— Леголас. — Голос адара заставил меня остановиться у самого входа и обернуться. Отец стоял ко мне полубоком, а взор его был направлен к горе.

— Что такое? — твердо сказал я.

— Подойди, — тем же тоном прошелестел мужчина, и я подчинился ему. Встав рядом с эллоном, я тоже устремил взгляд в сторону горы. Даже теперь, когда Дракон навек покинул это место, тьма все еще крылась за стенами гномьего царства — недаром гору звали проклятой.

— Сын, — вновь начал адар. — Тьма разрастается с каждым мигом, и нам не укрыться от неё, я это понимаю. — Он нахмурился. — А потому наш народ будет сражаться. Но я хочу, чтобы ты вернулся в лес. Вместе со своей динет.

— Почему? — удивился я, обернувшись к адару.

— Если мне суждено погибнуть завтра, ты займешь мое место, а Эрианэль займет место твоей матери, — отрезал он. — Ты мой единственный сын и ты последняя надежда Лесного царства. — Он обернулся ко мне, глядя прямо. Холодные глаза на миг тревожно заблестели. Я смолк на мгновение, а затем возмущенно добавил:

— Я не стану прятаться за стенами нашего леса.

Адар оглядел меня строго и хотел было добавить еще что-то, да только я перебил его:

— Я видел войско, что движется к нам, — едва ли не вскрикнул я, — и чтобы одолеть его, понадобятся все силы, которые у нас есть.

Эллон недовольно фыркнул и отвернулся, вновь приковавшись взглядом к Эребору. Сомнение и злость ярились в его глазах, несмотря на внешнее спокойствие. Я отступил назад, опустив глаза, и хотел было уйти, как вдруг отец остановил меня жестом.

— Ты так похож на свою мать, — прошелестел он, и слова его эхом зазвучали в голове. Я поднял взгляд на отца, однако тот лишь вымолвил: — Если в бою со мной что-то случится, — начал он, — прошу, отыщи Эрианэль и беги… — Отец убрал руки за спину. — Теперь можешь идти.

Как околдованный, я покинул его. Ночная прохлада очистила разум, лунный свет приятно обнял плечи. Я вздохнул. Адар никогда прежде не говорил о матери, так с чего бы вдруг?.. Поправив пояс, я огляделся: в давным-давно заброшенном Дейле вновь царила суматоха. Эльфы сновали всюду в полном обмундировании, люди, собравшись у костров, пели древние песни, другие дремали, закутавшись в одеяла и тулупы. Вдруг, далеко в стороне, сверкнул знакомый взгляд. Янтарного цвета глаза блеснули в свете костров, и Эрианэль, на миг задержав на мне взор, скрылась внутри одной из палаток.

Сердце тут же подскочило в груди и, кажется, ухнуло прямо вниз. Душой меня тянуло к ней, и разум медленно покидал меня. Я вообразил, как коснусь её руки, теплой, нежной, как прижму к груди, как задохнусь под водопадом волос… И, опьяненный своими мечтами, я бросился было к эллет, да только вдруг кто-то с силой вцепился мне в предплечье и громко воскликнул:

— Ну неужели! — Знакомый язвительный голос. — Пошли перекусим, иначе я сейчас точно копытца отброшу! — Гиллиан потянул меня за собой, однако я остановился и отрицательно покачал головой. Лицо эльфа исказилось в непонимании, прежде чем он более настойчиво поволок меня за собой.

— Пошли, пошли, — процедил темноволосый, а затем твердо заявил: — Разговор есть.

Я мысленно закатил глаза, однако серьезный вид мужчины дал понять, что просто так в покое меня не оставят. И я покорно побрел за темноволосым. Завернув за шатер адара, мы вышли на небольшую площадь, посреди которой располагался узкий стол. Две эллет разливали похлебку столпившимся людям. Чуть поодаль я заприметил фонтан, почти не разрушенный ни драконом, ни временем. Я указал Гиллиану на фонтан и тот, одобрительно кивнув, произнес:

— Нужно подкрепиться перед битвой, — серьезным тоном. — Я возьму тебе порцию.

