пригладил усы жестом глубоко и совершенно незаслуженно оскорбленного человека. — Или, может, я у вас милостыню прошу? Позвольте поинтересоваться, чем именно мои чеки хуже прочих?
— Ваши чеки безупречны, господин Мошайн, — заверил Асирс с таким искренним чувством скорби, что впору было прослезиться. — И ваш заказ для нас, как и всегда, большая честь. Я лишь пытаюсь донести, что раньше конца квартала партию собрать просто физически невозможно. Никак. При всем нашем к вам…
Ард, укрывшись за стеллажом, наблюдал за этим представлением со смесью восхищения и вполне искреннего сочувствия. Восхищения — потому что нужно обладать особым, почти артистическим даром, чтобы с таким завидным постоянством находить оскорбления там, где их в помине не было. И сочувствия, потому что расплачиваться (очередной каламбур) за этот дар приходилось не Мошайну, а Асирсу. И еще юноша вдруг поймал себя на одной шальной, но крайне приятной мысли.
Мошайн прищурился.
— Крайт, — вдруг произнес он таким тоном, будто на месте разгадал вселенский заговор. — Это ведь Крайт, не так ли? Лукас заказал раньше меня и подчистую выгреб весь товар! Я угадал? Признавайтесь, любезный, я угадал!
Асирс открыл рот. Закрыл. На одно короткое, беспомощное мгновение в его глазах промелькнуло что-то очень похожее на мольбу, обращенную разом ко всем Вечным Ангелам.
— Господин Крайт, — очень осторожно, будто ступая по тонкому льду, выговорил продавец, — в отъезде. И никаких накопителей не заказывал.
Повисла пауза. Гранд Магистр Мошайн раздул щеки для новой, явно разгромной тирады, набрал полную грудь воздуха, и вдруг весь как-то разом сдулся, махнув рукой.
— А, демоны с вами, — буркнул он. — Оформляйте на пятое. И чтоб к концу квартала все было готово. Все, до последнего кристалла!
— Непременно, господин Мошайн, — с плохо скрытым облегчением выдохнул Асирс и заскрипел ручкой по бланку.
Покончив с заказом, Мошайн грузно развернулся, оперся на посох и едва не налетел на Арда, который к тому времени успел подобраться ближе к прилавку.
На короткий, очень неуютный миг они замерли друг напротив друга.
Где-то на самом дне сознания Ардана шевельнулось воспоминание о недавних событиях.
Посмертный том Гранд Магистра Паарлакса. «Симметрия Лей-поля». Тот самый дорогущий труд, последнюю копию которого Ард в лихорадке и почти не соображая, что творит, увел прямо из-под носа у конструкторского бюро Гранд Магистра Мошайна. Он тогда сунул перепуганному Асирсу под нос удостоверение второй канцелярии и забрал книгу, предназначавшуюся вот этому самому человеку.
Если Мошайн знал, кто именно оставил его бюро без ключевой монографии в самый разгар работы…
Он привычно, почти не задумываясь, прислушался к чужому сердцу.
Сердце Гранд Магистра билось ровно. Ни злости, ни торжества, ни притворства — ничего, за что можно было бы зацепиться.
— Господин Эгобар, — ровно, с прохладной, безукоризненно отмеренной вежливостью произнес Мошайн, чуть склонив лохматую голову.
— Господин Гранд Магистр Мошайн, — так же ровно отозвался Ард.
И все. Гранд Магистр обогнул его примерно так же, как обычно обходят фонарный столб, и, постукивая посохом, направился к выходу, так ни разу не обернувшись.
Ард, все же, с облегчением выдохнул только тогда, когда за спиной старика закрылась дверь.
То ли Мошайн и правда так ничего не узнал. То ли узнал, но предпочитал делать вид, что ничего не произошло. Что, в целом, одно и то же.
— Господин Эгобар! — совсем другим, действительно искренне обрадованным тоном протянул Асирс, стоило Арду наконец подойти к прилавку. — Вы даже не представляете, как я рад вас видеть. Вам как обычно?
