— Что это за извращение, господин маг? — Милар вытащил сигарету и стряхнул пепел на клумбу, что вызвало явное недовольство проходившей мимо госпожи Брим.

Вместе с мужем, господином Бримом, сорокатрехлетним бухгалтером в небольшой конторе, которая предоставляла свои счетоводческие услуги тем предприятиям, которые не имели возможности содержать собственный регулярный отдел бухгалтеров, они жили аккурат под Ардом с Тесс.

— Полностью с вами согласна, — фыркнула она. Несмотря на то, что вряд ли была старше Эльвиры, госпожа Брим одевалась и вела себя так, будто уже давно безнадежно похоронила не только молодость, но и всякую надежду скрыть под макияжем и одеждой следы подступающих лет. — И, господин Эгобар, постарайтесь как-то поумерить пыл вашего… непонятного агрегата. Мне не очень понравилось три дня назад просыпаться из-за его грохота.

— Разумеется, госпожа Брим, — насколько мог, очаровательно улыбаясь, помахал здоровой рукой Ардан. — Я что-нибудь придумаю.

Семейство Брим было хорошими людьми, совершенно не принадлежащими к числу тех, кого бы могли волновать такие нюансы как выдающийся рост, клыки и посох Арда. А так же тот факт, что Тесс, порой, особенно когда спешила на репетиции, могла выскочить на улицу в своем сценическом образе. Что, разумеется, неуклонно вызывало весьма жаркие и горячие обсуждения среди иных дам, не забывающих назвать данные наряды вульгарными.

Что, наверное, если бы Тесс надевала их не только на сцене и, когда они с Ардом выбирались на танцевальные площадки, возможно, имело бы хоть какое-то резонное обоснование. В конечном счете разрезы юбок Тесс порой доходили до того места, где нога в принципе заканчивалась и… держались такие платья исключительно на красивых, железных цепочках, не позволявших зрителю увидеть больше, чем предполагалось по сценической задумке. Что касательно вырезов на груди, то… порой даже Арду становилось немного не по себе.

Он знал, что если попросит Тесс, то она тут же поменяет все свои образы, но, возможно, именно это знание и удерживало его от данного разговора.

— Вечные Ангелы, два колеса! — не унимался Милар, выглядевший одновременно немного отдохнувшим и в равной степени усталым. Если такое вообще было возможно. — Я не знаю, что за изверг придумал данное устройство, Ард, но помяни мое слово — его ждет отдельный уголок в аду.

— Почему?

— Не почему, а из-за чего! — поправил Милар. — Это же буквально издевательство над автомобилестроением. Проклятье, еще и шины узкие. А если в колею попадешь?

— Вчера попал.

— И как? — тут же с любопытством поинтересовался капитан.

— Колесо вошло в резонанс с дорожным покрытием, — пожал плечами Ард. — Руль тут же начало дергать из стороны в сторону, я даже подумал, что в Ньюву свалюсь. Вместе с мотоциклом.

— Мотоцикл? Так это называется?

— Конкретно данная модель — «Буревестник», — уточнил Ардан. — Но, в целом, да.

— Адское устройство… хорошо, хоть, тебе не пришлось искупаться.

— Там ничего сложного, Милар. Просто скорость прибавил и позволил законам физики сделать свое дело, но да, в колею действительно лучше не попадать.

Капитан Пнев затянулся, недовольно покачал головой и сел на скамью рядом с Ардом. Тот, устроившись прямо во внутреннем дворе дома на асфальте, разложил холщовое полотно с инструментами, несколько брошюр от господина Фонского и, по локоть измазавшись в технических жидкостях, настраивал мотоцикл под себя. Сидение, руль, жесткость сцепления и рычага переключения передач — все это, как оказалось, можно было поправить при помощь ключа, знаний и должной степени терпения.

— И что, Тесс согласилась на этом ездить?

— Нет.

— Неудивительно…

— Так что на автомобиле ездить будет в основном она, а я на мотоцикле, — добавил Ардан. — Тем более утром в сторону Звездной площади постоянные заторы, а на «Буревестнике» я уже наловчился их игнорировать.

— Игнорировать… Лорду Фахтову показывал? — Милар, откинувшись спиной к дереву, прикрыл глаза и с наслаждением подставил лицо под последние лучи уходящего летнего солнца.

— Они с Еленой все еще не в столице, — ответил Ард. — Поехали с дочкой навестить родителей Елены. Они живут на побережье Теплого залива. В загородном поместье Бориса.

— В загородном поместье Бориса… — повторил Милар. — Общаясь с вашей магической компашкой, Ард, я начинаю обзаводиться каким-то нездоровыми комплексами. Ну, знаешь, на фоне размеров своего оклада.

