Треск поленьев в камине, жар огня и терпкое вино в бокале — вот мои спутники в последние два часа. Два часа, которые я провела, пялясь в окно, цедя вино мелкими глотками.

На столике ждала своего часа книга нашего рода.

Я открывала ее первый и единственный раз в пятнадцать лет. Хотела понять, на кого из Эсс Арди я больше всего похожа.

Оказалось, что на мою прапрабабку, причем я ее точная копия. Начиная от цвета волос, фигуры и кончая разрезом глаз. Вот только характеры у нас были разные. В родовой книге была полная информация о каждом, вплоть до мельчайших подробностей, таких как предпочтения в еде, интересы, хобби, любимые книги и даже любовные увлечения.

Так вот, моя прапрабабка была тем еще нежным цветочком с тонкой и трепетной душой, что в корне не совпадало со мной.

Я вскользь прошлась по ее биографии, меня больше интересовала другая женщина.

Информация о ней занимала куда больше страниц, но того, что меня интересовало, там не было.

Ни слова, ни намека на наш общий дар.

А я ведь пыталась несколько раз за эту неделю понять, как им пользоваться.

Снимала браслет, позволяя рунам расцвести холодными узорами на моей коже. Прислушивалась к ним в надежде почувствовать что-то типа отклика, пробовала пропускать через них свою магию, используя простейшие заклинания, и получила только легкое обморожение пальцев вкупе с истощением искры. После него два дня провалялась пластом, каждое движение мне давалось с большим трудом и болью.

На мое счастье, дядя отбыл по моему настоянию в поместье вместе с Азалой и не стал свидетелем моих неудачных экспериментов.

Руны и сейчас приятно холодили кожу, пока я вертела в руках браслет, ища в нем хоть какие-то подсказки.

Одну я все же нашла. Он был не из серебра, как я полагала.

Ночью я оставила его на тумбочке, и стоило луне во всем ее великолепии после перерождения взойти сияющим диском на черном холсте неба, браслет в ее свете завибрировал, словно переполненный магией артефакт, и засиял, ослепляя до рези в глазах.

Серебро так себя бы не вело. Оно хуже всех взаимодействует с магией, по этой причине в создании артефактов его и не использовали.

Утром я проштудировала дядину книгу по артефакторике и нашла… Нашла упоминание о редком металле, из которого были выкованы божественные клинки, один из которых был найден людьми и переплавлен. Попасть он мог только в руки императорской семьи, значит, и браслет отлили из него. Этим и объяснялась его реакция на лунный свет. Клинки ковали из ее пыли.

Отложила родовую книгу и поднялась, разминая затёкшие ноги.

Взяла пару поленьев и подкинула в камин к тем, что уже превратились в чёрные головешки. Огонь с жадностью поглощал новую порцию дров, рассыпая искры на решётку и наполняя пространство треском.

Сразу стало как-то уютнее. И теплее.

К холоду как таковому я уже привыкла и даже никак не реагировала на него, но вот руны… Они источали немного другой холод. Он пробирал до самых костей, проникал в каждую клеточку и каплю крови и касался самой души в попытке заковать ее в ледяные оковы.

В коридоре послышалксь тяжёлая поступь Наэша. Он возвращался из винного погреба, куда я послала его подобрать бутылку вина для ужина. Особенного ужина, на котором я планировала наконец всё рассказать Даэлю.

Сира и Моррани, словно сговорившись, убедили меня с ним поговорить. Думаю, и правда время пришло.

Слишком непредсказуемо могут развиваться события, а моя память довольна разрознена, чтобы полагаться на нее. Я даже не знаю, было ли уже нечто подобное, что произошло неделю назад в тайном месте под памятником. Трупы, кстати, так и не обнаружили, что не удивительно. Однако удивительно, что не было зафиксировано ни одного сообщения о пропаже людей, а ведь в ту ночь на месте там находилось довольно много людей.

Как будто они были невидимками, чьё исчезновение никто не заметил. Ни друзей, ни семьи, ни знакомых, никого, кто бы стал их искать. Возможно, так и было, кто знает.

Родовую книгу вернула на место, ничего интересного для меня в ней нет. Да и глупо было надеяться. Мне бы больше помог дневник Патриции, вот где было бы хоть что-то о нашем общем даре. Осталось дело за малым — найти его.

