«Зачем мне пытаться обвести тебя вокруг пальца сейчас?

Мне нужно, чтобы ты достал эту вещь,

чтобы я могла украсть её у тебя позже!»

— Вы очень прямолинейны, мистер МакКиллиан, — наконец произнесла я, аккуратно ставя чашку на блюдце. — И ваше предложение достаточно щедрое, тут не поспоришь. Но вы должны понимать, что карта — это не просто ценный клочок бумаги. Она связана с наследством моего дяди, с его памятью, поэтому я не могу принять такое решение, не обдумав всё как следует.

Уголки губ МакКиллиана дрогнули в снисходительной улыбке: видимо, он решил, что я всё-таки достаточно сентиментальна, как и положено провинциальной барышне. А чувствительность и эмоциональность — это прекрасные инструменты, позволяющие добиться нужного результата.

— Разумеется, я всё понимаю, — мягко, почти по-отечески проговорил он, — когда девушка вашего чудесного возраста и тонкого воспитания остаётся одна, для неё важна каждая мелочь, напоминающая о безвременно ушедших близких. Но ведь в память о них можно сделать что-нибудь более весомое, зримое, так сказать. Например, открыть в этом дивном городке художественную школу имени Кевина Стюарта или ещё какое-нибудь место, где дети смогли бы развивать свои творческие способности.

— Ах, какая чудесная идея, мистер МакКиллиан! — воскликнула я. — Обязательно обдумаю её!

— Но ведь для воплощения этих благих замыслов нужны деньги, и деньги достаточно серьёзные, чтобы дети развивали свои таланты в достойных памяти Кевина Стюарта условиях, — вкрадчиво продолжил МакКиллиан, а я с удивлением подумала: неужели я выгляжу дурой, способной купиться на подобную сладкую чушь?

— И вы хотите мне их предложить?

— Именно! Давайте начистоту, Маргарет, — он проникновенно посмотрел мне в глаза и даже, кажется, хотел взять за руку, но передумал, и правильно сделал, — мало обладать картой, нужно иметь возможности воспользоваться ею. Нужны ресурсы, в первую очередь финансовые, потом административные, людские, технические. Зачем вам всё это?

— А вам, Юджин? — я слегка улыбнулась, и МакКиллиан, кажется, понял, что переборщил с попытками продавить идею заботы о талантливых детях.

— Маргарет, давайте оставим эти игры для официальных приёмов. Мы оба знаем цену времени и прекрасно понимаем, что к чему. Карта существует. И она будет моей. Вопрос лишь в том, каким путём мы к этому придём. Путём взаимовыгодной сделки, которая обогатит вас... или иным способом.

«Хоть тушкой, хоть чучелком...» — почему-то вспомнилось мне, но я смогла взять себя в руки и промолчать.

Мистер МакКиллиан между тем сделал паузу, давая мне осознать смысл его слов. Угроза была неприкрытой, высказанной вежливым тоном под аккомпанемент потрескивания поленьев в камине, и от этого показалась ещё более зловещей. Нет, так-то я была готова и к шантажу, и к запугиваниям, но всё равно стало очень неуютно.

— Вы намекаете на то, что попробуете забрать карту силой? — я изогнула бровь, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Мистер МакКиллиан, вы же деловой человек. Скандалы, шумиха, а они наверняка будут... всё это привлекает ненужное внимание. Особенно со стороны людей, которые уже проявили интерес к моим делам.

— Люди? — он прищурился, и его взгляд стал острым, как лезвие бритвы. — О каких людях идёт речь?

— Ну, например, Генри Трондайк, — легко бросила я имя нотариуса. — Вы видели его в офисе моего жениха, Алекса Гилмера. Генри пока не вступил в игру, но это пока, он всегда всё тщательно обдумывает. Мистер Трондайк был добрым другом моего дяди, настоящим, — тут я сделала паузу, — другом. Очень предусмотрительным и информированным другом. А ещё есть мистер Ласло Надашди. Слышали о таком? У него тоже есть определённые интересы в этом регионе. И, насколько я знаю, он официально взял меня под своё покровительство. Я понимаю, вы всегда предпочитали работать в одиночку, — тут Юджин бросил на меня острый взгляд, но отступать было поздно, — но кое-какие слухи до вас неизбежно должны были дойти.

Лицо МакКиллиана на какое-то время закаменело, его расслабленная поза исчезла, он весь подобрался, словно зверь перед прыжком. Но это был не страх: это была ярость от того, что жертва оказалась не такой беззащитной, как он думал, и что какой-то другой хищник пытается обойти его, оттеснить от законной — как ему кажется — добычи. Впрочем, он очень быстро взял себя в руки и вскоре снова был доброжелателен и мил.