Арди только скупо улыбнулся. При общении с лордом Борисом Фахтовым, получившим в наследство от своей матери (единственной выжившей в походе группы Охотников на логово Лича) просто до неприличия невообразимо громадное наследство кто угодно почувствовал бы себя немного не в своей тарелке. Для Бориса сотня эксов представляла примерно такую же ценность, как для большинства жителей столицы пара ксо.

— Сам как? — внезапно спросил Милар.

Ардан сорвался ключом с граней болта. Тот звякнул по краю рабочей перчатки, слегка зацепив швы на остатках мизинца и безымянного пальца на левой руке. Боли уже почти не было. Скорее только досада, смешанная с легкой нервозностью.

Арди отложил ключ обратно на тряпку, вытер лоб платком и, поднявшись на ноги, уселся рядом с Миларом. Он, как и напарник, закрыл глаза и повернулся к солнцу. Над головой шуршали листья в кроне, отбрасывавшей на лицо сложный и запутанный, вечно изменчивый лабиринт теней.

— Что ты знаешь? — задал встречный вопрос Ард.

— Полковник на совещание, господин маг, рассказал примерно… все, — Милар, так и не открывая глаз, приложил сигарету к губам и вновь глубоко затянулся.

Какое-то время они молчали.

— Ты меня осуждаешь?

Капитан Пнев ответил не сразу.

— Не знаю… да… нет… наверное… не знаю, Ард. Это сложный вопрос. Я даже не могу представить, как поступил бы на твоем месте, — Милар выдохнул облачко дыма и то исчезло среди зеленой кроны. — Если бы похитили Эльвиру и кого-то из детей… не знаю. Даже думать на эту тему, если честно, не хочу. Но я тебя понимаю. Как и Рейша, в целом.

Теперь уже Ардан промолчал.

— Винишь его?

— Немного, — не стал отрицать очевидного Ард.

Милар кивнул и снова стряхнул пепел прямиком на цветы. Капитан Пнев обладал особым цинизмом по отношению к любой растительности, если та требовала от него к себе какого-то особого отношения. Такая вот забавная деталь характера.

— Потому что ты молодой, — чуть мечтательно протянул Милар. — Еще даже двадцати нет… и, несмотря на все те килотонны дерьма, которые мы с тобой прошагали, ты все еще молодой, Ард. И в твоей жизни все еще нет ничего, больше тебя самого.

Арди с сомнением повернулся к Милару.

— Кроме семьи, разумеется, — тут же добавил капитан. — Но… поверь мне, чем старше ты становишься, тем быстрее семья представляется не частью тебя, и даже не большей частью тебя, а тобой самим. Всей твоей сутью.

Ардан отвернулся обратно к блестящему на солнце мотоциклу.

— Вы с Тесс одни и те же книги читаете? — буркнул он.

— Не знаю, что читает твоя милейшая жена, господин маг, а мне не надо читать что-то о жизни. Я тут, по этим блядским дорогам, не одну пару сапог уже сносил, — криво усмехнулся Милар. — Так что… я могу понять Рейша, который живет ради цели, которая больше, чем он сам, а значит больше, чем его семья. Как, наверное, и Аделаида. Но могу понять и тебя, для которого в жене и близких заключен весь твой мир.

— Ты хочешь сказать, что это пройдет?

Милар немного покачал головой, кривя губами сомневающуюся мину.

— Не то, чтобы пройдет, Ард, просто видоизменится. В нечто чуть иное.

— У тебя изменилось?

— Не знаю… может да, а может… Вечные Ангелы, Ард! Почему я каждый раз веду с тобой разговоры, которые, по идее, должен вести отец и… — капитан открыл левый глаз, посмотрел на напарника, и тяжело вздохнул. — Извини. Ляпнул, не подумав.

— Ничего страшного, Милар. Полагаю, с тобой их тоже некому было вести.

Милар, в ответ на тонкую колкость, граничащую с грубостью, на сей раз стряхнул пепел на ботинки Арда.

— Эй! — возмутился юноша.

Они помолчали и синхронно улыбнулись. Шумел ветер, раздувая шелестящую шапку дерева. Из дома двадцать один по каналу Маркова то и дело выходили люди, затем снова заходили и так до бесконечности. Из-под арки виднелся дорожный просвет, по которому степенно проплывали автомобили а, чуть дальше, за оградой, рассекали гладь черной реки лодки и небольшие прогулочные кораблики, тарахтящие ничуть не тише мотоцикла.

— Так, в итоге, сам-то как? — повторил изначальный вопрос Милар.