Неожиданно раздался стук дверного молоточка.

Гостей я не ждала, а для Даэля слишком рано. Из коридора доносились голоса, потом быстрые шаги, и дверь без стука распахнулась. Я едва успеланнадетьь браслет на руку, как в кабинет вошел Даэль.

— Надеюсь, не помешал, — оглядывает кабинет, словно не вовремя вернувшийся муж в поисках любовника жены.

Он принес с собой аромат хвои и свежести. На меховом воротнике пальто таяли снежинки, превращаясь в прозрачные капли. Сегодня снова пошел снег. Он начался с самого утра и не прекратился до сих пор.

— Я ждала тебя к ужину, но если тебе не терпится, можем поговорить и сейчас. — Ответила вполне непринуждённо, стараясь незаметно натянуть рукав на запястье. Руны еще не полностью «потухли». — Хочешь чего-нибудь выпить?

Не дожидаясь ответа, подошла к бару.

Я знала, что он предпочитает тоньяс на меду, а у дяди как раз была бутылочка.

— Выпьем вечером, Лира, а сейчас я хочу, чтобы ты пошла со мной домой к Ниарону. Хочу разобраться кое в чем.

— В чем разобраться? — с громким «чпок» пробка покидает горлышко бутылки, и в нос ударяет медовая сладость. — Ниарона сейчас нет в городе, я думаю, он и о смерти своей экономки не знает.

— Вот с ее смертью как раз и придется разобраться. Я уже не так уверен, что это именно ее труп у нас в морге.

Бутылка выскальзывает из рук и с громким стуком падает на пол.

— Осторожней. — Даэль в два шага оказывается рядом со мной и аккуратно отодвигает строну. Я же нахожусь в каком-то ступоре после его слов. — Не поранься. Я сам уберу.

Стягивает перчатки, открывая все еще наполненную чернотой татуировку на руке, и кидает их в кресло, следом сбрасывает пальто и приседает над разбитой вдребезги бутылкой.

Проводит над осколками рукой. С пальцев срываются серебристые нити магии, касаясь стекла и пролитого алкоголя, они превращают их в ледяную крошку.

Взмах руки, и крошево летит в камин. Огонь в камине ярко вспыхивает, обдав жаром, и наполняет комнату ароматом меда.

Жаль бутылку. Хороший был тоньяс.

— Почему ты сомневаешься? — Вскидываю на него взгляд. — Ты ведь опознал ее.

— Я опознал ее только по одежде и родимому пятну. Вернее его части. Само лицо разбито до неузнаваемости. А слепков ее ауры для точной идентификации у нас нет. Возможно, найдём что-то в ее комнате, что поможет подтвердить личность трупа, но я сомневаюсь.

— Что найдём?

Он приблизился, внимательно вглядываясь в мое лицо. От его пристального взгляда стало не по себе. Слишком подозрительно он смотрел.

— Что я прав, и экономка Ниарона обвела нас вокруг пальца. — От его близости становится жарко. Или это от камина. Огонь там просто разбушевался, подпитанный алкоголем. — Иди переоденься, я подожду.

Я не сразу поняла, почему он отправил меня переодеться. Только взглянув на себя в зеркало, оказавшись в спальне, поняла причину — у меня кофта просвечивала. Похоже, Даэль заморозил не только пролитый на пол алкоголь, но и тот, который попал на меня. А жар от камина только усугубил ситуацию, и я, можно сказать, сверкала всё это время грудью перед его носом. Кофту-то я надела на голое тело.

Переоделась в теплый свитер и легкую куртку, уже спускаясь по лестнице, поняла, что домашние замшевые туфли — не самый лучший вариант для выхода на улицу.

Но именно в них я и выскочила на улицу. Даэль уже ждал меня у своего виджас,а нетерпеливо постукивая перчатками по ладони.

— Может, хоть сейчас скажешь, с чем ты меня поздравляла? Я, если честно, так и не понял тогда твое сообщение.

— Давай оставим этот разговор до вечера. — Одним словом тут не обойдешься. Мой ответ потянет еще кучу вопросов, отвечать на которые еще не время и не место.

— Начинаю ждать нашего ужина с нетерпением. — В его голосе послышалась ирония.

— Поверь, ты его не забудешь.

Он хмыкает с каким-то недоверием и возвращает все внимание к дороге.