— Как обычно, — кивнул Ард. — Плюс топливо с примесью концентрации пятьдесят шесть. Сорок литров. Еще желтые накопители. Двенадцать лучей, высокой проводимости для повышенной нагрузки, полтора килограмма. И мне потребуется втрое большее число Эрталайн метал-изделий по тем же схемам, которые я заказывал в прошлый раз.
Продавец на автомате, не успев толком переключиться, завел знакомую пластинку:
— Разумеется. Суммарно, с учетом вашей скидки, шестьсот семьдесят два экса и восемьдесят восемь ксо. Мы можем оформить заявку на пятый день следующего меся…
— Господин Асирс, — мягко перебил его Ард. — Я слышал ваш разговор.
Продавец осекся, а потом улыбнулся. Облегченно и, может, слегка виновато.
— Вечные Ангелы, господин Эгобар, иногда у меня возникает желание попросту уволиться. И пойти работать… не знаю… рыбаком. Не на судно, а прям сюда, на Кривоводный. Там, вроде, тишина ценится. Буду торговать с прилавка у дороги.
— Скажите, господин Асирс, — Ард облокотился на прилавок, пока работник рынка оформлял заявку. — А почему вы так близко к сердцу это принимаете? Покупатель-то один. Можно ведь и мимо ушей пропустить.
Асирс на мгновение задержал руки над свертком.
— Это со стороны он один, господин Эгобар, — без обиды, скорее устало ответил продавец. — А у меня таких за сутки набирается с десяток. И каждый свято уверен, что уж он-то единственный такой и его вопрос самый важный, а я стою тут исключительно для того, чтобы лично ему отвечать. По отдельности — действительно пустяк. А вместе… вместе оно все как-то копится. Оседает где-то на нервах ровным таким слоем. И, знаете, иногда я держусь, а иногда не очень. Все мы люди.
— В какой-то степени, — уклончиво согласился Ард.
— А, ну да… простите если задел, господин Эгобар. Я образно, — Асирс подписался на заказе, поставил штамп и жестом указал Арду на лоток для чеков. — Вы не думайте, я свою работу люблю. Правда люблю. Товар хороший, люди в основном приличные, ну и быть причастным к магии, пусть и так опосредованно, отдельный бонус. Просто иной раз какой-нибудь господин Мошайн зайдет, за ним еще один, еще и еще… и после него уже сам думаешь, где достать комплектующие. Для нервов. И в какой-то момент понимаешь, что отвечаешь почти на каждый вопрос через силу. И вот это, знаете, обиднее всего. Потому что люди не виноваты, что не думают о том, что кроме них были еще десятки тех, кто спрашивали и говорили то же самое… причем за один день. У них своих проблем достаточно, чтобы думать об этом. Просто… Мне, пожалуй, надо в отпуск, господин Эгобар. Вот прям как вы съездили.
Ардан едва не поперхнулся.
— На Лазурный берег… здорово было бы… Кстати! — спохватился Асирс, заворачивая накопители в бумагу. — Вы уж простите меня за прошлый раз. Когда вы за смолой приходили. Меня как назло отправили проводить ревизию склада, а без меня вам тут, боюсь, толком и не помогли. Пришлось, наверное, по всему городу рыскать?
— Пришлось, — не стал скрывать Ард и, сам того не заметив, улыбнулся, вспомнив сгорбленную эльфийку и ее богатейший, пусть и крайне образный словарный запас. — Но, представьте, все обошлось. Даже к лучшему.
Он машинально перехватил поудобнее зачехленный посох за спиной. Там, внутри, скрывалась все та же прямая, не особенно ловко выструганная ветвь северного Чар-древа. Без узоров, без резьбы, без единого украшательства — только «корона» из естественных сучков на навершии, куда Ард пристраивал бытовые накопители. Вот только теперь по всей длине древка, там, где еще недавно уродливо зияла трещина, тянулась ровная медовая жила застывшей смолы, залитой сверху лаком. Хладная сосна пришлась вдоль волокна как влитая.
— А что господин Крайт? — как бы между делом спросил Ард, убирая сверток. — Надолго уехал?
— Пока не знаем, — Асирс зачем-то понизил голос, хотя в этом не было ровным счетом никакой нужды. — Инспектирует какой-то крупный государственный проект. По инженерной части. Руководство говорит, что раньше зимы, вроде как, не вернется. У нас из-за этого некоторые проблемы с приемкой заявок на продажу и патенты, так что если вы собираетесь что-то принести, то лучше подождать до холодов.