Я медленно проследовал к фонтану и уселся на бортик. Буйный ветер разогнал облака, и луна приветливо осветила землю. Глаза невольно сомкнулись, ветер взъерошил мои волосы, и я на миг забылся. Покой затеплился в груди, мир вдруг стих. Лишь тихий гул голосов доносился до моих ушей. Передо мной вновь предстал образ Эрианэли… Решительная, бойкая, смелая, прямо как в детстве. Рука, которой эллет коснулась в шатре, невольно вспыхнула жаром. Она не побоялась противостоять моему отцу, зная, что он будет гневаться…

«Еще и дерзкая», — добавил я мысленно и усмехнулся…

Раздались тихие шаги. Я повернулся на звук и увидел Гиллиана, что нес в руках две тарелки и кружки. В зубах мужчина сжимал лембас.

— На. — Он протянул мне мою тарелку, откуда приятно тянуло варевом. — Ты извини, я не взял тебе хлеба, — пожал он плечами. — Места не хватило…

Без слов я забрал у него кружку, и мы наконец принялись за еду. От ароматного запаха похлебки в животе непрерывно урчало. Оно и понятно: я уж и не помнил, когда в последний раз ел. Гиллиан уплетал за обе щеки и первым управился с блюдом, а после, сладко потянувшись, он подставил лицо лунному свету и ссутулился.

Наступила тишина. Зловещая, тягучая, что исчезнет на заре и уступит место звону орудий. И тут голос Гиллиана зазвенел в ночи:

— Тебе страшно, а, Лихолесский принц? — вымолвил мужчина. — Страшно перед битвой?

Я задумчиво нахмурился, вертя кружку в руках, а после признался:

— Немного. — Но мои слова вновь вызвали у Гиллиана усмешку. — Что?..

— Ты «немного» боишься не вернуться назад? — с сомнением вопросил он, расплывшись в грустной улыбке.

— Не знаю…

— А я вот боюсь… Боюсь, что больше не увижу Эрианэль, — осипшим голосом выдавил темноволосый, и слова его загромыхали в голове. Я так и застыл, поднеся кружку ко рту…

«Он прав», — подумалось мне. Суждено ли мне вернуться из боя? Суждено ли вновь взглянуть в любимые глаза, прикоснуться к губам моей динет? Я ведь так и не попросил у Эрианэли прощения за всё то зло, которое ей причинил. Какой глупец, Эру!

Я насупился, предавшись размышлениям, а Гиллиан изнемождённо вздохнул и принялся рыться у себя за пазухой. Эльф выудил оттуда чуть смятый сверток, перевязанный тонкой лентой, и протянул его мне.

— Вот, — сказал темноволосый. — Эрианэль наверняка не желает меня видеть, поэтому я хочу, чтобы ты передал это ей после сражения… Только после сражения! — наказал он. — Прочти, если захочешь, но не отдавай его своей динет раньше срока… Это моя воля.

— А если я погибну? — с сомнением изрек я.

— Ты проживешь долгую жизнь… — улыбнулся Гиллиан, опустив глаза. Глаза, в которых больше не горел тот огонёк лукавства и наглости, зливший меня многие годы, ныне отражали тревогу и боль… Неужели емутакстрашно? Или же это из-за Эрианэли он так поник? Пальцами я выудил сверток и, кивнув, спрятал его в карман, а затем опустил руку на плечо эльфа и, стараясь сделать голос как можно более твёрдым, изрек:

— После битвы можешь гостить у нас столько, сколько вздумается. Если ты уедешь в Имладрис, Эрианэль будет тосковать…

— Будет тосковать, — не обернувшись, повторил он. — Да… — Его голос нервно дрогнул.

Не сказав более ни слова, я поднялся. Ноги несли меня к эллет. Страх, доселе таящийся в глубине сердца, пожаром вспыхнул в груди. Я мечтал поскорее увидеть лицо Эрианэли и забыться в её объятиях… Я шёл, а все вокруг было совсем неважным. Я шёл к Эрианэли, я шёл к любимой.

Из шатра, куда недавно вошла моя динет, выскочила Тауриэль, обидчиво хмурясь. Она провела руками по лицу и, зарывшись пальцами в волосы, побрела куда-то в сторону.

«Какая удача!» — промелькнуло в голове. — «Мы будем наедине».