Ардан вздохнул и снова закрыл глаза, отдав разум на откуп звукам уже вдоль и поперек изученной и такой знакомой улицы.

— Не знаю, Милар… я… я почти не сделал чего-то непоправимого. Чего-то, о чем… жалел бы. Наверное. Надеюсь, что жалел бы… странно звучит, да?

— Разочарую тебя, — прокряхтел Милар и принял чуть более вертикальное положение. — но нет, господин маг, почти каждый на службе рано или поздно сталкивается с подобной дих… дохта…

— Дихотомией, — подсказал Арди.

— Как скажешь, — фыркнул капитан Пнев, закончивший свое обучение до реформы образования. — Не думай, что ты какой-то уникальный. Подобные душевные метания вполне укладываются в норму. Разве что далеко не у всех у нас есть возможность призвать себе на помощь стаю Аномалий, сжечь половину укрепленного города-крепости и…

— Шамтур пострадал вовсе не из-за меня!

— Ард.

— Что⁈

— Можешь продолжать убеждать себя в обратном, но ты буквально ходячее бедствие. Помнишь, что Гларкин говорил насчет риска превратиться в Аномалию? Так вот ты бы сходил к нему, проверился. Чисто на всякий случай.

— Издеваешься?

Милар указательным и большим пальцем показал «чуть-чуть» а вслух добавил:

— Просто не хочу, чтобы ты мнил о себе больше, чем есть на самом деле, господин маг, — капитан выдохнул очередное облачко дыма и счастливо зажмурился под солнцем. — Да, у тебя, наверное, когда-нибудь, подобные душевные метания будут иметь куда более далеко идущие последствия, но, в своей основе, они мало чем отличаются от любых иных метаний подобного же толка.

Ардан выдохнул и прислонился к тому же дереву, что и Милар.

— Обнадеживает…

— И не говори, — кивнул Милар. — И вообще знаешь, есть такое выражение, что каждый счастливый человек он счастлив одинаково, а вот несчастливы все по-своему, — капитан Пнев выругался. — По мне так немного мимо. Отдает снобизмом, если честно. А если спуститься с высот на землю, то внезапно понимаешь, что несчастливых и счастливых людей почти и нет, Ард.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — пожал плечами Милар. — Есть те, у кого охренеть как много свободного времени и кому не надо искать себе ни еду, ни крышу, вот они начинают задумываться о том, чего им еще не хватает в их сытой жизни и мнят себя несчастными. Ну а счастливые… это вообще пшик, — капитан Пнев для наглядности щелкнул пальцами. — Счастье оно порой и секунды не длится. Только оставляет на душе человека такое неизгладимое впечатление, что он начинает за ним бегать, как собачка за сосиской. Или как несчастный наркоман за очередной горсткой Анельской Пыли. Разницы между ними никакой. И, забавно, что пока не догонит, тоже мнит себя несчастным. Просто даже не фоне счастья, так что…

— Так что… что? — поторопил Ард.

— Так что если вдруг начнешь мнить себя каким-то там не таким, как сам себя полагаешь или видишь, господин маг, то просто найди себе дело, — с толикой презрения, направленного не на собеседника, а вовне, закончил мысль Милар. — Когда дел столько, что не успеваешь толком удалиться к отхожему месту, чтобы с чувством и расстановкой посрать, то все эти мысли о счастье, несчастье, долге, одиночестве, каких-то тревогах, да даже о любви, Ард, они все… вжу-у-х! — Милар свистнул и провел ладонью по воздуху. — Уносятся даже не на второй, а на сто какой-то там план.

Ардан вздохнул и улыбнулся.

— Я уже слышал когда-то нечто подобное.

— Н-да?

— От ковбоев.

— Я так полагаю, что у них дел по горло.

— Не без этого.

Они снова замолчали. На этот раз куда дольше. Достаточно, чтобы сквозь арку рассмотреть несколько трамваев, следующих по чуть отличающимся маршрутам. Там, чуть ниже по каналу Маркова, как раз находилась развилка трамвайных путей.

— Как там твои успехи с гримуаром Дрибы и материалами, перехваченными у Тазидахиана?

— Чуть больше, чем нулевые, — Ардан с благодарностью в голосе переключился на новую (или очень старую, смотря с какой точки зрения посмотреть) тему разговора. — А твои с установкой истории Лиаэлиры и тем вампиром?

Милар скривился и сплюнул желтоватой слюной куда-то на газон.

— Примерно такие же, господин маг. Так что будем работать в поступательном режиме, надеясь, что в ближайшее время нам не придется опять лбом сталкиваться с Кукловодами.