Ард понимающе кивнул. Почему-то ему казалось, что он точно знает, какой именно объект инспектирует один из лучших инженеров страны. И что, возможно, только такому специалисту как Лукас Крайт разрешат не только посетить данный, как выразилась Гранд Магистр Эмергольд, городок, но и покинуть его прежде, чем проект будет завершен.
— Спасибо, господин Асирс. Отправьте доставку, пожалуйста, как и всегда на пятый склад с уведомлением для меня о поступлении.
— Как скажете, господин Эгобар. Заходите еще.
Арди кивнул и, уже на улице, вытащил список дел и вопросов, которые должен был успеть закончить и решить до начала учебного года.
Парковка перед Ареной неожиданно пестрила сплошным морем автомобилей.
Ард даже присвистнул. Еще год назад тут кроме асфальта и пары авто никого больше и не было. А теперь блестящие капоты тянулись ряд за рядом, так что он даже для «Буревестника» место смог отыскать разве что впритык к самой стене. И, судя по всему, те же перемены добрались и до кабинетов.
У дверей, ведущих в служебное крыло, змеилась немалых размеров очередь. Причем категорически пестрая. Ард заметил в ней музыкантов с футлярами, каких-то распорядителей трупп, седоусого господина с осанкой циркового антрепренера и еще добрый десяток лиц, которых язык не поворачивался назвать иначе как «дельцы».
— … после Конгресса контракты за границу теперь и не подпишешь, — вполголоса жаловался кто-то. — Все сорвались. Все до единого.
— А страховки? Вы слышали, во что сейчас обходятся страховки на гастроли? — подхватывала женщина в лиловом. — Это же наглый грабеж!
— Так ведь война, голубушка, — многозначительно отозвался антрепренер. — Вернее, пока еще не война, но… сами понимаете.
— Да плевать мне на эту войну. Мне бы состав удержать, — вздыхала потная дама с нотной папкой. — Половина оркестра разбежалась. Молодые вообще в армию подались. Из-за жалования. Кто постарше, повально едут на запад. Там скоро у Лазурного побережья вторая Метрополия вырастет. Вот и с кем прикажете осенний сезон играть? Проклятье, должны же быть какие-то границы благоразумия у всего этого балагана!
— Кстати про границу! — встрял кто-то третий. — Видели уже что пишут в газетах?
— Про подражателей Темного Лорда?
— Ага.
— Да сказки все это, — прозвучало с другой стороны. — Как будто вы сами не знаете, как реклама устроена. Просто Черный Дом Фатийцев пугает и все дела.
— Ну, может быть, Плащи пугают Фатийцев, только, почему-то, страшно аж до усрачки, пока что только мне.
— Тут женщины! Выбирайте выражения!
К счастью, стоять в очереди Арду не пришлось — у него имелся прямой пропуск. Он миновал шушукающуюся вереницу, попутно поймав пару завистливых взглядов, и толкнул знакомую дверь в приемную.
За секретарским столом обнаружилась совсем новая девушка. Миловидная, с аккуратной прической и приветливой улыбкой. Ард вежливо кивнул:
— Ард Эгобар, — представился он и тут же чуткий нос матабар уловил одну маленькую, но крайне красноречивую деталь.
От новой секретарши совершенно определенно, отчетливо и недвусмысленно пахло… господином Бролидом.
Ард мысленно покачал головой, старательно сохраняя на лице непроницаемое выражение.
Судя по всему, у Джона в самом скором времени намечалась очередная новая жена. Или, по меньшей мере, очередная бывшая. В хитросплетениях личной жизни распорядителя Арены было весьма сложно разобраться. Но осуждать Ард даже не думал — Джон Бролид был именно таков, каков есть, и в этом, как ни странно, заключалась немалая часть его обаяния.
— Господин Бролид ждет вас, — прощебетала секретарша. — Проходите.
В кабинете Джона Бролида было не продохнуть от сигарного дыма и бумаг.
