Я прижимала ладонь к шершавой стене пещеры, будто надеялась нащупать тайный выступ, но под пальцами была лишь сырая, ледяная порода.

Капли срывались с острых клыков сталактитов и разбивались о камни с тихим, почти насмешливым звоном. Воздух пах плесенью и древней магией — такой густой, что её можно было резать ножом.

Рядом Даэль — его плечи были напряжены, а в голосе сквозила усталость, смешанная с раздражением:

— Здесь ничего нет. Мы теряем время.

Я резко обернулась, сверкнув глазами:

— Нет, он точно здесь! — Я не сдаюсь. Ещё дома, у него, я потратила много сил и слов, чтобы убедить их в своей правоте. И вот мы здесь. Ключ, который я надеялась найти так же легко, как и Печать, затаился, словно добыча в пасти хищника.

Василиск провёл рукой по волосам, и в полумраке блеснули тонкие ледяные искры — его магия реагировала на это место весьма необычно.

— Лира, ты так сосредоточилась на той картине, а что, если это просто картина? И в ней нет никакой подсказки? — Он прикоснулся к холодному камню, посылая по нему поисковую сеть. Белые линии растворились в темноте перехода, не найдя ничего. Опять. — Как она вообще могла знать, о том ключе ты не подумала? Тлена заточили задолго до ее рождения. Или ты что-то не договариваешь⁈

Он так быстро обернулся, что я не успела отступить, и мы оказались очень близко друг к другу.

— Не понимаю о чем ты? — Сердце сбилось с ритма. — Я рассказала все, что видела.

Про нашу истинную связь с Тленом я буду молчать до конца.

Я вспомнила, как шаман смотрел на меня после нашего возвращения. В его взгляде было отчётливое предупреждение, и я без слов поняла, о чём мне лучше не говорить.

В пещере время тянулось медленно. Даже капли со сталактитов, казалось, застывали в воздухе, прежде чем сорваться вниз.

— А если мы ищем не там, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Магические жилы, тонкие, как паутина, мерцали в трещинах камня, сплетаясь в узоры, которые то появлялись, то исчезали.

Внезапно что-то щёлкнуло в моей голове. Перед глазами всплыли детали картины: не сама пещера была главным элементом, а то, что находилось за её пределами.

Прабабка стояла не внутри, а у входа, и у ее ног серебрилась горная речушка, будто нарисованная жидким светом.

Тюрьма Тлена находится на дне озера, и почему бы ключу от неё также не быть спрятанным под водой? Логично. Полагаю да.

Вот почему на картине изображены цепи — это намёк на место его заточения.

— Кажется, я поняла! — воскликнула я, схватив Даэля за рукав. — Мы ищем внутри, но ключ может находиться снаружи. Там, где течёт речка…

Он нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри на жилы, — я указала на мерцающие линии, которые тянулись от стены к выходу из пещеры. — Они не заканчиваются здесь. Они уходят наружу.И на картине… прабабка стояла у воды.

Мы бросились к выходу, едва не спотыкаясь о скользкие камни. Холодный ветер ударил в лицо, как только мы вышли наружу. В тот же миг река вспыхнула призрачным светом, и на руках Даэля засияли руны, словно откликаясь на магию воды.

Вода мерцала, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового, и руны вторили ей в этом танце.

— Вот сейчас ты точно ничего не хочешь мне сказать, — голос василиска звенел сталью. — Лира⁈

Мое имя он буквально прорычал. Хотя должен был прошипеть.

Опять он слишком близко. В глубине его зелёных глаз сверкают серебряные искры, зрачок сужается в тонкую полоску, гипнотически пульсируя.

— Твой предок создал этот ключ и отдал его мне, — слова сами собой срываются с губ. — Думаю, именно поэтому шаман направил тебя ко мне. Без твоей помощи я бы не смогла его отыскать.

— Но это ведь не всё? — смотрит с прищуром, склонив голову к плечу.

— Думаю детали тебе не понравятся.

— А ты скажи, а я решу сам.

У меня возникло такое чувство, что он издевается.

— Ну хорошо. — Я сложила руки на груди и вскинула взгляд. — Твой предок был по уши в меня влюблён, готов был жизнь отдать за меня. Такая правда тебя устроит?