Да только у самого входа я застыл, будто корни пустил в землю! Сердце все так же колотило по ребрам, грозясь вот-вот вырваться наружу, но тело совсем не слушалось… Я сжал кулаки, борясь с собой, пытаясь сделать шаг, но все попытки оказались тщетными. Будто нечаянно, мой ночной спутник — ветер, — легко всколыхнув занавес, приоткрыл его.

— Ах, проказник! — легкий, искренний смех взбудоражил мое сознание. Знакомый весенний аромат вырвался наружу. Аромат моей динет. Ядовитый страх испарился, и грудь наполнилась этим сладким, пьянящим запахом… Руки сами раздвинули занавес, и я, заглянув внутрь, спросил:

— Можно?

Эрианэль, явно не ожидавшая меня увидеть, расслабленно сидела на стуле. Она слабо вздрогнула, но, быстро расправив плечи и выпрямившись, убрала распущенные пряди за уши и коротко кивнула. Я вошел, медленно шагая по шатру, покуда глаза мои пристально наблюдали за эллет. Эльфийка украдкой следила за мной из-под ресниц, прячась за пышными локонами. Я приблизился к свободному стулу, скользнул пальцами по спинке, обошел его и присел, устало ссутулившись и отведя глаза.

Огонь в груди разгорелся с новой силой, заставив сердце бешено биться в панике. Голова трещала от нескончаемого потока мыслей. Внутри я говорил неустанно и смело, но снаружи не мог выдавить из себя даже сдавленного кашля. Слова путались между собой, а во рту предательски пересохло… Молчание, вновь разверзшееся между нами, злило меня. Я хотел разрушить его, но не мог… Как трусливый мальчишка!

А Эрианэль смогла. Её тихий голос развеял мои мысли:

— Зачем ты пришел? — ровным тоном.

— Хотел увидеть тебя, — вырвалось у меня. — Ты не рада? — Сердце словно остановилось на миг.

Ответом послужил лишь короткий смешок. Я оглядел её в недоумении, однако не заметил прежней насмешки, лишь робость в глазах и порозовевшие щеки. О Эру, как давно я не видел тепла в её взгляде… Набрав в грудь побольше воздуха, сжав кулаки, я поднялся. Эрианэль резко встала следом, заставив что-то зашевелиться в глубинах души, толкнув к ней, и я подошел почти вплотную. Глубокие, бездонные глаза одурманили разум, и голова шла кругом. Я всматривался в эти глаза, в которых трепетали огни свечей, и видел смятение. Будто эллет и сама не знала, что с нами творится…

— Это правда? — выдавил я, наконец собравшись с мыслями. — Гиллиан не солгал о том поцелуе?

Эрианэль коротко кивнула. В тот миг земля словно сменилась небесами, и я взлетел… Колени безвольно подкосились, а ладони стали влажными и холодными. И неведанная легкость окутала меня. Лишь тогда я всё понял, глядя в ясные-ясные, будто солнце, глаза эллет. Глаза тревожные, глаза, таящие надежду… Все вдруг собралось воедино, и картина стала полной. Гиллиан поцеловал её, а не она его! Вот почему в ту ночь она старалась удержать меня, вот почему плакала!

Из-за меня плакала… А я не поверил ей, даже не захотел выслушать! О Валар…

«Больше никогда ты не заплачешь из-за меня, я клянусь, Эрианэль», — кричал я бездумно, ныряя в омуты девичьих глаз.

Вздох облегчения вырвался из груди, и напряжение повисшее между нами испарилось. Я прикрыл глаза на миг, наслаждаясь запахом весны, а затем устремил взор на эллет.

— Прости, — твердо заявил я. — Прости, что не поверил… Еще тогда…

Эрианэль отвела взгляд, неуверенно хмурясь, словно теряясь в своих размышлениях. Поддавшись невесомому чувству, я мягко сжал её ладонь в своей.

— Аранен? — изумленно вымолвила она.

— Леголас, — ответил я. — Моё имя Леголас. — Улыбнулся и ощутил, как рука эллет увереннее обвила мою. Ведомый желанием, я наклонился к ней, не сводя взгляда с губ, однако вовремя опомнившись, вежливо спросил:

— Можно? — А голос вышел хриплым.

Бросив короткое «можно», Эрианэль коснулась моих губ пылким, дурманящим поцелуем. Холод и жар волнами пронеслись по жилам вместе с кровью.