Сам хозяин как раз выпроваживал двух чопорных господ в строгих сюртуках. И Ард уже достаточно прожил в Метрополии, чтобы безошибочно опознать в господах типичных банкиров.
— … вот и славно, вот и договорились, всего вам самого доброго, — приговаривал Джон, катясь за ними следом на своем знаменитом устройстве. К ножкам стула, как и прежде, были привинчены маленькие стальные колесики, из-за чего половина паркета в кабинете выглядела так, будто по ней целый год рассекали на коньках. — Господа из Императорского банка. Ссуду мне выбивали, — пояснил он, едва за банкирами закрылась дверь, и тут же расплылся в улыбке во все свои одиннадцать родных зубов и два десятка золотых коронок. — Ард! Дорогой ты мой! Живой, здоровый! Садись, садись. А то мне тут за лето чего только не наплели. Один хороший человек, врать не стану, кто именно — уже и не вспомню, у меня этих хороших людей полный город, так вот, клялся мне дохлой собакой своей тещи, что тебя не то в Шамтуре, не то в Дельпасе взрывом на ленточки порвало. Я, дорогой, чуть сигару не проглотил. А оно вон как — сидишь, улыбаешься. Люблю такие новости, честное слово. Куда больше люблю, чем счета от целителей, правильно?
— Правильно, — согласился Ард, устраиваясь на стуле напротив и мысленно готовясь выдержать очередной шквал словесной лавины Бролида.
Джон оттолкнулся от края стола, лихо подкатился к железному архиву, выудил откуда-то из недр ячеек толстую спичку — почти каминную — и, откусив кончик новой сигары, закурил. Огня он, как Ард прекрасно помнил, боялся с самого детства, а потому обходился со спичками так, будто держал в руках раскаленную кочергу.
— Письмо мое прочел? — сквозь облако сладковатого шоколадного дыма поинтересовался он.
— Прочел, — Ард достал из сумки вскрытый кремовый конверт. — Джон, я как раз по этому поводу. У меня в этом году столько всего навалилось, что я, честно говоря, собирался вежливо отка…
— Отказаться? — Джон замахал сигарой так усердно, что пепел брызнул во все стороны и лишь каким-то чудом, или напрямую провидением Вечных Ангелов, миновал бумаги. — Э-э-э, нет, дорогой, погоди отказываться. Ты сперва послушай. У нас тут, Ард, революция! Самая что ни на есть натуральная! Ой… прости… у тебя служба… Короче, я иносказательно. Не та революция, чтобы ты своих коллег звал. Ну ты понял. Понял же, да? Мне ведь не надо беспокоиться?
Ард выгнул правую бровь.
— Гильдия Магов, под патронажем Короны, этим летом такое отчебучила, — Джон подался вперед, и стул под ним жалобно застонал. — Помнишь свою звуковую штуковину? Хотя вряд ли такое забудешь… Так вот эти умники взяли и соорудили нечто похожее. Только она воспроизводит не звук, а картинку! Изображение! И потом здоровенным прожектором лупит это изображение на громадный белый экран. Представляешь? Сидишь ты где-нибудь наверху, на самой галерке, у демона на его колючих коленках, а перед тобой — вот он, боксер, в полный рост, будто на ладони. Живьем! Как есть! В тот же самый момент, что и на Ромбе! Громадный такой театр движущихся картинок, только не в записи, а прямо в моменте.
Джон перевел дух, промокнул платком лоснящийся лоб и снова с наслаждением затянулся.
— Я, когда первый раз эту хреновину увидел, чуть не расплакался, дорогой. Ладно! Не надо твоих следовательских штучек! Я рыдал так же, как моя третья жена, когда я сбил ее плешивую псину! Совершенно случайно, кстати… целил-то в жену! Это шутка. Целил в ее подругу. И только по касательной… Вот честное слово. Сижу, значит, на показе для избранных — избранных, это меня в том числе, ты не смотри, что я неказистый, — а по экрану боксер в три моих роста печати воплощает. Я аж привстал. Думаю: все, Джон, приехали, теперь тебя окончательно попрут на пенсию. Ну кто, спрашивается, пойдет на живой бокс, когда можно в кино запись посмотреть? А потом смекнул. Наоборот же! Народ повалит толпами! Одно дело самому переться через полгорода и сидеть на галерке, где не видно нихрена, а от бинокля руки отсыхают. И совсем другое, когда тебе его вот так, крупно, на весь экран показывают. Правильно я мыслю?