— Вполне, — выдохнул он мне в губы. Его палец дразняще скользнул по ним, вызывая волну томления, и я не смогла сдержать стон. От одного. От одного его взгляда я плавилась, как воск на солнце. — Я предполагал нечто подобное, когда шаман намекнул, что мой предок хотел бы видеть на тебе не сестринские узы.

Вот же… Но я не успела больше ни о чем подумать.

Поцелуй был подобен буре — яркий, обжигающий и беспощадный. В нём была вся его ледяная магия, вывернутая наизнанку: не холод, а пламя, обжигающее до дрожи. Я чувствовала, как по венам бежит не кровь, а чистый огонь. Мир сузился до касания его губ, до того, как его дыхание смешивается с моим.

Его магия пульсировала в этом поцелуе, и я чувствовала её. Она скользила по моей коже, как тонкие нити холода, которые тут же вспыхивали жаром. Казалось, даже воздух вокруг искрился, словно сама природа затаила дыхание в ожидании.

Палец с татуировкой дёрнулся, и кожу словно пронзили раскалённые иглы.

С губ сорвался болезненный стон.

— Потерпи. — Даэль перехватил мои пальцы и зажал между своими ладонями. Легкий холодок прокатился по коже притупляя боль. — Хотел по-другому ее снять, но такую связь не обманешь, если чувства выходят из-под контроля.

Его холод нежно окутывал кожу, и она больше не горела, лишь слегка пощипывало.

Я смотрела на реку, избегая его взгляда. В лучах солнца ее воды отливали серебром, за исключением одного места. В том месте, где русло реки изгибалось, огибая отколовшийся валун, вода словно бы поглощала свет.

— Идем. — Потянула Даэля за руку. Он подчинился без лишних слов.

Стоило его руке коснуться поверхности воды, та забурлила, темнее, как ночное небо, а вместо звезд на ней замерцали руны.

Они вспыхнули внезапно — не ярко, не ослепительно,а словно пробудились изнутри, из самой толщи воды. Тонкие линии проступили на камнях под поверхностью, зазмеились по дну, соединяясь в узор, который жил и двигался, как что-то живое.

Вода вокруг них вскипела, забурлила, поднялась воронкой, и из этого водоворота медленно, неохотно, будто не желая покидать своё укрытие, поднялся ключ.

Василиск сделал ещё шаг вперёд, и вода у его ног мгновенно покрылась тонкой коркой льда — его магия встретилась с древней силой ключа. Тот дрогнул, словно вздохнул, и опустился прямо в подставленную ладонь.

Руны погасли, а затем загорелись ровны, спокойным светом — ключ признал кровь своего создателя.

Над головой раздался раскат грома. Небо, ещё недавно чистое и безмятежное, затянуло серыми тучами. Свет померк, сменившись тьмой.

— Надо уходить, — его голос потонул в раскатах грома. Сотни молний разорвали небо, на мгновение осветив тьму.

Земля задрожала, воздух вибрировал и сгущался. Где-то рядом открылся портал.

Даэля оторвало от меня и потащило по земле. Вода в реке забурлила, зашумела, как сломанный артефакт, и внезапно замерла, будто остановившись.

А потом пространство дрогнуло.

Оно пошло рябью, как поверхность пруда, в который бросили тяжёлый камень, — и в самом центре этой дрожи начала раскрываться арка портала.

Молнии ударили почти одновременно — не с неба, а прямо из портала, рассекая воздух ослепительными зигзагами. Они били в землю, в скалы, в воду, и каждый разряд отзывался во мне гулким эхом.

— Нам и правда пора уходить. — Знакомый голос пригвоздил меня к земле. Домоправительница Ниарона, та что не погибластояла передо мной. Правое немного другая.

Пятно на щеке исчезло, лицо стало более гладким, а волосы потемнели и ниспадали блестящим полотном до самой талии. И она удивительно кого-то напоминала. Настолько, что мне стало не по себе.

— Что уловила сходство⁈ — Женщина приблизилась и молнии двинулись за ней. На ее губах змеилась торжествующая улыбка. — Да, мы и правда похожи, что неудивительно. Ведь твоя мать была моей дочерью, а ты моя внучка.

Мир вокруг меня качнулся. О, нет в обморок я не упала. А хотелось бы. Пространство рядом со мной вспорола молния и затянула меня в портал.

Выйдя из портала, я оказалась в полной темноте. Колени болели от соприкосновения с каменным полом, а в ушах всё ещё звенело после перехода.