И все вокруг затмили эти губы, теплые, будоражащие сознание. Наш поцелуй был жадным и ненасытным, как последний, прощальный.

«Она любит меня», — все внутри ликовало.

Я притянул эллет к себе, не отрываясь от сладостных губ. Руки Эрианэли скользили по моим плечам и спине, исследуя каждый сантиметр. И сердце её колотилось в унисон с моим. Я чувствовал её жар и её нежность… Её любовь! Оторвавшись от губ, я плавно спустился к длинной, покрытой мурашками шее, обжигаясь от каждого прикосновения. Руки блуждали по спине эллет, очерчивая лопатки, позвоночник, заставляя её выгибаться навстречу. Она дышала рвано, вздрагивая, закусывая губы.

И я не мог надышаться запахом её волос. Возбуждение росло… Как долго я ждал этого, о Эру! Как долго я мечтал об эллет! Дни и ночи, ночи и дни…

Эрианэль, проведя ладонями по моей груди, смело обхватила пальцами пояс и жадно притянула меня к себе. Тогда-то я совсем потерял рассудок, с головой нырнув в эту бездну страсти. Руки поползли вверх, стремясь к груди, как вдруг эллет оттолкнула меня, скривившись то ли в удивлении, то ли в страхе. Я нахмурился, недоумевая что же случилось, однако алые щеки и бегающий взгляд динет не заставили долго гадать. Самодовольно улыбнувшись, я невольно сощурился и игриво поинтересовался:

— Так это у тебя впервые?

Эрианэль покраснела до кончиков ушей, но, обиженно раздув ноздри, съязвила:

— А ты думал, что после тебя я пустилась во все тяжкие⁈ — Слова её вонзились в сердце, как стрела. И в голове вновь вспыхнул прежний образ… Я стиснул зубы, прогоняя из головы темноволосого. — Думал все-таки? — Эллет тоскливо вздохнула.

— Я предполагал, — я замялся, стыдясь взглянуть в глаза эллет, но все же решил открыть правду, — что ты делила ложе с Гиллианом. — И вновь в груди больно защемило. Помолчав с минуту, Эрианэль яростно вздохнула, сжав кулаки.

— В отличие от вас, Ваше Высочество, я не искала себе любовников! — резко заявила она, с силой оттолкнув меня. — Лучше сбегай-ка к своей Фионили, она наверняка тебя заждалась! — И, наспех ухватив свои вещи, вихрем вырвалась наружу.

Я замер, хрустнув костяшками пальцев от злости. Откуда она узнала про Фиониль⁈ Уж не сама ли эльфийка наплела ей чего на ухо⁈ И голос рыжеволосой загрохотал в ушах: «Я сделаю все, чтобы этот брак не состоялся!». Голос змеиный, желчный… Ветер проник в шатёр, наполнив его свежим прохладным воздухом, надеясь остудить мою злобу. А вместе с ним явилась и глава стражи. Лицо её отражало грусть, и даже приглушенный свет внутри шатра не мог скрыть заплаканных глаз. Рыжеволосая отвела взгляд, уставившись на догорающую свечу.

— Тауриэль? — тихо спросил я.

— Позже, аранен, — отрезала она.

Кивнув, я покинул шатёр. Ночной воздух усмирил разраставшееся пламя, но огонек злобы не спешил потухать в груди. И под сенью лунных лучей я побрел по темным улочкам в поисках уединения.

* * *

Побродив в ночной тишине, я осознал, что еще немного, и я свалюсь прямо на холодном снегу от усталости, а потому вяло поплелся к отцовскому шатру. Время давно перевалило за полночь, ветер стих, и холод немного спал. Внутри своих «покоев» адар вновь задумчиво глядел на Одинокую гору, сжимая пальцами прозрачный бокал. Он слабо поклонился, заметив меня, и я, прошагав мимо, устроился в его кресле.

— Сын? — подал голос мужчина. — Что-то случилось?

— Ничего, — вымолвил я.

— Где твоя динет?

— Наверняка отдыхает, — покачал головой я.

— Не с Гиллианом ли она? — заметил эллон.

— Не знаю. — Я отвернулся. Да и пусть… Сейчас мысль о том, что Эрианэль может быть наедине со своим товарищем совсем не пугала. Теперь я знал о её чувствах ко мне и доверял ей.