Дороги свободны, и светофоры как по заказу переходят на зелёный, стоит нам к ним подъехать.

Тишина в салоне начинает давить, она становится осязаемой, и хочется хоть чем-то ее нарушить. Но я упорно молчу, хотя в голове и крутится ни один десяток вопросов.

Если Даэль окажется прав и фресса Магур не мертва, а просто имитировала свою гибель, к ней возникает очень много вопросов. Меня до сих пор смущает тот случай в кабинете Даэля и ее наспех придуманная история в оправдание своего визита. И как мне тогда показалось, она довольно непринуждённо чувствовала себя в обществе Шанны. Чего только стоили их переглядки, когда они искали ответ на вопрос василиска о их нахождении в его кабинете.

Там, где Шанна, подозрениям всегда есть место.

На крыльце дома Ниарона все еще стояли горшки с

еловыми ветвями, а гирлянды украшали входную дверь и окна.

Странно, почему их ещё не убрали?

Пока я разглядывала праздничную атрибутику, Даэль уже постучал в дверь, и было слышно, как внутри дома зазвенели колокольчики.

— Надеюсь, прислуга не разбежалась в отсутствии хозяина и экономки.

На мою реплику от Даэля последовало не присущее ему фырканье.

За дверью раздались шаги. В двери повернулся ключ, и та распахнулась. В проеме показалось напуганное лицо старшей горничной.

— О, фресса Эсс Арди. — На ее бледном лице появилась робкая улыбка. Она шире распахнула дверь, пропуская нас в дом. — Прошу, проходите. Вы представить себе не можете, как я рада вас видеть. Фресса Магур исчезла, а вчера нас вообще пытались ограбить.

— Ограбить? Вы заявили о происшествии? — Даэль напирает на горничную заставляя ту нервничать еще больше.

— Да… Нет… То есть мы сообщили, конечно. — Она запиналась на каждом слове и бледнела на глазах. — Мы сообщили хозяину, но ответа от него ещё не было.

— Выходит, заявление не подали. — Она отрицательно мотнула головой вцепившись в передник дрожащими пальцами. — Фресса Магур перед своим уходом сообщила, куда собирается?

Пока Даэль «пытал» девушку, я бегло осматривала дом. В отсутствии экономки прислуга не распоясалась и не забывала убираться. Паркет натерт до блеска, на поверхностях ни пылинки, да и тяжелые портьеры на окнах пахнут свежестьюью.

— Сказала, что поедет к родственникам, и мы все удивились этому.

— Почему это вас удивило? — Включилась в разговор со своим вопросом. — На праздники многие уезжают к родственникам, в этом нет ничего необычного.

— Она никогда о них не упоминала, ни слова, ни полслова за всё время про них не сказала. А тут резко сорвалась, даже вещи не взяла с собой. Ушла с одной сумкой, хотя сказала, что на пару дней уезжает.

И правда удивительно.

Так же, как и приход к Даэлю с ее надуманной отговоркой.

Девушка наконец перестала мять свой фартук, которому требовалась повторная глажка.

— Нам надо осмотреть ее комнату. Проводите?

Она кивнула Даэлю и попросила следовать за ней.

Пока шли, она рассказала о ночном происшествии, которое всех больше встревожило, чем напугало.

Кто-то взломал заднюю дверь и проник на кухню, ничего не взяли, но основательно там все перерыли. В прачечной тоже царил хаос, некоторые бытовые артефакты вывели из строя, другие просто сломали.

Прямо диверсия какая-то.

Горничная довела нас до комнаты сбежавшей экономки. В то, что она умерла, я теперь тоже не очень верила. Дверь поддалась без проблем, даже на ключ не была закрыта.

Уютная комната, хоть и небольшая.

Кресло у окна, рядом небольшой круглый столик с раскрытым томиком стихов и кувшином воды. За ширмой пряталась кровать, накрытая лоскутным одеялом. У противоположной стены платяной шкаф. К нему я и направилась. Ничто так не говорит о человеке, как его одежда.

— Ух ты! — вырвалось у меня непроизвольно при виде забитого дорогой одеждой шкафа. Тоже, к слову, не дешевого. На внутренней стороне дверцы был оттиск герба торгового дома, у которого этот шкаф и заказали.

Я перебирала вешалки с одеждой, поражаясь дорогим тканям, из которых были пошиты платья и костюмы. Для экономки слишком дорогие вещи. Но не только это меня поразило, фасоны были довольно вычурными и экстравагантными.