Ардан не стал напоминать про свой отпуск. Во-первых, он уже совсем скоро, даже по словам Полковника, закончится, а во-вторых майор Мшистый был прав. У Плащей не имелось законного, обусловленного уставом, отпуска.

— Что на горизонте?

— Кроме головной боли, дырявых ботинок и попыток вытрясти у Дагдага новое снаряжение? — усмехнулся Милар. — Ничего интересного, господин маг. Ждем, когда с тобой свяжется Пижон на тему Нарихман. Попутно прокатимся, ближе к середине следующего месяца к Крылатому Озеру…

— В тюрьму для магов?

Милар снова приоткрыл один глаз и смерил Арда оценивающим взглядом.

— Догадался, — не спрашивал, а утверждал капитан Пнев. — Да, именно туда. Полковник почти договорился, чтобы с тобой побеседовал один… заключенный, у которого весьма обширный опыт в… данных вопросах. Он уже получил копию документов Тазидахиана и, по идее, скоро закончит их изучение.

Брови Арда поползли наверх.

— Заключенный? Копию особо секретных материалов?

Милар вздохнул и, потушив окурок, достал из портсигара новую папиросу. Снова закурил. Порой Милар справлялся со своей привычкой (не без помощь Эльвиры), но неизменно опять срывался.

— Это особый случай, Ард. Впрочем, сам все поймешь, когда поедем, — отмахнулся Милар и коротко прокашлялся. — Ну и из самого ближайшего это своеобразный подарок от твоей хорошо знакомой журналистки.

— Таисия Шприц?

— Она самая, — кивнул Милар. — Поскольку наш отдел уже какое-то время сидит без особых дел в ожидании либо прорыва по озвученным фронтам, либо очередного выверта заговорщиков, то Полковник решил, что раз мы, в твоем, причем, лице, влезли в постель к Шприц, то нам и отмываться. Так что записи разговора Степана Халски, все фотографии и прочее с Распорядителем Телкартс будем раскручивать именно мы.

— Но это ведь не связано с Кукловодами!

— Да, но это связано с таким словом… как же его… дай-ка подумать… ах да, капрал, это слово называется приказ, — с легкой издевкой отметил Милар. — Так что готовься. Через три недели, когда вернутся Урский с Эрнсоном, проведем небольшое расследование. И, если честно, я даже рад. Наконец-то обычная работа, не связанная ни с демонами, ни с химерами, ни с Эан’Хане, ни с прочей мутохренью. Я вот сейчас говорю это и думаю, какой демон меня потянул озвучить это вслух… вдруг сглазил.

— Мутотенью.

— Нет уж, господин маг, я сказал именно то, что хотел сказать, — придерживая сигарету одними только зубами, Милар поднялся с места и отряхнул тонкие брюки. — Я бы предложил помочь тебе с этим агрегатом, напарник, но, боюсь, Вечные Ангелы меня проклянут и я тут же разучусь водить нормальные автомобили.

— Так это не автомобиль.

— Вот и я о том же… Ард.

— Милар.

Капитан, не оборачиваясь, помахал рукой и направился под арку, ведущую на улицу, а Арди, посидев еще немного под тенью шелестящей кроны, вернулся обратно к работе над мотоциклом. И почему-то ему казалось, что это далеко не последний раз, когда он возится с данным устройством. Возможно, стоит купить запасной комплект инструментов и положить в кофр, который тоже еще предстояло изготовить самому или заказать у кожевника.

Арди улыбнулся.

Может быть, из-за количества эпизодов, когда он часами валялся под генератором Аркара, заставляя того вернуться обратно в смертный мир и продолжить выполнять свои генерационные функции, но Ардану стало нравиться возиться с железом. Во всяком случае, когда они не были связаны с автомобилями!

* * *

«Брюс» в обеденный час, как и всегда гудел не хуже мотора «Буревестника».

Ардан устроился за дальним столиком, у стены, спиной к обнаженной кирпичной кладке (что Аркар считал безумно стильным), и разложил перед собой серую папку Магистрата. Вокруг зал жил своей жизнью: официанты с подносами лавировали между столами, над кухонным окошком клубился пар, пахло жареным луком, тушеным мясом и свежим разливным пивом; десятки голосов сливались в ровный, сытый гул, из-за чего отдельных слов, если специально не прислушиваться, было уже не разобрать.

В дальнем углу, за отгороженным потертым бархатным тросом пространством, как обычно обедали орки. Сегодня их было четверо. Они молча ели, лишь изредка обменивались короткими гортанными фразами. Трос, как и всегда, никто не замечал и даже не смотрел в ту сторону.