— Вот оно что, — протянул он, и его голос наполнился сочувствием. — Теперь мне многое понятно, в том числе и ваше недоверие, Маргарет. Эти ваши «друзья»... они ничем не лучше меня, уверяю вас. Просто их маски более искусно сделаны, и они успели втереться к вам в доверие. На самом же деле они охотятся за тем же самым, в этом нет никаких сомнений. И поверьте моему опыту, их методы могут быть куда менее цивилизованными, чем мои. Я хотя бы не скрываю своих истинных намерений, я честен с вами, Маргарет.

О да, честность прям в каждом слове, включая предлоги и союзы! А ведь знай я своих друзей немного хуже, я ведь могла бы и поверить, во всяком случае, зерно сомнения Юджин вполне смог бы заронить.

— Возможно, — кивнула я, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Я не верю ни вам, ни им, поэтому я предлагаю компромисс, мистер МакКиллиан. Через месяц в Блайзбери будет проходить традиционная осенняя ярмарка. Это важное событие для города, и я пообещала возглавить организационный комитет. Это очень большая работа, кто бы что по этому поводу ни думал. Я не могу сейчас бросить всё и заняться вопросами наследства, даже если бы хотела. Давайте вернёмся к этому разговору после ярмарки. К тому же, у меня будет время посоветоваться. Не стану скрывать: я буду обсуждать этот вопрос с теми, кому доверяю. Решение приму сама, но мнение уважаемых мною людей выслушаю обязательно.

МакКиллиан долго молчал, сверля меня взглядом, затем медленно откинулся на спинку кресла, и на его лице снова появилась маска усталой доброжелательности.

— Хорошо, Маргарет, я принимаю ваше условие, хотя и не в восторге от него. До окончания ярмарки я буду паинькой и не стану создавать проблем в вашем милом городке. Но взамен...

— Взамен я предлагаю вам поучаствовать, — перебила я его, переходя в наступление. — Например, с финансированием главного приза или с привлечением спонсоров. Поучаствуйте в ярмарке, помогите организаторам, покажите всем, что вы приехали сюда с добрыми намерениями. А потом мы поговорим серьёзно.

Он смотрел на меня долгую минуту, и в его глазах читалась смесь раздражения и невольного уважения.

— Что ж... Договорились. Вы умеете удивлять, мисс Стюарт. Первый раунд остался за вами. Но игра ещё далека от завершения.

— Не сомневаюсь в этом, — улыбнулась я, — главное, чтобы она велась честно, не так ли, мистер МакКиллиан?

— Просто Юджин, — он взял мою руку и поднёс к губам.

— Тогда я прошу меня простить, мне пора, — я поднялась из кресла и улыбнулась тоже поднявшемуся мужчине, — всего доброго, Юджин, и подумайте об участии в ярмарке.

— Непременно, — ответил он со странным выражением, — всего доброго, Маргарет.

Я развернулась и вышла из гостиной, чувствуя спиной его тяжёлый, оценивающий взгляд. Ужасно хотелось оглянуться, но я прекрасно понимала, что делать этого не нужно, если я не хочу обнулить произведённое впечатление.

Разговор вымотал меня до предела. Я чувствовала себя так, как будто целый день таскала тяжеленные коробки с книгами.

Джастин ждал меня у стойки администратора, лениво листая какой-то журнал и слушая щебет Линды. При моём появлении он тут же извинился перед девушкой и торопливо пошёл мне навстречу. Одного взгляда на моё лицо ему хватило, чтобы понять: всё прошло... сложно.

— Поехали домой, — тихо сказала я. — Потом всё расскажу.

— Главное, что ты вообще оттуда вышла, — кривовато усмехнулся Джастин, — с остальным разберёмся, не в первый раз, верно?

Всю дорогу до моего дома мы ехали молча. Я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы Блайзбери, а Джастин лишь изредка поглядывал на меня, но не задавал вопросов. Он понимал, что мне нужно время, чтобы переварить и как-то систематизировать услышанное.

Дома меня ждали: Алекс мерил шагами гостиную, а Саймон сидел в кресле и нервно барабанил пальцами по подлокотнику. При виде меня они оба замерли.

— Ну что? — первым не выдержал Саймон. — Как всё прошло? Он тебе угрожал?

Я вкратце пересказала им суть разговора: про предложение денег, про завуалированные угрозы и про то, как я назвала имена Трондайка и Надашди. Когда я дошла до того, как договорилась об отсрочке до конца ярмарки и предложила МакКиллиану поучаствовать в ней, Алекс удовлетворённо кивнул.

— Отличный ход, Мэгги. Ты всё сделала правильно.

— Да, ты молодец, — поддержал его Саймон. — Выиграла нам время, а это сейчас главное.