«Сверток!» — вспомнилось вдруг мне, и я ловко выудил из кармана небольшой свиток, аккуратно стянул ленту и развернул пергамент.

Почерк Гиллиана был поистине красив, словно он старательно выводил каждую руну на пожелтевшем листке. С каждой строчкой взгляд мой становился все более хмурым и недоумевающим. Я погрузился в тишину, с жадностью читая каждое слово. И, наконец закончив, я неверящими глазами уставился на лист бумаги…

«Значит, всё это время он был…» — вздохнул я, боясь закончить фразу. «Вот почему он просил отдать письмо лишь после битвы…» — вспыхнул я, представив себе то, о чем писал эльф. «Но как⁈ Невозможно!» — мысли одна за другой рождались в голове и путались между собой.

— Что это? — Отец легко постучал пальцем по желтой бумаге. От неожиданности я прижал сверток к груди. Быстро свернув его обратно и перевязав лентой, я убрал письмо Гиллиана за пазуху и похлопал себя по груди.

— Да так, — как можно более буднично ответил я. Адар изогнул густую бровь, однако не стал допытываться.

— Отдохни. — Он протянул мне небольшую шелковую подушку. — Ты выглядишь утомленным…

Согласно кивнув, я взял подушку и, подложив её под спину, сомкнул глаза. Слова Гиллиана еще вертелись в моей голове, но несколько минут спустя усталость одолела меня окончательно, и я заснул крепким сном.

* * *

Едва заря коснулась неба, отец разбудил меня и велел надевать лучшие доспехи.

Когда солнце почти полностью выплыло из-за горизонта, эльфийское войско уже стояло у подножий Эребора. Отец готовился к битве, да только не с гномами! А гномы вот готовились биться насмерть с нами… На переговоры отправились я, отец и Бард Лучник как представитель людского рода. Аркенстон доверили мне. Взобравшись на могучих коней, я и Бард последовали за отцом, что восседал на своем исполинском олене. Мы двигались медленно, чинно, стараясь не раззадоривать воинственных гномов. Однако у самых врат Эребора, подняв облако пыли и грязи, нас догнали два эльфа: Гиллиан и моя динет.

Я потянул коня за уздцы и подался вперед, тревожно глядя на бесстрашную эллет.

— Эрианэль! — воскликнул я. Ей здесь совсем не место!

— Что ты здесь делаешь, дитя⁈ — вспыхнул адар, словно прочитав мои мысли. — Я ведь велел отправить тебя в Лесное королевство! — сдержанно заметил он.

— Ваш страж не оправдал себя, — с издевкой выпалил Гиллиан. Я бросил на него тревожный, опасливый взор… Эрианэль гордо вскинула подбородок. Я вновь подал голос:

— Ты должна уйти! Здесь опасно! — едва ли не взмолился я, надеясь, что эллет послушает меня. Но взгляд её посерьезнел, а голос стал почти что стальным:

— Я не смогу сидеть за лихолесскими стенами, зная, что здесь сражаются те, кто дорог мне, аранен.

И мне не осталось ничего, кроме как вздохнуть.

— Твое место не здесь, — прохрипел адар. — Сейчас же…

Со свистом пронзив воздух, стрела, направленная к отцу, с треском отлетела в сторону. Мой взгляд устремился вверх. Дубощит, не скрываясь, самодовольно гоготнул.

— Следующую всажу меж глаз, — процедил гном. Я сжал кулаки, выдохнув сквозь зубы. Лучники за нашими спинами молниеносно вскинули луки, отчего гномы, перепугавшись, скрылись за каменной оградой. Злоба наполнила меня, заставив еще сильнее напрячься.

— Эх вы! — недовольно вздохнул Гиллиан. Отец жестом приказал воинам вернуться в прежнее положение.

— Мы хотели сказать, что твоё предложение оплаты было получено и принято, — ровно произнес адар.

— Какой оплаты⁈ — рыкнул Дубощит. — Я вам ничего не давал! У вас ничего нет!

Губы адара лукаво искривились, и он обернулся ко мне. Презрительно глядя прямо в глаза гнома, я вынул драгоценность и покрутил пальцами.

— У нас есть это! — изрек я.

Тьма окутала взгляд Дубощита. Он, будто пытаясь умертвить отца своим взором, неистово впился в него глазами. Молодой гном что-то возмущенно вопил, размахивая руками, покуда его братья презрительно глядели на нас.