Аркара за стойкой по-прежнему не наблюдалось. Полуорк все еще занимался организационным вопросами, так что его место занимал хмурый помощник, наливавший пиво с точностью аптекаря и… с лицом орка, приговоренного к этой должности пожизненно. Что, видимо, не доставляло ему радости.

Ардан отхлебнул чаю и посмотрел на папку.

По-хорошему, сидеть ему сейчас полагалось совсем в другом месте. До начала нового учебного года оставалось всего несколько дней, и любой здравомыслящий студент проводил бы их либо за учебниками, либо на солнце. Арди же последние полторы недели провел в Конюшнях, где с утра до вечера работал со своим арсеналом военных печатей. Скоростное воплощение, связки щитов, переходы между защитными и атакующими комбинациями, работа над новыми печатями. В общем и целом, все то, что уже, стоило признать, являлось неотъемлемой частью его жизни и что он, положа руку на сердце, терпеть не мог.

Военная магия, чем больше он проводил с ней времени, тем лучше ему давалось. Проблема заключалась в том, что она ему по прежнему не нравилась, а полторы недели ежедневных занятий нелюбимым делом способны утомить кого угодно, даже матабар (тем более находящегося под действием яда мутанта).

К концу данного срока Ардан ловил себя на том, что отрабатывает связки чисто механически, со скукой ремесленника, и что от одного вида тренировочной площадки у него начинает ныть челюсть от количества зевков. Верный признак того, что пришло время остановиться до того, как, если иносказательно, лекарство превратится в яд.

Так что сегодня Ардан сбежал.

Причем сбежал он не только от Конюшен, но и от собственного стола. Его личные исследования — Трансмутационные Рунические Связи и Печати с Множественными Пространствами — вот уже который месяц пылились в глухом, беспросветном архиве, купленном, как и почти все, на блошином рынке. Арди перепробовал все подходы, какие мог придумать, исписал три тетради, дважды начинал с чистого листа и дважды натыкался на ту же самую стену. Для продвижения ему требовались новые знания и идеи, а вариться в собственном соку дальше не имело никакого смысла.

Интеллектуальный тупик от его пристального взгляда рассасываться не собирался.

А в «Брюсе», по крайней мере, на него не смотрела стена собственного непонимания куда и, самое главное, как двигаться дальше. Вместо этого на него, со стола, поглядывала вполне себе тривиальная папка. И она, в отличие от своих тетрадей, обещала что-то новое и вполне себе конкретное.

Ардан развязал шнурок и вытащил стопку плотных, отпечатанных в типографии страниц.

Первый же лист сообщал название с той торжественной казенной избыточностью, на какую способны только казенные конторы.

'Ежегодный открытый конкурс Магистрата на инженерно-прикладное изобретение.

Тема года: обеспечение безопасной эксплуатации жилых и общественных зданий, оснащенных автономными генераторными отсеками либо индивидуальными Лей-генераторами малой мощности'.

Ардан хмыкнул и перевернул страницу. Составители явно получали жалованье за количество слов, а не за их качество. Дальше, впрочем, шло техническое задание, уже не пестрившее чьими-то познаниями в красноречии и размытых формулировках.

«К рассмотрению принимаются решения, направленные на снижение рисков бытовой эксплуатации автономной генерации, включая, но не ограничиваясь: истечением отработанной Лей за пределы контура; резонансными явлениями в генерирующих контурах; перегревом узлов и сопутствующими неполадками; отказами, вызванными обслуживанием без привлечения лицензированного специалиста».

Последний пункт Арди перечитал дважды и мысленно перевел на человеческий язык: «взрывается, когда незнающий владелец лезет внутрь с отверткой». Судя по сводкам, какие с завидным постоянством приносил профессор Конвелл, переводил он вполне верно.

«Обязательные требования к решениям: применимость к существующему жилому фонду без капитальной перестройки; себестоимость внедрения, доступная домохозяйству среднего достатка; способность функционировать без постоянного присутствия лицензированного мага; устойчивость к неквалифицированному вмешательству».

К заданию прилагалась и справка в виде сухой ведомственной таблицы происшествий за последние пять лет. Ардан пробежался по ней взглядом и присвистнул. Возгорания отсеков генерации в частных домах шли по нарастающей, год к году. Причем в весьма понятной географии. Провинции, приграничье, поселки при рудниках и крупных местных производствах — все те места, куда Лей-сеть столиц губерний не имела возможности дотянуться. И вряд ли дотянется еще лет двадцать. Люди ставили себе автономные генераторы, порой весьма паршивого качества, потому что у них попросту не было иного выбора.

А потом лезли в них с пресловутой отверткой, по все той же причине.

Дальше шел стандартный перечень.