Но что-то в их поведении меня настораживало. Складывалось впечатление, что они чем-то удивлены, и это «что-то» — не мой рассказ.

— Что? — я упёрла руки в бока. — Выкладывайте. Что я пропустила?

Алекс и Саймон переглянулись.

— Видишь ли, Мэгги, пока тебя не было, тут кое-что произошло, — осторожно начал Алекс.

— Точнее, кое-что принесли, — поправил его Саймон, вскакивая с кресла. — Пойдём, покажу.

Он повёл меня на террасу, и я увидела на столе огромный букет чайных роз и большую, элегантно упакованную коробку дорогих конфет.

— Это ещё что такое?

— Их доставили минут через десять после того, как вы с Джастином ушли, — пояснил Алекс. — Курьер был не из местных: приехал на мотоцикле, а я раньше как-то не замечал в Блайзбери посыльных на столь дорогом транспорте.

Саймон поднял с пола маленький белый конверт, который выпал из букета.

— А это было приложено к подарку.

— Как-то я в последнее время с большим подозрением отношусь ко всяким запискам, — проворчала я, не торопясь разворачивать послание.

— Мы уже посмотрели, извини, — сказал Саймон, но раскаяния в его голосе я как-то не услышала. Я взяла конверт и вытащила карточку, на которой каллиграфическим почерком было выведено:

«Маргарет, надеюсь, пятничное недоразумение не оставило у вас дурных воспоминаний. Я был непростительно неуклюж, но не оставляю надежды загладить свою вину.

С искренним почтением, Кристофер Эшворт».

— Мэгги, не сочти меня невоспитанным провинциалом, но Кристофер Эшворт — это кто? — Саймон смотрел на меня с искренним интересом, в то время как Алекс хмурился и явно был недоволен появлением на горизонте какого-то незнакомого Кристофера.

— Да я кроме имени про него ничего не знаю, — я пожала плечами, — он чуть не сбил меня на своём мотоцикле, когда я в пятницу вечером переходила Вестминстер-стрит. Мне, правда, он показался достаточно подозрительным, но потом я со всеми этими делами и встречами про него благополучно забыла.

— А что тебе показалось подозрительным? — тут же спросил Джастин, внимательно рассматривающий записку. — Это может быть важным, Мэгги.

Я сосредоточилась и постаралась вспомнить все детали, которые смутили меня во время разговора с мистером Эшвортом: и слишком чистый мотоцикл, и чрезмерное желание пригласить меня куда-нибудь, граничащее с назойливостью, и общее впечатление.

— Не знаю, почему такой эффектный парень вызвал у меня только негатив, — виновато вздохнула я, — просто в нём всего было «слишком». Понимаете? Слишком красивый, слишком вежливый, слишком галантный, слишком… в общем, всё — слишком. К тому же он явно был раздосадован тем, что я не купилась на его обаяние. А если ты действительно просто проезжаешь через город по пути из Хоуптона в Гейтсхед, то какое тебе дело до девушки, которую ты чуть не задел своим мотоциклом. Убедился, что всё в порядке, извинился — и всё, езжай себе спокойно дальше. Разве нет?

— А теперь он присылает тебе букет и конфеты, — задумчиво потёр подбородок Джастин, — хотя, по идее, уже давным-давно находится в Гейтсхеде или даже дальше. Мне это не нравится, Мэгги.

— Мне тоже, — признался Алекс, — и дело даже не в том, что неизвестный красавчик пристаёт к моей невесте, а в том, что он появился очень вовремя. Не для нас, а для того же МакКиллиана. Не знаю, как вы, а я в такие совпадения не верю.

— Так, спокойно, — решительно заявил Джастин и потёр руки, — Мэгги, отойди и не маячь. Саймон, давай поближе и прихвати блокнот, Гилмер, присоединяйся, будешь голосом разума.

— Ага, то есть вы будете разбираться с букетом и конфетами, которые принесли мне, делать вы это будете на моей кухне, поедая моё же печенье, а я должна отойти и не мешаться?! Джастин, ты ничего не перепутал? Нет?!

Моему возмущению не было предела, и Джастин виновато замолчал, а Саймон хихикнул, но тут же принял серьёзный вид.

— В общем, так, — строго сказала я, — или я обсуждаю всё вместе с вами, или проваливайте из моего дома, а я уж как-нибудь сама разберусь и с букетом, и с красавчиком, и с МакКиллианом.

— Прости, Мэгги, — тут же повинился инспектор, — я всё время забываю, что ты особенная, совершенно не такая, как все другие девушки! Виноват, исправлюсь, больше не повторится!

— Другое дело, — успокоилась я, — тогда я быстро переоденусь и вернусь. Без меня ничего не обсуждайте, договорились?

— Слушаюсь, — козырнул Джастин, пряча улыбку.