Сира вышагивала по вымощенной камнем дорожке. Ветер трепал собранные в высокий хвост волосы и распахнутые полы пальто. Щёлкнула рычагом, открывая дверь.

— Ну, привет, подруга! — вместе с Сирой в салон проник морозный воздух и тонкий аромат лилий. Ее любимые духи. — Ты чего собралась в такую погоду загород? Тебя туда и в хорошую то не заманить было.

Тёплые перчатки с окулярами закинула на заднее сиденье и пытливо уставилась на меня.

Смотрю на нее, а у самой глаза щиплет от слез.

Так хочется сжать ее в объятиях. Сказать спасибо за то, что не бросила меня тогда. Что верила мне и поддерживала единственная из всех.

Нас было четыре подруги. Гарпии, так за глаза называли нас в академии. Я, Сира и две кузины — Марша и Янита были самой большой головной болью для всех адептов: от наших острых язычков и шуток мало кто смог спастись. Больше я общалась с Янитой, ей первой рассказала о своих чувствах к Даэлю, а вот Сира моего сердечного порыва не оценила. Вместо поддержки от нее были лишь язвительные комментарии и шуточки. После окончания академии с Сирой мы виделись лишь на приёмах, да иногда пересекались на улицах столицы. И удивительно, что именно одна она навещала меня, пока я ждала своей участи в камере. Много раз спрашивала ее про дядю. С момента моего ареста я ни разу не видела его, а Сира всякий раз уходила от ответа, стоило мне вновь заикнуться о нем. Я так и не узнаю что с ним случилось.

— Хочу голову проветрить. Немного мысли в порядке привести. Думаю, посещение храма мне поможет.

— Что-то ты темнишь, подруга. — Она слишком хорошо меня знает и потому не верит в мои отговорки. — Ты и храм — две не совместимые вещи. Но пытать тебя не буду. Захочешь, сама расскажешь. Лучше скажи, как у тебя с Даэлем?

От неожиданности слишком сильно давлю на рычаг, и нас заносит. Вдавливаю педаль тормоза до упора, успеваю затормозить перед самым поворотом. Едва отдышавшись поворачиваюсь к Сире.

— Да никак у нас с ним. Он как ледяная глыба, которую не так просто растопить и я уже сомневаюсь, что мне эта глыба поддастся. — Как-то даже стало легче после своего признания. Больно только. В сердце словно кинжал проворачивают, стоит мне вспомнить, как он смотрел на эту Шанну. Нет. Ей я его не отдам. Кому угодно, только не ей. — Я, представь себе, даже до использования зелий опустилась.

— А может тебе заставить его ревновать.

Сира развернулась в мою сторону, скрестив руки на груди. На мой почти истерический смех лишь удивлённо приподняла бровь.

— Ревновать⁈ Меня⁈

— А почему бы нет⁈ Помнишь Вернона? — Я кивнула, понимая, куда ведёт подруга. — Он ведь меня терпеть не мог, а через месяц ходил за мной, как привязанный. Так почему бы тебе не попробовать? Ты ничего не теряешь, главное найти подходящий объект. Прям настоящего самца, а не кого-то из этих рафинированных аристократиков.

— Ну, не знаю, Сира, — протянула, косясь в сторону чересчур воодушевлённой подруги. — С Верноном, может, и вышло, а вот с Даэлем мало шансов. Он скорей упакует меня в подарочную коробку, повяжет бантик и отправит меня к сопернику магической доставкой.

— Я тебя не узнаю, Лира! Чтобы ты и не ухватилась за такую идею.

— Ты же раньше была против моего увлечения Даэлем. Считала это прихотью, а сейчас толкаешь меня на его завоевание. Не понимаю.

Сира смотрела почти не моргая. Ее синие глаза потемнели, напоминая предгрозовое небо.

— Я просто поняла что за любовь стоит бороться. Лучше испробовать, все шансы, чем потом жалеть о не сделанном.