Здесь был кто-то ещё. Я чувствовала чужое дыхание и мягкие шаги, разглядеть присутствующего мешала темнота. Но длилась она недолго.

Раздался скрип, перешедший в резкий скрежет, и в глаза ударил яркий солнечный свет.

— Так будет лучше, — повернула голову на звук голоса. Моя новоявленная бабка стояла у окна, закрепляя раскрытые ставни на крюки, торчащие из стены. — Добро пожаловать в мой дом, Лира. Прости, внучкой называть не буду, не горю желанием вспоминать свой возраст.

— Я и не настаиваю. — От яркого света глаза слезились, мешая сфокусироваться на женщине. Ее силуэт расплывался перед глазами. — Вы отлично водили всех за нос столько лет, не побоялись даже сунуться к Стражам и якобы шпионить за культом.

— О, это был мой самый лучший ход. — Не скрывая своего восторга пропела женщина. — Я очень рада, что ты оценила его. В отличие от своей матери, ты гораздо умнее. Я всегда верила, что ты унаследовала мой ум, и, как оказалось, не ошиблась.

От ее похвалы я скривилась.

Взгляд немного прояснился и я смогла рассмотреть комнату. Зная тягу фрессы к дорогим вещам не удивилась обстановке кабинета. Стены, обшитые панелями из ценных пород дерева, создавали атмосферу благородства и монументальности. Дубовый стол, покрытый красным сукном, выглядел солидно и внушительно. Одну из стен занимали полки, уставленные свитками и книгами, настолько древними, что, судя по тусклому свечению, исходящему от их ветхих обложек, их сохранность обеспечивал магический кокон.

— Ты наверно хочешь пить, — женщина подошла к столу и заякгула пробкой в графине. — После перехода всегда мучает жажда. Сядь и попей.

Она сделала шаг ко мне, держа в руке стакан. Мое тело, словно по команде, отступило на пару шагов назад. Ноги наткнулись на кресло, которое стояло позади, колени сами согнулись, и я безвольно опустилась в него под ее удовлетворенным взглядом.

— Вот и умничка. Пей.

И вновь предательское тело послушно выполнило приказ.

Мои пальцы крепко сжали стакан, рука уверенно поднесла стакан к губам, и рот приоткрылся, чтобы сделать глоток. Я понимала, что не хочу пить, но не могла остановиться. Вода с трудом проталкивалась в горло, стекала по подбородку и каплями падала на пол.

Пустой стакан с гулким стуком ударился о подлокотник.

— Как вы это делаете? — К счастью, говорить я ещё могла сама без приказа.

— Ты про контроль? — Хитро улыбнулась женщина. — Кровь, моя девочка. У нас с тобой одна кровь, и мне не составило труда создать привязку. Она уже давно на тебе, а сейчас пришло время ей воспользоваться.

Услышав ее ответ, ощутила, как волосы на затылке встают дыбом.

Про привязки на крови я знала лишь одно — их не разорвать, пока один из связанных не умрет. И не подчиниться приказам я не смогу. Уже не могу. И главное, я совершенно не чувствую связи, и значит, даже попытаться сопротивляться у меня нет шансов. Внутри всё сжимается от бессилия.

— И что теперь? Заставите меня освободить Тлена. — Горло сводит спазмом. — Только у меня для вас одна новость: его искра слилась с моей, и отделить ее у вас не получится.

Хотелось хоть немного подпортить ее триумф. Убрать эту довольную улыбку с ее лица, заставить ее понервничать.

— Я в курсе. И ты права, отделить ее я не смогу. Но он сможет. Вы же с ним истинные. Одно дыхание на двоих, одно биение сердца… И прочая романтическая чушь, которая сейчас сыграет мне на руку. Меня больше ничего не остановит, Лира. Ничто и никто!

Она произнесла это, наклонившись ко мне. Её руки лежали на подлокотниках, и от её близости меня вдавило в спинку кресла.

— Не сомневаюсь, раз уж вы пожертвовали своей дочерью. У меня только один вопрос: это того стоило? Принести в жертву свою плоть и кровь…

Она слегка наклонила голову, словно прислушиваясь не к моим словам, а к чему-то далёкому, что звучало только для неё.

