После занятий Марена искала Лару, чтобы отдать конспекты, но наткнулась на Каэрона.

Он стоял у экипажа с гербом правящей династии и слуга как раз принимал у него тяжелый дорожный плащ. Каэрон выглядел безупречно и отчужденно. Ее взгляд замер на золотой печати письма, которое Каэрон сжал в руке так сильно, что пергамент хрустнул. Она видела этот герб раньше — хищная птица Селерии, символ рода, который не привык отступать.

— Ты куда-то едешь, Каэрон? — спросила она. Голос был тихим, но в нем вибрировала та опасная нота, после которой обычно следует разряд.

Каэрон вздрогнул. Он обернулся, и на его лице промелькнуло мимолетное чувство вины, которое тут же скрылось за маской холодного спокойствия.

— Домой, Марена. В столицу, — ответил он и каждое слово падало между ними холодным камнем. — Отец созывает экстренный совет и ужин с семьей Селерии.

— Ужин? — ее голос прозвучал суше, чем ей хотелось. — Звучит по семейному. Ты будешь жить с ней в одном доме, есть за одним столом, пока я здесь пытаюсь понять, кто я для тебя на самом деле.

— Ты знаешь, кто ты. Я борюсь за нас. Но я не могу просто стереть Селерию с лица земли. Есть протоколы, есть клятвы, которые давал мой род.

— Ты едешь, чтобы в очередной раз выслушать предложение о второй жене. Каэрон, пока ты сидишь с ней рядом, пока ты дышишь с ней одним воздухом во дворце, ты принадлежишь ей. Моя истинность не делает меня твоей собственностью, но и твои обязательства не делают тебя свободным.

Их спор не был похож на обычную перепалку влюбленных, это было столкновение двух миров, которые никак не могли притереться друг к другу.

— Селерия — это не человек, Марена, — произнес он. Его голос был плоским и бесцветным. — Для короны она — функция. Удобный узел, связывающий две провинции. И чтобы этот узел развязать, мне нужно быть там, внутри этой системы, а не кричать о чувствах с улицы.

— Функции не носят твои кольца на пальцах, Каэрон, — Марена стояла у двери, чувствуя себя бесконечно чужой. — И функции не смотрят на тебя так, будто уже выбрали цвет обоев в твоей спальне.

— Что ты от меня хочешь? Чтобы я выхватил меч и устроил резню в тронном зале? Ты не понимаешь, — он подошел к ней вплотную, — я пытаюсь спасти тебя от дворцовой мясорубки.

— Нет, ты пытаешься сделать меня частью этой мясорубки, просто насадив на более изящный вертел, — она посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты невыносима, я делаю все это ради того, чтобы у тебя была корона, которой ты достойна.

— Мне не нужна корона! — выкрикнула она ему в лицо. — Мне нужен человек, который не будет уезжать на семейные ужины к другой женщине. Если ты сейчас сядешь в карету, не удивляйся, если по возвращению ты найдешь здесь просто адептку, а не свою пару.

— Это угроза? — Каэрон прищурился, его голос стал опасно тихим.

— Это честность.

Еще мгновение стоял неподвижно, его пальцы судорожно сжались на дверце кареты. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, пообещать, что это в последний раз или просто приказать ей ждать, но слова застряли в горле под ее ледяным, разочарованным взглядом.

— По коням! — хрипло выкрикнул он кучеру, резко запрыгивая внутрь.

Дверца захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. Экипаж рванул с места, обдавая Марену облаком дорожной пыли. Она стояла неподвижно, глядя вслед удаляющейся карете, пока та не превратилась в крошечную точку на горизонте.

Лара подошла почти бесшумно. Она остановилась рядом, но не смотрела на Марену. Ее взгляд был прикован к дорожной пыли, осевшей там, где скрылся экипаж принца. На губах Лары играла странная, едва уловимая улыбка, в которой не было ни капли сочувствия.

— Красиво ушел, — философски заметила она, прищурившись на солнце. — Масштабно. Сразу видно — принц. Только вот направление выбрал паршивое. К Селерии, в это змеиное логово, где чай подают с привкусом обязательств и завышенных ожиданий.

Марена дернула плечом, пытаясь сдержать искру, пробежавшую по кончикам пальцев.

— Тебе весело, Лара?

— Мне? Нет, мне его жаль, — Лара хитро взглянула на подругу и в ее глазах заплясали чертики, — Представь, он сейчас приедет, а там Селерия в очередном платье ценой в деревню, ее папаша с кислым лицом и твой «любимый» король. Будут заставлять его выбирать между тобой и короной. Веселая перспектива, правда?

Она легонько подтолкнула Марену локтем, увлекая прочь от каретного двора.

— Слушай, — Лара понизила голос до заговорщицкого шепота. — Пока он там отдувается за все ваше «сложно и постепенно», нам здесь ловить нечего. Пошли лучше к озеру. Я вчера присмотрела одно место. Съедим все, что я стащила из кухни, обсудим, как сильно драконы тормозят в простых вещах, и просто выдохнем.

Она сделала паузу и добавила.

— Пошли. Пускай он там тонет в своих шелках, а нам нужно развеяться. Нам здесь должно быть хорошо. Просто назло всем этим дворцовым интригам. Ну что, идешь? Или планируешь прожечь дыру в горизонте своим взглядом?.

Лара вела Марену по самой кромке леса, туда, где тропинки становились узкими и заросшими. Она болтала без умолку, но ее смех звучал резче обычного, а пальцы нервно перебирали ремешок корзины. Когда они достигли дальнего озера, Лара выбрала место, скрытое густыми ивами, — здесь берег круто обрывался в темную неподвижную воду.