В ее словах было много горечи. Она как-то поблекла, сказав это. Из яркой блондинки с вечно смеющимися глазами стала похожа на серую тень самой себя. Правда, быстро взяла себя в руки и широко улыбнулась.

Что же случилось пока мы не виделись?

Если спрошу, она не ответит. Так всегда было. Она не любила делиться своими переживаниями, всегда уходила от ответа, не давала лезть себе в душу.

К Храму вела извилистая дорога, с одной стороны которой чернел обрыв, с другой — стеной возвышался величественный лес. Чем ближе мы были, тем сильней портилась погода. Крупные хлопья снега сыпались с неба, замедляя движение. Успеть бы вообще к ночи доехать, не хотелось бы застрять посреди дороги, где и помощи попросить не у кого.

На душе было не спокойно. Никогда не была трусихой, а тут трясусь как пойманный на краже воришка. Если бы не Сира, давно бы уже повернула назад.

— Кажется, приехали.

Сквозь снежную пелену просматривались величественные стены Храма. Синий мрамор с золотыми прожилками, колонны, напоминающие стволы деревьев, и венчающая свод руна познания.

По преданию, ее начертила сама Богиня Хеса, покровительница Прях, а храм уже воздвигли после, когда жрец-отшельник случайно набрел на это место.

Два перевёрнутых треугольника, вписанных в круг и помещённые в квадрат, ярко сияли, освещая всем путь к храму. По периметру горел магический огонь в металлических жаровнях, образую вокруг себя островки зеленой травы.

На специальной стоянке под навесом оставила виджас, местный смотритель принял у меня ключи и пообещал проверить заряд кристаллов. За труды отсыпала ему пару шекров.

Внутри никаких лишних деталей. По центру огромная чаша для подношений, вырезанная из куска цельного аканита. Под потолком парят серебряные нити, переплетаясь между собой в немыслимые узоры. В стенах небольшие отверстия величиной с палец, куда прихожане прячут свои прошения. Если Пряха решила ответить на него, то бумага начинает темнеть и после превращается в пепел.

Несколько Жрецов крутились возле чаши, натирая ее до зеркального блеска.

К нам медленно семенил главный Жрец, судя по полностью выбритой голове. У остальных волосы в каком-то количестве еще присутствовали, у самых молодых опускались ниже плеч.

— Чем могу служить сиятельные фрессы?

Служитель соединил вместе ладони, касаясь ими своей груди. Серые глаза смотрели внимательно, но без тени любопытства.

— Могу я взглянуть на книгу подношений? — Моя просьба не заставила его удивиться. К книге был доступ у каждого посетителя Храма, отказать они не имели права.

Сделав знак следовать за ним засеменил в сторону ниши, огромное пространство которой занимали книги. На его худой фигуре широкие штаны и рубаха без рукавов колыхались как флаг под натиском сильного ветра.

— Какой месяц вас интересует? — Склоняет голову в ожидании ответа.

— Инир. Подношения в честь Темного дня.

Жрец водит пальцем по корешкам книг, от самых верхних спускаясь все ниже. Если сейчас он скажет, что книги нет…

— Вот, прошу. — Немного потертая книга опускается мне в руки.

Руки трясутся, пока я листаю страницу за страницей. Жрицы вносят записи разными чернилами что облегчает мне работу. Простые подношения в виде шекров вписаны синим цветом, на них не стоит обращать внимания, они не подразумевают под собой никах просьб, только выраженная благодарность. А вот на красных я заостряю внимание. Пряхи могут откликнуться только на стоящее подношение и деньги их не интересуют. Драгоценные камни, редкие минералы и артефакты — все не то. Тот, кто пожелал моей смерти должен был отдать нечто более ценное и редкое.

От напряжения глаза начинают слезиться. Просмотрела пока половину записей, от строчек рябит в глазах, и все больше тает моя надежда найти какую-то зацепку.

Камни друидов, красный огневис из потухшего жерла вулкана, слезы Хесы…

Вот оно! За такое подношение можно и обрезать нить жизни.