— Стоило… — Она усмехнулась, в ее глазах зажёгся алчный блеск. — Власть всегда стоит жертв. Любых жертв. Думаешь, я не любила твою мать? О, нет любила. Как и ее отца когда-то. А он не задумываясь вышвырнул меня из своей жизни, высмеяв перед Забытыми моё предложение разбудить Тлена. Назвал меня сумасшедшей, а мою идею бредом. И где он сейчас? А они? — Она истерично рассмеялась, запрокинув голову. Её смех вызвал у меня волнение, словно натянутая тетива. — Я докажу им, что это был не бред.

— Кому им⁈ Они этого не увидят, сидя в ледяных саркофагах. Доказывать некому.

Она отшатнулась от меня, а потом ударила себя кулаком в грудь и рявкнула, как хорс перед броском:

— Мне! Это надо мне! — Еще немного, и она брызгать слюной начнет, как сумасшедшая в момент припадка. — И они увидят. Там, сидя в своей ледяной скорлупе, они содрогнутся от моей власти. И поймут, что я была права.

В её взгляде уже не было ничего человеческого — только торжество, холодное и беспощадное, как лезвие клинка.

Похоже, травма, нанесённая ей моим дедом, хорошо так повредила ей психику. Родственнички у меня как на подбор, теперь понимаю, в кого я такая зацикленная, только в моем случае обошлось без фанатизма, правда, для этого мне несколько раз пришлось умереть. Так что ещё малой кровью отделалась.

— Ты ведь по картине догадалась, где искать ключ?

Она так быстро перепрыгнула на другую тему. Лицо вновь стало безмятежным, а из глаз исчез фанатический блеск.

— Откуда вы знаете про нее? В Зал Памяти доступ имеют только ЭссАрди.

— Тут мне повезло. Ваше семейство в честь юбилея рода открыло двери для всех желающих. Вот тогда-то я и поняла, почему все мои попытки с искрой терпели неудачу. Я узнала браслеты на твоей прабабке и поняла, из какого рода была его истинная. Мне нужна была кровь ЭссАрди. Вот тогда-то у меня и созрел план, в котором дочери я отвела главную роль.

Она говорила, словно выплескивая наружу всё, что накопилось в ней за долгие годы. Ходила по кабинету и говорила, и говорила. Не замолкая, чтобы передохнуть.

Моя мать тоже пила кровь богов, но в малых дозах и взрослела медленнее. Поэтому в моих воспоминаниях из приюта я видела ее подростком. А та женщина, казнившая парня, сейчас была передо мной. Вот кто был моей родственницей, в чьё видение я попала. Даэль оказался прав.

Записанный случайно разговор отцом и предрешил его судьбу. Изначально она не планировала его убивать, как и мою мать, но, поняв, что он узнал больше, чем нужно, решила от него избавиться. А ритуал с жертвоприношением был отличным прикрытием. Никто не заподозрил, что главной целью был ЭссАрди.

Она упивалась каждым словом, каждой своей победой, начиная от удачно подстроенной встречи с моим отцом, подсаженной искры и кончая ликвидацией всех, кто мешал ей на пути к величию.

Но больше всего она, как ни странно, гордилась мной.

Ее впечатлил мой договор с Пряхами, о котором она, к моему удивлению, знала, как и о том, что я прибегала к помощи Хранительницы и смогла докопаться до истории с жертвоприношениями. Она знала обо всем, что происходило, и не мешала. Её логика во многом напоминала логику шамана. Единственное отличие — он опасался, что его вмешательство может привести к непредсказуемым последствиям, а она не препятствовала моему стремлению привести её к разгадке.

И на этом этапе выигрывала пока она.

— Хватит на сегодня разговоров. Завтра у нас тяжёлый день. — Я не заметила как за окном уже опустилась ночь. От сидения в одной позе всё затекло, но пошевелиться я не могла. — Отдыхай, Лира.

Снова она отдаёт приказ, и моё тело вновь повинуется. Веки словно засыпает песком, и сознание медленно угасает.

Тьма обволакивала меня, словно густой бархат, тяжёлый и липкий, не дающий сделать ни вдоха. Приказ звучал в голове, как отдалённый, но неумолимый набат.

Я сопротивлялась. Пыталась, по крайней мере, отсрочить свое падение в сонную бездну.

Услышала, как оконные створки распахнулись с глухим стуком, впечатываясь в стену.