Ардан только развел руками. У него, как и всегда при общении с Джоном, начинала немного болеть голова.
— То-то же, — довольно кивнул Джон.
— И много уже Арен себе такое поставили? — все же не удержался от вопроса Ард.
— Пока ни одной, дорогой, кроме нашей, — Бролид хитро прищурился и его глаза тут же утонули в добродушных складках. — В том-то и вся соль. Пока патент на согласовании у Короны, я успею и краны повесить, и билеты продать, и все сливки снять. У нас-то ни демона не закрыто! Мы ведь по лицензии с Короной, помнишь, да? И именно на нашей Арене, чтобы не плодить сущностей, они и собираются обкатать их новый ретранслятор! От меня только инвестиции в оборудование требуются и все сопутствующие технические решения! Мне буквально, пусть и на время, Корона выдала монополию, Ард!
— А ссуда, стало быть, на…
— На это самое, — с гордостью подтвердил Джон. — Экраны-то надо где-то вешать, правильно? Арена у нас под открытым небом. Я все лето голову ломал и тут еду вдоль порта и бац! Врезался в столб. Машина в хлам, но… не суть. Короче! Пока ждал Стражей, я присмотрел портовые ангарные краны. Выдвижные! И тут меня натурально Светлоликий в темечко поцеловал, дорогой. Эти бандуры ведь могут поднять экраны прямо над головами зрителей, а как непогода или там межсезонье, ну или еще какая-нибудь дрянь, лезущая нам в карман за эксами…. Раз! И убрали обратно. Умно ведь, а? Мне пришлось довольно долго Императорский банк уламывать. Конструкторское бюро, опять же, нанять, чтобы башковитые все просчитали. Ард, пока тебя тут не было, я тут чуть опять без штанов не остался, но оно того стоит.
Джон отдышался, стряхнул пепел, снова вытер красное, как помидор, лицо и продолжил:
— Хотя, между нами, дорогой, лестницы в этом банке — отдельное испытание. Скользкие, как моя четвертая теща. Я как их увидел, так сразу и подумал: вот тут, любезный Джон, тебя однажды и найдут. Внизу. В живописной такой позе. Клерки будут перешагивать и сокрушенно вздыхать. Так что я туда исключительно на лифте. Слава Светлоликому, придумали же люди умную вещь. А то сгинул бы почтенный предприниматель ни за грош, на радость наследникам.
— У тебя есть наследники? — против воли уточнил Ард.
— В том-то и беда, что я и сам не до конца уверен, — с философской грустью развел руками Бролид и тут же вернулся к делу. — Так, о чем это я? Ах да!
— Джон, это все замечательно, но я как раз хотел сказать, что…
— Мы устроили выступление какой-то там местной певички, в подметки Тесс не годится. С экранами. Газеты осветили и теперь… полторы тыщи, — даже не слушая, гнул свое Бролид. — С лишним. Понимаешь? В сетку Синих на этот сезон уже продано полторы тыщи билетов с хвостиком, и это только самое начало! А процент победителю в таком раскладе выходит…
Ард посчитал быстрее, чем Джон успел договорить.
— Сто шестьдесят два экса, — тихо произнес он.
Бролид осекся, а потом расхохотался, тряся всеми своими подбородками разом.
— Вот за что тебя люблю, дорогой, — отсмеявшись, он ткнул в сторону Арда дымящейся сигарой. — Котелок у тебя варит. Ровнехонько сто шестьдесят два. Бокс, Ард, за одно лето пережил мировую революцию, не меньше. И Корона это уже смекнула. Мои люди говорят, что Гильдия Магов вместе с Империей будет теперь патент на всю эту красоту. Ну там на звук, и на картинку, продавать по всей Империи. С обязательным отчислением в Казну, разумеется. Куда ж без Казны. А потом, может, и на весь мир.
Ард на секунду задумался.
Забавно все-таки выходило. Звуковой ретранслятор придумал он. И где, спрашивается, его отчисления со всей этой Имперской торговли патентами?