В своей жизни я только раз видела слёзы Хесы. Прозрачные камушки, каплевидной формы величиной с ноготь, вмещади в себе частичку силы самой Богини. Их нашли на нашем руднике лет пятнадцать назад. Стоили они баснословных денег, ведь изготовленные из них артефакты обладали бы невероятной силой и, главное, почти не иссякаемой. Но дядя их не продал, я хорошо помню, как он убрал их в сейф наложив отводящие глаз чары.

Сердце колится, кровь стучит в ушах. Сейчас я узнаю имя… Скольжу взглядом по строчкам забыва что надо дышать.

Не может быть?

Пальцы разжимаются. Книга летит на пол, на шум оборачивается несколько Жрецов. Трясущимися руками поднимаю ее и убираю на место.

— Лира, ты в порядке? — Рядом оказывается встревоженная Сира. — Ты бледней выпавшего снега. Что случилось?

Не могу прийти в себя. Не могу даже языком пошевелить.

Киваю в сторону выхода и тяну за собой подругу.

Холод приводит в чувства. Опускаюсь на ступени, и сжимаю голову руками.

Мое имя… Там было мое имя. Почему я не помню? Ведь должна помнить или нет⁈

Одни вопросы на которых у меня нет ответа.

— Сира, можешь мне помочь? — Хватаю ее за руку, притягивая ближе. — Мне надо найти записку с моим прошением. Она должна быть ещё здесь, прошу тебя. Для меня это очень важно.

Она медлит с ответом. Отодвигается и встает, отходя к колонне.

— Хорошо, — Соглашается, бросая взгляд внутрь Храма. — Только надо отвлечь Жрецов, пока я буду чертить руну поиска.

— Сделаю.

Я голой перед ними готова станцевать лишь бы найти эту проклятую записку.

Нам везет. Большая часть Жрецов разбрелась по кельям, двое сидели у чаши, подогнув под себя ноги, и возносили молитвы не обращая на нас внимания, отвлечь требовалось только одного. Направилась к стоящему у статуи Хесы молодому человеку. Она выглядела как живая, вылепивший ее мастер не пожалел времени и сил. Наклон головы, струящиеся до талии волосы, приоткрытые губы открывали ровную линию зубов, а широко распахнутые глаза смотрели цепким взглядом в самую душу. Лёгкое одеяние открывало стройные ноги и плоский живот. В глубоком вырезе проглядывали полушария груди.

— Она прекрасна. — В его голосе сквозило неподдельное восхищение.

— Ум и красота страшная сила. Может прочтете молитву в ее честь. Хотелось бы послушать.

Покосилась в сторону рисующей в воздухе руну Сиры. Встала чуть боком перекрывая обзор Жрецу.

Молодой Жрец прикрыл глаза, не стал опускаться на колени, а согнулся в поклоне перед статуей тихо зашептав слова восхваления.

Дочь Бога Огня и Богини Ветра на божественном пантеоне занимает почётное первое место среди детей истинных богов стихий. Ее не зря чтут наравне с Истинными, благодаря ей была пресечена война между богами, которая затронула и смертных. Приверженцы разных богов схлестнулись в смертельной схватке, отстаивая каждый свою веру. Ей хитростью удалось внести разлад в коалицию богов-заговорщиков и разрушить их изнутри. По одиночке с ними легко разобрались и заточили в царстве вечного Льда. Его, кстати, охраняют василиски.

Начерченная руна мерцала и медленно плыла от ниши к нише. Около нужной она дернулась, ярко вспыхнула и погасла.

Медленно отступила от полностью отдавшегося молитве мужчины, в несколько шагов преодолела расстояние и замерла перед нишей с моей запиской. Чтобы дотянуться, пришлось встать на цыпочки.

Почти истлевшая ткань — признак принятия Пряхами моего подношения и положительный ответ на мою просьбу.

Вдох. Беру в руку записку, ощущая исходящее от нее тепло. Сердце замирает перед выдохом. Пульс стучит в ушах.

Выдох.

Буквы скачут перед глазами.

И всего три слова.

''Разделите мою жизнь ''