И вдруг почувствовала запах… Запах моря. Он врезался в сознание, солёный, резкий, будто шторм ворвался прямо в комнату. И шум волн — не тихий шёпот, а глухой, ритмичный рокот, от которого вибрировали стены.

Если мы сейчас у моря, то выходит на южном побережье, а это очень далеко как от столицы, так и от места, где мы нашли ключ.

Но главное, каким образом ей удалось настроить портал на такое расстояние?

Я не видела у нее в руках никакого артефакта, способного создать такой переход, а если только подумать, что она создала его черпая силу из искры, то страшно представить, насколько она сильна.

Сон захватывал в свои тиски все сильнее.

Я чувствовала как мое тело слабеет, безвольно распластавшись в удобном кресле.

Шепот раздавшийся неожиданно сначала показался мне галлюцинацией. Игрой воображения. Но вслед за шепотом пришел холод. Он лизнул кожу длинным и шершавым языком.

Хран⁈ Быть не может!

В сознании вспыхнула его тревога — острая, колючая, как ледяные иглы. Он пробивался сквозь пелену морока, рвал её когтями и зубами, и от этого в висках пульсировала боль.

— Где ты? — его голос ворвался внутрь с яростью и отчаянием.

Я пыталась собрать мысли в кучу, выдавить хоть что-то, что поможет ему найти меня.

Дать какую-то зацепку.

— Пахнет морем… — прошептала я, вкладывая в эти слова всю силу, какая ещё оставалась. Губы едва шевелись. По губе стекала горячая струйка крови. — Шум волн… будто они бьются о скалы… не о песок… о камень.

Сон тянул меня вниз, в чёрную бездну, где не было ни мыслей, ни чувств, ни имени. Я чувствовала, как пальцы слабеют, как веки тяжелеют, как приказ снова начинает звучать громче, перекрывая всё остальное.

Но я стиснула зубы и в последний раз бросила в темноту:

— Найди меня, Хран. Я здесь… я на маяке…

Не знаю как, но в последний момент я вспомнила про это место. Мама возила меня сюда лишь однажды, и то мы только смотрели на маяк с расстояния. Она не решалась подойти к нему. Мы потоптались неподалёку, но она так и не собралась с духом войти.

Думаю, это был ее дом. Их дом.

В лицо ударило ледяной крошкой, и сон всё же взял надо мной вверх.

Мне пришли не сны, а видения — отголоски прошлого, которые звучали в звенящей темноте, наполняя её чарующим великолепием.

Все мои прожитые жизни, сплетённые в калейдоскопе времен, пронеслись передо мной. Пугающие, дарующие спокойствие и надежду, пробуждали во мне бурю эмоций.

Даже увидела свою первую встречу с Хранительницей. Я отнюдь не была напугана в тот момент, скорей зла и разочарована как собой, так и тем, что она допустила мою смерть. И я не просила, взывая к ней о помощи, а буквально требовала вернуть меня на новый виток времени. В моих мыслях в тот момент билось только одно желание — Даэль. Я жаждала им обладать, покорить его, заставить полюбить себя. Он и правда был моей навязчивой идеей. В какой-то мере мне это и помогло.

Утро обрушилось внезапно. Меня выкинуло из видений в суровую действительность, как выброшенную штормом рыбу на морской берег.

Сразу же перед глазами обнаружилась моя бабка. Выспавшаяся, с довольной улыбкой на лице и чашкой кофе в руке. Его аромат щекотал нос одним только запахом, прогоняя сонное наваждение.

— Как спалось? — Поинтересовалась моя родственница без тени заботы на лице.

Сделав глоток бодрящего напитка из чашки, она поставила её на стол и, опершись на него бедром, сложила руки на груди.

На поясе тихо позвякивали ловцы душ — ровно четыре, по числу проведённых ритуалов. Каждый из них хранил в себе отголоски чужой боли, шёпот клятв, обрывки чужих судеб… и напоминал о неотвратимости судьбы.

Кожаные браслеты на шее и запястьях плотно облегали кожу, защитные руны на них едва заметно мерцали тусклым, почти угасшим светом.

Она чуть шевельнула ногой, и в высоких голенищах сапог мелькнули рукояти стилетов: чёрные камни в навершиях казались кусочками застывшей ночи.

Подготовилась она не хуже любого боевика, идущего в бой.