Критерии оценки — безопасность, цена, простота обслуживания, пригодность к массовому производству. Премия за первое место — тысяча сто эксов и роялти от предприятия, принявшего решение к внедрению. Прием заявок — до первого дня Белого Месяца. Жюри сформирует Магистрат с привлечением экспертов Гильдии.

Все это было понятно, разумно и даже немного скучновато. А потом Ардан добрался до примечаний, набранных в самом конце мелким, почти извиняющимся шрифтом. Одно из них заставило его на какое-то время отложить карандаш.

«Примечание 4. Решения, предполагающие изменение конструкции генерирующих контуров, отсеков либо генераторов в целом, рассматриваются наравне с надстроечными и внешними решениями и приветствуются комиссией».

Арди откинулся на спинку стула и еще раз, уже без карандаша, пробежал примечание глазами.

Вот как… Получается долговязый студент с Рынка Заклинаний, при всей своей пятикурснической самоуверенности, оказался совершенно прав. Официально Магистрат объявлял конкурс о безопасности — тема благородная, мирная и не вызывающая ни у кого лишних вопросов. Но мелкий шрифт говорил о другом. «Изменение конструкции генераторов приветствуется» что, если перевести с казенного, означало: Корона хочет новые генераторы. Причем весьма сильно, только объявлять об этом прямым текстом не желает, потому как прямое объявление взвинтило бы цены, всполошило бы промышленников и, что куда важнее, не осталось бы без внимания за границей.

Причем Арди вообще не питал иллюзий насчет того, что исследование Паарлакса является достоянием лишь Империи. Скорее всего по всему миру уже какое-то время ведутся свои разработки, основанные на открытии покойного Гранд Магистра.

А так — скромный конкурс о том, чтобы у обывателя не сгорел сарай. Кто же придерется к заботе о сараях.

Ардан вспомнил Тополя на балконе в Шамтуре. Женские университеты и медицинские училища «с невероятным размахом». Очереди промышленников в приемной Императора. Теперь вот генераторы, спрятанные в примечании номер четыре.

— Не важно, — отмахнулся от собственных мыслей Арди.

Арди придвинул папку ближе, взял чистый лист и начал набрасывать первые, еще совершенно сырые мысли. Контур с самоограничением. Отсек, глушащий выброс отработанной Лей внутрь себя, а не наружу. Печать, останавливающая генерацию раньше, чем засбоит подпитка. Каждую из этих строчек он тут же сопровождал на полях коротким «как?» — и, увы, ни на одно «как» у него пока не имелось даже подобия ответа.

Но это было нормально. Так начиналась любая его работа, ну а гул «Брюса» понемногу отступил куда-то на самый край сознания.

Но не прошло и получаса, как из этого состояния его выдернул знакомый голос.

— Я так и знал, что смогу найти вас здесь, Ард.

У столика, опираясь на трость с костяным набалдашником, стоял профессор Конвелл.

Выглядел он ровно так же, как и на террасе «Раковины» в Лазурном Городе: подтянутый, седой, в летнем костюме безупречного кроя и с тем цепким, живым интересом в глазах, какой у большинства людей выветривается годам к тридцати.

Взгляд профессора коротко скользнул по перчатке на левой руке Арда, задержавшись на ней ровно на долю секунды и вернулся к лицу. Вопросов Конвелл задавать не стал. За это Ардан был ему отдельно благодарен.

— Профессор, — Арди поднялся и пожал протянутую руку. — Давно вы уже снова в столице?

— Дольше, чем хотелось бы. Дела фирмы, скука и бумаги, — Конвелл опустился на стул напротив и пристроил трость к столу. — А еще, признаться, я искал вас, Ард. Заходил на канал Маркова, где ваша очаровательная соседка снизу сообщила мне, что вы «умчались на своем тарахтящем кошмаре». Дедукция подсказала, что кошмар тарахтит в сторону еды. Ну а еще тот факт, что у тротуара припаркован мотоцикл. Не могу сказать, что я сильно рад тому, что вы притащили эту неприятную деталь Лазурного побережья в столицу, но, видимо, это должно было когда-то произойти.

— Госпожа Брим наблюдательна.

— Все соседки наблюдательны, это их основное ремесло, — Профессор заказал у подошедшего официанта Линтеларский кофе и, дождавшись, пока тот отойдет, перешел к делу. — Ард, я не стану ходить кругами. Мое предложение из Лазурного Города остается в силе. Место в моей фирме, свободный график под ваше расписание в Большом, интересные задачи и жалованье, о котором вам не придется краснеть, вздумай вы поделиться с кем-то его подробностями. Я видел вашу работу на экзамене. Я знаю про ретранслятор для господина Бролида. И, разумеется, про «Туманного Помощника». Не буду лукавить, что очень хотел бы видеть ваше имя в списке своих работников.