— Король может забрать его. С нашего позволения. Но сперва пусть сдержит своё слово. — Бард выехал вперед.

Я ловко подбросил камень в воздух, отчего коротышки на миг замерли, и вновь спрятал его. Дубощит и отец обменивались взглядами еще с минуту. Глаза его, как и душу, полностью поглотила тьма. Проклятье горы… Он злобно произнес:

— Они держат нас за глупцов. Это обман. Грязная ложь.

— Торин! — вмешался Гиллиан. — Посмотри, что с тобой стало!

— Что стало с вами! — прикрикнул один из гномов. — Втёрлись к нам в доверие, а теперь переметнулись на сторону этих, чтобы украсть наши сокровища!

— Аркенстон не покидал эту гору! Это обман! — словно самому себе вторил гномий король. Все приковали свои взоры к Дубощиту. Но вдруг из тени вышел полурослик. Бильбо Бэггинс, как представил его Митрандир.

— Нет, не обман. Камень настоящий. Я отдал его им…

И всё вокруг замерло, затаилось. Потемневший взор Дубощита поначалу полнился непониманием, а затем яростно вспыхнул злобой.

— Я взял его в счёт своей доли! — вежливо ответил хоббит.

— Ты украл его у меня! — Голос гнома стал до ужаса грозным.

— Украл у тебя? Нет… — хохотнул Бильбо. — Может, я и вор, но всё-таки честный вор. Я выбрал его своей единственной наградой!

— Своей наградой? — усмехнулся гномий король. — Ты не достоин никакой награды, жалкий крысёныш!

— Я собирался отдать его тебе. Много раз собирался, но…

— Но что, вор? — перебил его Дубощит.

— Ты изменился, Торин! Гном, которого я встретил в Бэг Энде, никогда бы не отказался от своего слова, не усомнился бы в преданности своих братьев!

— Не смей говорить мне о преданности! Сбросить его с Бастиона! — А гномы боялись и пошевелиться. Дубощит кинулся расталкивать собратьев. — Вы что, не слышали меня⁈ — Но никто не реагировал. — Тогда я сам это сделаю! Будь проклят волшебник, который навязал мне его…

— Отпусти его, или я клянусь, что выстрелю тебе прямо в глаз! — вскрикнула Эрианэль, с треском натянув тетиву. Я испуганно выехал вперед.

— Если тебе не нравится мой взломщик, прошу, не причиняй ему вреда! Верни его мне! — спешный голос старика Гэндальфа раздался где-то за спиной. — Пока что ты ведёшь себя не так, как подобает Королю-Под-Горой, Торин сын Траина! — отчитал его маг, хмуро глядя вверх.

— Никогда больше не буду связываться с волшебниками! И крысами из Шира! — взревел гномий король.

— Так мы договорились? — вновь подал голос Бард. — Мы вернем Аркенстон в обмен на обещанное! Дай нам свой ответ! Ты выбираешь мир… или войну?

В рассветных лучах ворон — черный вестник смерти — опустился рядом с гномьим королем, и взгляд Дубощита поднялся к горизонту. Я обернулся и замер: гномья армия ровными рядами вышагивала по склону. Предводитель их ехал впереди, устроившись на горбе жирного вепря.

— Я выбираю войну, — хрипло ответил гном.

— Железностоп… — пробурчал Митрандир.

Отец помчался меж рядов, отдавая приказы, и воины немедля встали в оборонительную позицию. Я поскакал за ним, следом за мной бросились Гиллиан и Эрианэль, Бард Лучник замыкал нашу цепь. Эльфы, сжимая в руках мечи, угрожающе тыча копьями, быстро зашагали навстречу гномам. Гиллиан, я и Эрианэль остановились позади отца, Бард же присоединился к своему народу.

— Доброго утра! Как ваше ничего? — насмешливым, как у Дубощита, но менее грозным тоном заявил Железностоп. — У меня к вам небольшое предложеньеце, если согласитесь уделить мне малость времени. Будьте любезны убраться отсюда! Вы все, прямо сейчас! — бешено вскричал он, слегка подпрыгнув в седле. Гномы принялись угрожающе бить копьями о землю.