— Бывало и лучше. — Я попыталась пошевелиться, но, как и ожидалось, не смогла даже пальцем пошевелить. Тело настолько онемело, что если бы я могла контролировать его, то упала бы на пол безвольной куклой. — Не ожидала, что вы привезёте меня к себе домой. Я ведь права, это ваш дом?

— Догадливая девочка. — Довольная улыбка скользнула по ее губам. — Это место несколько веков как мой дом, я срослась с ним и душой и телом. Он буквально стал артефактом дающим мне силы. А знаешь, что самое интересное в этом месте, моя девочка? — Мой ответ ей совершенно не требовался. — Здесь сходятся магические потоки, образуя аномальное кольцо завихрений порталов, отсюда можно попасть в любое место, невзирая на расстояния и магические барьеры. И попасть сюда можно, только зная координаты аномали. Как понимаешь, знаю их только я. Так что можешь не надеяться, что твой василиск найдет тебя.

Василиск, может быть, и нет. А вот Хран… Хран сможет преодолеть пространство, несмотря на аномалию, он сам как аномалия, способная появляться, где захочет. И он был моей надеждой. Пока единственной.

— Думаю, просить тебя быть хорошей девочкой и не мешать мне ничего не даст. Так что побудешь пока под моим контролем еще немного. — Взмах ее руки, и меня подкидывает с кресла. Как кукла на шарнирах, переставляю ноги и иду к двери. — Тлен нас уже заждался и больше всего тебя не так ли моя девочка.

— Может хватит меня так называть! — Каким-то чудом мне удалось повернуть голову и ггромко рыкнуть на неё. — Я не ваша девочка. Никогда ей не была и не буду. То, что у нас одна кровь, всего лишь досадное недоразумение и не более. Вы вообще с самого начала использовали меня как сосуд и жертвенную кровь для ваших планов о покорении мира. Так что не надо этого сю-сю, звучит фальшиво.

Ее лицо на миг окаменело. Каким-то образом мои слова ее задели, и сквозь холодную маску проступили чувства.

— Жаль, что ты так думаешь. — Обронила она дрогнувшим голосом. — Хоть ты и не поверишь но я тебя люблю, ты моё главное чудо.

— Конечно, я же удачный сосуд, который вы сделали собственными руками. — Съязвила, смотря ей прямо в глаза.

В глубине маяка раздался тихий переливчатый звон — словно натянулась невидимая струна, готовая вот-вот сорваться в пронзительный крик.

— В первую очередь ты моя внучка Лирана. Моя плоть и кровь. И твоя истинная связь с Тленом даёт нам обеим шанс на величие. Тебе стоит только захотеть и встать со мной на одну сторону. Подумай, пока у тебя есть время.

Я лучше подумаю, как скинуть с себя связь подчинения, которой с каждой минутой всё тяжелей сопротивляться.

Выйдя из помещения, я убедилась, что была права. Это действительно оказался маяк — тот самый, до которого мы так и не дошли с мамой.

Ветер ударил в лицо солёной ладонью, срывая остатки сонной хмари с мыслей. Под ногами сочная зелёная трава, осыпанная росой, словно драгоценными камнями.

Внизу, у подножия утёса, цепь из лунных камней уходила в воду, тускло мерцая даже при дневном свете. Волны с глухим рокотом бились о камни, будто пытаясь что-то выговорить — и в этом рокоте чудился отголосок того самого переливчатого звона из маяка.

Не сразу поняла, что это Хран так даёт о себе знать.

Только ощутила уже знакомый колючий холодок на затылке — будто по коже провели льдинкой, острой и тонкой, как лезвие. Он не кричал, не рвался в сознание, не пытался сломать чары своей силой. Он просто… был. Тонкой, упрямой нитью, прошившей сквозь пространство услышав мой зов.

Дышать сразу стало легче. Чтобы сдержать улыбку, я закусила внутреннюю сторону щеки и опустила голову, скрывая лицо за разметнувшимися волосами.

Холодок скользнул ниже, по позвоночнику, и вдруг рассыпался тысячью крошечных иголочек — и в этот миг связь сковывашая меня рванула раздирая меня на куски.

Магур обернулась на мой хрип. Ее глаза изумлённо расширились, а лицо исказилось в жуткой гримасе злобы.