Впрочем… если подумать…
Если вспомнить, что даже свой законный приз с гонок он в свое время так и не увидел — тот преспокойно ушел в счет разрушений, которые время от времени оставляла за собой его служба. Логика в этом, если отбросить в сторону немного уязвленное самолюбие и недовольную чековую книжку, определенно имелась. И даже, пожалуй, своя суровая справедливость по отношению к тем самым налогоплательщикам, чьи дома и мостовые Ард с завидной регулярностью превращал в живописные руины.
— Тебе за звук тоже, кстати, перепадет, — отмахнулся от дыма господин Бролид. — Вроде как полтора процента с каждого патента. Только я тебе этого не говорил. И мне тоже никто ничего не говорил. Мы с тобой вообще слепо-глухо-немые, Ард. Натурально два фонарных столба. Я, правда, скорее на пожарную тумбу похож, но это детали.
Что же… в конце концов, могло быть и хуже.
Его все еще могли отправить к Корносскому.
Что же до новых ценников гонораров, то, учитывая все траты, полторы сотни эксов за выступление будут точно не лишними.
— Ладно, Джон, — вздохнул он. — Этот сезон я отбоксирую. Но за следующий не ручаюсь.
— За следующий и не надо, — Джон вдруг стал почти серьезным… насколько вообще может быть серьезным такой человек, как Джон. — Не факт, что ты не вылетишь из сетки. Тут ведь какое дело, дорогой. При всех твоих инженерных талантах выбирать-то тебе, может, и не придется. На такие гонорары сейчас народ съедется со всей страны. Матерые Синие. Не твой уровень, Ард. При всем к тебе уважении… Так что, говорю тебе как есть, начистоту, шансы твои даже на первый раунд — так себе. Прямо скажем, невеликие. Я бы на тебя даже свои подтяжки не поставил.
Ард не стал спорить. Более того, он, возможно, даже был солидарен.
— Но, — Джон подмигнул ему и снова расплылся в золотозубой улыбке. — Душой болеть я, само собой, буду за тебя. От всего, что называется, сердца и остатков печени. Кстати, может, как на рельсы все встанет, смогу в госпитале немного откиснуть.
Ардан, опять же, без всякого ритма сердца знал, что Бролид говорит правду.
— Спасибо, Джон. За информацию.
— Да какое там, — Бролид уже катился провожать его к двери, оставляя на паркете свежий росчерк своих колесиков. — Это все пока совсем не точно. А вот ты заходи почаще, не пропадай. Говорят, тебя в клубе с начала весны не видели. Полгода уже! Парни и Агата даже переживать начали. И жену свою как-нибудь приводи. Может снова у нас выступит, а? Я с Пижоном, ну, Бельским, как-нибудь договорюсь. Экраны будут, ретранслятор твой уже целиком пересобрали умники Короны… Там вообще теперь конфетка. Представляешь, какое выйдет дело? Ты ей предложи, ладно? Обязательно предложи.
— Предложу, — пообещал Ард, ничуть при этом не слукавив.
Обратно Ард ехал в приподнятом, почти праздничном настроении. Если военная магия действительно сможет обеспечить значительный вклад в его бюджет, то… не так и жаль выделить для нее в расписании больше времени, чем обычно. Тем более, что если билетов продадут больше, то и сумма выйдет куда более впечатляющей, а тогда и для основных исследований появится больше возможностей!
Ради такого и правда стоило пару раз получить чужим заклинанием по маске.
К «Брюсу» Ард подъехал, когда над каналом Маркова уже сгущались прохладные сумерки. Арди заглушил мотор, оставил «Буревестник» около поребрика и вошел внутрь, привычно кивнув оркам-вышибалам у дверей. В зале было людно и весьма дымно, а где-то в глубине уже настраивали инструменты музыканты.
Все как обычно.
Причем во всех смыслах.
Потому как за стойкой, впервые за все эти долгие недели, вновь стоял Аркар. И стоило Арду переступить порог, тут же нашел его взглядом поверх голов посетителей.
Аркар не улыбнулся.
Вместо этого он медленно, одними губами, произнес:
«Нам надо поговорить, матабар. Это важно».