Эльфы со свистом обнажили сверкающие клинки. Люди, столпившиеся впереди, невольно попятились назад, но по приказу Лучника остановились.

— Зачем же так грубо, владыка Даин? — Гэндальф, опираясь о свой посох, вышел вперед. Гном сморщился в удивлении и злостно прокряхтел:

— Гэндальф Серый. — Маг сделал короткий поклон. — Вели этому сброду уйти, или я окроплю землю их кровью! — Гном рассвирепел. Среди людей вновь прокатилась волна негодования.

— Незачем затевать войну между гномами, людьми и эльфами. — Митрандир подошел ближе. — Легион орков уже на подступах к горе. Отзови своё войско!

— Я не отступлю перед какими-то там эльфами, — бросил он, скривившись при последнем слове. — Тем более перед трусливой лесной феей! Он желает зла моему народу… — прошипел гном, не сводя взора своего с адара. — Если он посмеет встать между мной и моими братьями, я раскрою ему башку!

Губы отца скривились в ухмылке, покуда в глазах бушевал гнев. Гном понизил голос:

— Посмотрим, как он тогда будет улыбаться…

В стороне раздался победный клич гномов Дубощита.

Отец выдержанно вздохнул и наклонил голову. Взгляд его потемнел, глаза налились яростью.

— Он явно безумен, — изрек отец. — Как и его кузен!

— Слыхали, парни? — Железностоп поднял вверх свою шипастую кувалду. — К бою! Выбьем всю дурь из этих мерзавцев!

Бешено крича, гномы будто рычали что-то на своем языке, подняв вверх копья и щиты, а затем медленно двинулись к нам. Наши лучники, что стояли в первых рядах, скрылись за спинами эльфов-копьеносцев и зарядили орудия.

— Владыка! — воскликнула Эрианэль, подъехав к адару. — Так нельзя!

— Помолчи, дитя! — отрезал отец сердито. — Ты и так залезла туда, куда не следовало!

Но не успели эльфы и гномы пуститься в бой, как раздался страшный гул, будто из земных глубин. По полю прокатился приглушенный рев, заставив всех обратить свои взоры вдаль. Гнетущая тишина опустилась на мгновенье, и вдруг раздался дикий грохот. Рыча и извиваясь, из-под земли наружу вырвался громадных размеров червь. Я знал, что это за существо, однако прежде никогда не видел своими глазами… Следом вырвались еще несколько громадин. Хладный ужас дыхнул со спины, сковав тело в страхе.

— Да чтоб тебя! — пораженно выпалил Железностоп, и голос его был заглушен треском камней.

Мгновение спустя черви скрылись обратно, и в тот же миг зазвучал вдали рог. Земля затряслась, воздух стал пыльным и затхлым. Свирепый рык донесся до наших ушей, и из отверстий в земле, точно потоки буйной реки, показались полчища орков. Адар замер в ожидании, не сводя взгляда с темных тварей, что стремительно приближались к нам.

— Нужно что-то делать! — затараторила Эрианэль.

Но отец все молчал. Смятение отразилось на лице мужчины. Вдруг, закрыв эльфов собой, гномы выстроились к крепкую железную стену, готовясь принять удар первыми. Теперь уже я попытался вразумить отца:

— Адар, орки на подходе! Гномам не выстоять в одиночку!

Но он молчал и взгляд его быстро бегал с меня на мою динет. Впервые я видел в его глазах растерянность. Я обернулся к эллет, чей взгляд был прикован в сторону орочьего войска. Эльфийка обернулась, решительно сощурилась и, обнажив свой клинок и потянув жеребца за уздцы, с криком бросилась на помощь гномам.

— Нет! — вырвалось у меня. Гиллиан, не долго думая, рванул за ней. Лесной король огорошенно глядел в спины двум эльфам, а затем побледнел от ярости. Ноздри его раздулись, губы сжались в тонкую полоску. Наконец отец проснулся! Пришпорив лошадь, я помчался следом за эльфами.

— В атаку! — загрохотал отцовский голос.

Навстречу нам неслись тысячи тысяч темных созданий. Уродливые, свирепые, дикие, они шли за нашей смертью. Но слышал я за своей спиной топот и звон орудий. Громогласный воинский клич пробудил во мне новые силы, страх отступил. Я обнажил клинки и, с победным криком перескочив через гномов, окунулся в битву.