Руны на ее браслетах вспыхнули, воздух дрогнул от выброса магии, и в мою сторону полетел ослепляющий сгусток смертоносной силы. Но целилась она не в меня, а в материализовавшегося за моей спиной Храна.

Огромный змей обвил меня хвостом настолько бережно, что ни одна его заточенная чешуйка не царапнула мою кожу. Резкий рывок, и мы летим с утеса прямо в объятия беснующихся внизу волн.

Над нами сомкнулись холодные темные воды, утягивая нас на самое дно.

Давление стискивало грудь, будто сама пучина хотела выдавить из лёгких последний воздух. В этой бездонной ловушке, мир сузился до биения сердца, до судорожного желания вдохнуть, до упрямого отказа сдаваться.

Вокруг клубилась тьма — густая, маслянистая, в которой тонули даже отблески магии.

Хран выплевывал морозные струйки магии, которые тут же поглощала пучина.

Было страшно. Перед глазами начали свой танец черные мушки, давление давило на уши лишая мне еще и слуха. Каждый вздох казался для меня последним. Но, как ни странно, я еще была в сознании.

И вдруг яркий свет прорезал толщу воды. Всполохи магии набирали силу, создавая завихрение портала. Он раскрылся перед нами серебристой спиралью, в которую Хран и нырнул, утаскивая меня с собой.

Мы перескакивали из одного портала в другой. Из одной водной стихии в другую. Реки, озера, моря — всё слилось перед глазами в один сплошной поток.

Каждый переход бил по нервам, как ледяной хлыст: воздух исчезал, уступая место воде, а вода тут же срывалась в водоворот, чтобы швырнуть нас в новое место. В ушах стоял гул — то ли от скорости, то ли от самой магии, что трещала по швам, не выдерживая такого ритма.

Перед глазами мелькали обрывки пейзажей: пенистый край бурной реки, гладь горного озера, чёрная пасть моря, где даже звёзды тонули, не успев отразиться.

Пару раз я проваливаюсь в небытие, сознание просто не выдерживало таких скачков в пространстве. А еще меня тошнило. К счастью, в желудке ничего не было, кроме воды, которой я успела наглотаться, и позывами все и ограничивалось.

— Ещё один! — прошептал голос у меня в голове. Я кивнула, давая понять что услышала.

Очередной портал распахнулся — не сияющей аркой, а рваной трещиной в самой вводе, из которой бил яркий свет. Хран рванул в нее, собирая все силы, которые, судя по всему, были у него на исходе.

Мегя выплюнуло из портала скомканный комок бумаги.

Я рухнула на острые камни у самой кромки озера, и воздух с хрипом ворвался в лёгкие. Камни впивались в ладони, но я даже не почувствовала боли — только эту пьянящую, почти невозможную сладость обычного дыхания. Упала на спину и, раскинув руки, уставилась в небесную синеву, жадно глотая воздух.

Как же вкусен он был!

Хран завис в воздух и его чешуя мерцала в дневном свете — то вспыхивая холодным серебром, то уходя в глубокий сине-фиолетовый, словно в ней прятались отголоски всех тех вод, сквозь которые мы прошли. Он выглядел измученным и подавленным.

— Хран иди отдохни. Твоя помощь нам ещё понадобится. — В поле моего зрения появились ноги в высоких ботиках с металлическими набойками на носах.

— Даэль… — Голос сорвался и забулькал. Я перевернулась на бок, отхаркивая жидкость, рванущую из горла. — Я думала, вы не сможете меня найти. Она хорошо подготовилась. Ты был прав, Магур не умерла тогда, она просто затаилась, ожидая, когда мы найдем ключ. И теперь этот ключ у нее.

Когда Магур появилась у пещеры в тот раз, в портал она утащила не только меня, но и ключ.

— С ней я просчитался, — с недовольством произнёс василиск, — купился как сопливый практикант на рассказ. И упустил время.

— Не только ты купился. — Опираясь на руки, встала на колени и немного отдышалась. Горло еще дрожало от выплеснувшейся из него воды. На языке застыл вкус соли и тины. — Ее рассказ звучал уж очень убедительно, да и причин ей не верить не было. Сейчас лучше подготовится к ее появлению, рефлексировать будем потом. Где кстати остальные?

У озера мы были вдвоем. Правда, природа за короткий срок вокруг сильно изменилась. Исчез снежный покров, ели скинули с себя белоснежное одеяние и щеголяли по-весеннему яркой зеленью.