Ардан помолчал, вертя в пальцах карандаш.

Предложение выглядело действительно щедрым. Более того, оно было честным, а честные предложения Арди, после всего того, что пережил в Метрополии, ценил особенно, потому как встречались они намного реже щедрых.

И все же…

— Профессор, я вам очень признателен, — Арди постарался прозвучать максимально искренне. — Правда. Но я вынужден отказаться.

— Могу я узнать причину? — без малейшей обиды поинтересовался Конвелл. — Жалованье? Условия?

— Время, — развел руками Ардан. — У меня с… собственные исследования, учеба и еще с полдюжины обязательств, о половине из которых я сам, зачастую, узнаю в самый последний момент. Я не верю, что у меня будет столько свободного времени, сколько требует честная работа на вашу фирму. А брать на себя обязательства, зная, что не смогу их выполнять как следует… — он на мгновение запнулся, и перед глазами некстати мелькнул ан Маниш. — Скажем так, у меня уже был подобный опыт. Повторять его я не хочу. Ни за какое жалованье.

Конвелл выслушал его не перебивая, затем медленно кивнул и отпил кофе.

— Что ж. Признаться, дорогой Ард, примерно этого я и ожидал, — сказал он со странным удовлетворением в голосе. — Более того, Ард, отвечу вам встречной честностью. Если бы вы согласились, я бы, пожалуй, немного в вас разочаровался. Люди, хватающиеся за все подряд, редко доводят до конца хоть что-нибудь, — взгляд профессора упал на серую папку, и седые брови чуть приподнялись. — А вот это уже интересно. Конкурс Магистрата, я полагаю?

— Он самый.

— И вы, конечно, намерены участвовать.

— Намерен.

— Похвально, — Конвелл поставил чашку и посмотрел на Арда с веселым, почти мальчишеским прищуром. — Тогда мой долг вас предупредить. В этом году на конкурс подастся весь город. Да что там город — вся страна. Тема слишком жирная, и все, у кого есть хоть самое захудалое конструкторское бюро, это прекрасно понимают. Моя фирма участвует. Фирма Фоды Мошайн участвует, а у Гранд Магистра Мошайн, к вашему сведению, лучшие Звездные Механики на всем восточном побережье. Гильдейские мастерские, мелкие столичные бюро, провинциальные самородки — все выставятся. Вы будете соревноваться с целой страной, Арди. Включая, как я уже сказал ранее, вашего покорного слугу.

Ардан ожидал, что от этих слов внутри что-то дрогнет, но все произошло в точности наоборот.

— И, раз уж мы заговорили на данную тему, — Конвелл чуть поморщился. Данная тема даже на лекциях вызывала у него неизменное раздражение. — Вы ведь понимаете, в чем настоящая беда нынешних бытовых генераторов? Все кинутся лечить симптомы. Клапаны, предохранители, сигнальные руны, страховочные соединения, камеры сгорания, виброустановки для ножей. Иными словами обвес, обвес и еще раз обвес. А беда сидит глубже. У нас у всех основной макет, по сути, один и тот же. Причем уже почти полувековой давности. И держится он исключительно за счет горизонтальных модификаций. Но стоит нам исчерпать данный ресурс, а он и так подходит почти к концу, и весь наш технический прогресс пойдет вразнос за считанные месяцы. Мы просто упремся в лимит энергетической выработки. Порочен сам фундамент, понимаете? Примерно как у вас, после того, как вы пропустите пару… десятков лекций, — профессор подмигнул ему и махнул рукой. — Впрочем, что это я. Разболтался, как на лекции, да еще перед конкурентом. Забудьте все, что я сказал.

— Уже забыл, — вежливо, с улыбкой, соврал Ардан, дословно запоминая каждое слово. — Но знаете, профессор, от этого вся история с конкурсом становится лишь увлекательнее.

Конвелл секунду смотрел на него, а потом рассмеялся.

— Рад слышать, господин талантливый студент, рад слышать, — отсмеявшись, профессор поднялся и взял трость. — Тогда удачи вам, Ард. Совершенно искренне, — уже отойдя на шаг, он обернулся и добавил тоном, каким на экзаменах обычно задавал самый каверзный вопрос: — И к слову. Примечания в конце задания вы, надеюсь, прочли внимательно?

— Четвертое — дважды, — ответил Арди.

— В очередной раз рад, что вы именно мой студент, — удовлетворенно кивнул Конвелл и, постукивая тростью, направился к выходу.

К вечеру «Брюс» опустел, поредел и затих (это, все же, не пятый день, а завтра не выходной и всем вновь на работу), а за окнами над каналом разлилась густая летняя синева. Ардан к этому времени исписал набросками четыре листа, три из них перечеркнул, а четвертый перечеркнул дважды, что по его личной шкале потраченных монет на макулатуру означало неплохое начало.

Тесс вошла в зал вместе с вечерней прохладой. Раскрасневшаяся, с выбившимися из прически прядями и с тем особенным сиянием в глазах, какое всегда ее посещало после удачной репетиции.

— Так и знала, что ты здесь, — она упала на стул напротив и залпом допила его остывший чай. — Все. Я никакая. Заместитель режиссера гонял нас четыре часа без перерыва и заявил, что за лето я, цитирую, «разленилась до состояния курортной публики».

— А голос?

— А голос на месте, — Тесс не удержалась и просияла. — Представляешь? Я так боялась после… всего, а он на месте. Даже верха. Дирижер сказал, что морской воздух пошел связкам на пользу, и тут же добавил, что это был не повод уезжать. Как и всегда, господин Фуршер умеет хвалить так, что чувствуешь себя виноватой.

— Это талант.

— Это господин Фуршер, — Тесс стянула с его тарелки последний сухарик и с наслаждением захрустела. — А еще объявили программу на осень. Арди, там два новых мюзикла, и в одном из них я могу претендовать на главную роль. Главную роль, представляешь? Джазовой певице… Надо, конечно, еще будет прослушивание пройти, но… девочки все равно чуть не съели меня взглядами прямо на прогоне.

— Переживут?

— Куда денутся. Я их потом какао напоила, — она кивнула на исчерканные листы. — А у тебя, я смотрю, тоже был насыщенный день.

— У меня был профессор Конвелл, — Ардан принялся собирать бумаги в папку. — Приходил предлагать работу в качестве нанимателя. Уходил в виде конкурента.

— Звучит как сюжет для оперетты. Расскажешь по дороге? Только давай немного пройдемся.

Домой они пошли широким зигзагом, вдоль канала и сумеречных улиц. Вечерний город остывал после жаркого дня, медленно и с явной неохотой расставаясь с теплом, будто нагретый камень набережной успел привязаться к этому ускользающему солнцу. От воды тянуло свежестью и чуть-чуть тиной; где-то под мостом плескалась запоздалая лодка; фонарщики уже обходили свои столбы, а на черной глади один за другим загорались желтые дрожащие столбики света.

Навстречу попадались такие же вечерние пары, гуляющие без особой цели и без какой-либо спешки. Ардан вдруг подумал, что за все лето это, кажется, первая их с Тесс прогулка, за время которой он ни разу не подумал о службе. Оставалось только не спугнуть. Тесс шла рядом, взяв мужа под локоть, слушала про конкурс, про примечание номер четыре и про «целую страну», и в нужных местах ахала с таким искренним возмущением, будто Фода Мошайн лично нанес оскорбление их семье.

— То есть против тебя все конструкторские бюро Империи, — подытожила она возле самого дома. — И тебя это радует.

— Азарт, — пожал плечами Арди.

— Или призрак лорда Аверского, — с нежным осуждением вздохнула Тесс. — Да примут его Вечные Ангелы.

В парадной дома двадцать один было прохладно и пахло мастикой. Ардан по привычке заглянул в почтовый ящик и выгреб тонкую стопку, состоящую из счета за воду, рекламного листка мебельной лавки (что весьма кстати) и плотный кремовый конверт из дорогой бумаги. Он развернул тот к свету Лей-лампы, скользнул взглядом по строке отправителя и застыл.

«Господин Джон Бролид».

Несколько секунд Арди просто смотрел на это имя, а потом память услужливо представила перед ним все то, о чем он благополучно, с чистой совестью, напрочь забыл за всеми башнями, бандитами, взрывами и свадьбами. Начинался новый сезон Магического Бокса, в котором он, между прочим, до сих пор числился действующим участником.

— Что там? — Тесс заглянула ему через плечо. — О. Бролид. Погоди. Это же… Ты ведь…

— Я ведь… — подтвердил Ардан.

Юноша, не вскрывая, взвесил конверт на ладони, а затем сунул тот в сумку к папке Магистрата и устало, от всей души вздохнул.

— Знаешь, — с прискорбием сообщил он жене. — похоже, этот учебный год будет не менее насыщенным, чем прошлый.

Тесс посмотрела на него, на топорщащуюся бумагами сумку, на зачехленный посох за плечом, на карандаш, торчащий из-за уха, и рассмеялась. Звонко, в голос, на весь подъезд, так что где-то наверху хлопнула дверь госпожи Брим.