А гладь озера, ещё недавно живая и подвижная, теперь была скована льдом — плотным, зеркальным, обманчиво спокойным. В нём застыли отблески неба, и казалось, что под этой ледяной коркой прячется целая вселенная, замершая в ожидании.

Ветер скользнул над озером, тронул ледяную поверхность, и по ней пробежала едва заметная трещина — тонкая, как паутинка, но от неё по спине пополз холодок. Мокрая одежда и без того противно липнущая к телу сковывала каждое движение, будто пыталась удержать меня на месте.

Довольно резво вскочила на ноги, не отрывая опасливого взгляда от трещины. Мне померещились ввспыхнувшие в ее глубине красные отблески.Зажмурилась до рези в глазах и, приоткрыв один глаз, глянула на озеро. На ледяной глади играли солнечные блики, и только. Выдохнула и повернулась к василиску.

— Так где остальные? — Повторила свой вопрос.

Даэль отвел взгляд от озера, с которого тот всё это время не сводил глаз.

— Я отправил их к Ледяной тюрьме для усиления защиты. Здесь, — он кивнул на озеро, — мы справимся вдвоем. А если Тлен вырвется, то рванёт он первым делом к тюрьме.

— Почему туда? — Странная логика вырваться из одной тюрьмы, чтобы тут же рвануть в другую, а не в безопасное место, где можно восстановить силы.

— Как выяснилось, не со всеми на Пантеоне у него были натянутые отношения, кое с кем он состоял в дружеских отношениях. Так что, если он освободится, ему понадобится сильный союзник, а не просто человеческая душа, хоть и с божественной кровью в жилах.

— И целью его будет один из Забытых. Не ошибусь, если скажу, что шаман раскрыл такую возможность.

— Ты права. — Подтверждает мои слова василиск.

— Страшно представить, о каких еще подводных камнях в этом деле он молчит. Встряхнуть бы его хорошенько.

Даэль коварно улыбнулся:

— Не только тебе этого хочется. — Он скинул плащ оставшись в одной рубашке и штанах из тонкой кожи. Рукава закатал по локоть и встряхнул руками. Тонкие голубоватые нити магии повисли в воздухе. — Если есть силы, Лира, то помогай, будем плести кокон для погружения.

Я сжала зубы, прогоняя дрожь, и кивнула, хотя пальцы всё ещё плохо слушались. Если бы сил у меня не было, я бы все равно пыталась бы ему помочь. Просто второй барахтаться под водой, не имея возможности полноценно дышать, меня бы убило.

— Тогда смотри и повторяй, — сказал он, опуская ладони так, что нити потянулись от его пальцев, словно тонкие ледяные струны. — Считай удары сердца. На каждый третий — добавляй свою линию. Закупоривай каждый стык чтобы воздух не мог просочиться.

— Раз… два… три, — прошептала, и на третьем ударе сердца потянула собственную линию магии. Та вышла неровной, дрожащей, будто боялась соприкоснуться с его силой. Линия послушно легла поверх его, сплетаясь в узор, похожий на морозный рисунок на стекле.

Над нами медленно сгущалась полупрозрачная оболочка, мерцая голубоватыми прожилками.

Не делая последнего закрепляющего паса Даэль перебрасывает свои нити мне в руки, а сам идет к озеру. Опускается на корточки и простирает ладони над ледяной коркой. Слышится треск. По льду бегут тонкие, как паутина, трещины, расходясь кругами от невидимого центра. Голубоватое сияние вспыхивает под коркой, проступая сквозь мутную толщу.

Треск нарастал, лёд вздыхал, стонал, раскалывался — и вдруг с оглушительным хрустом разошёлся широкой полосой, обнажив тёмную, ледяную пасть провала.

Он резко отдёрнул ладони и вскинул голову. Я поняла его без слов и данулась в его сторону. Кокон плыл за мной, мелодично позвякивая нитями.

Даэль ппотянул свои нити, уже шагая вперёд, прямо в тёмную гладь, и кокон послушно потянулся за ним, обволакивая нас обоих дрожащим светом.

— Держись, Лира, — бросил он через плечо. — Сейчас будет глубоко.

И мы ушли под воду — в тишину, в холод, в то место, где либо все кончится нашей победой, либо станет местом нашей гибели.