— Даэль, может, следует осмотреть и ее рабочий кабинет. — Сказав, кивнула на горничную взглядом, дав ему понять увести ее отсюда. Хотелось бы без свидетелей осмотреть комнату, применив свой дар. Вдруг что почувствую.

Когда они ушли, быстро огляделась. В комнате было много личных вещей, но не все могли хранить эманации. А проверять каждую не буду времени.

Книга…

Ее она могла чаще всего держать в руках, а стихи заставляют эмоции всегда особенно сильно проявляться.

Мне хватило одного прикосновения и глубокого вдоха, чтобы окунуться в них. Они накрыли меня с головой, липко оседая на коже. Сначала злость и тревога выделялись особенно ярко и остро, но следом пришло облегчение, хоть и не такое яркое по накалу. В ее эманациях царил полный сумбур и раздрай. То спокойствие и счастье, то раздражение с нотками ярости. А с виду показалась такой тихой и вполне уравновешенной. Если не считать момента с горшком, пущенным в Даэля как снаряд. И наконец я добралась до финального аккорда — эйфории. Она захлестнула до самых кончиков пальцев, заставив мое сердце заходится в исступленном восторге.

В себя я пришла от глухого звука упавшей на пол книги.

Через секунду на пороге комнаты появился довольный василиск с ручкой в руках.

— Теперь мы сможем точно установить она это или нет. — Он потащил меня на выход, даже не дав попрощаться.

— И как в этом поможет ручка?

— Тут ее кровь. Небольшая засохшая капля, но этого хватит, чтобы провести сравнительный анализ.

* * *

Даэль опаздывал.

Не так критично, чтобы начать волноваться, пока на какие-то двадцать минут, но даже они заставляли нервничать.

Я успела обойти несколько раз столовую по кругу, потом из угла в угол и наконец остановилась у стола.

Он был сервирован идеально, и невозможно было ни к чему придраться. А так хотелось выпустить пар. Но приборы были натёрты до блеска, на бокалах ни единого пятнышка, а льняные салфетки в серебряном кольце лежат ровно по центру тарелок. А в декантере ждало своего часа коллекционное вино из запасов моего дяди.

Единственное, о чем Наэшь меня не послушал, стояло в центре стола.

Я сразу ему сказала, что это отнюдь не романтический ужин и ни свечи для интимной атмосферы, ни цветы в вазах, чей аромат бы настраивал отнюдь не на серьезный разговор, мне не нужны. Ужин был деловым, и обстановка должна быть соответствующая.

И сейчас я смотрю на небольшой бунт нашего дворецкого. В плоской стеклянной вазе в подкрашенной голубым пигментом воде плавали светящиеся лепестки, а на дне лежали музыкальные камушки. Только в воде они могли издавать мелодичный звук, напоминающий плеск волн.

За окном темнело. По небу уже рассыпались первые звёзды, похожие на драгоценные камни. Они и мерцали похоже. Залюбовавшись ими, не сразу заметила, что больше в столовой я не одна.

— Прости за опоздание, ждал результаты экспертизы.

Обернулась на его голос, невольно вздохнув от неожиданности.

Василиск выглядел великолепно. Нет, он не был при полном параде, всего лишь черная водолазка, поверх которой жилетка, украшенная цепочками, и темные брюки. Белоснежные волосы собраны в высокий хвост. Вроде ничего особенного, но именно этот образ делал его живым, что ли, приземленным.

У меня даже во рту пересохло, и пришлось прочистить горло перед тем, как заговорить:

— И что показали результаты?

— Мои подозрения подтвердились, — отвечает Даэль, делая несколько шагов в мою сторону. — Труп точно не принадлежит фрессе Магур, и теперь это доказано.

— И где же она? Для чего тогда этот спектакль?

— Тут я бы хотел послушать твои версии. Мне интересно, что ты думаешь после сканирования ее комнаты. Наверняка там что-то было.

Я ненадолго задумалась. Пока витала в своих мыслях, Даэль отодвинул для меня стул, дождался, пока я сяду, и потянулся за декантером.

— Отличный выбор. — Похвалил выбор вина, сделав небольшой глоток.

Я последовала его примеру и пригубила немного. Вино успело отдохнуть и полностью раскрыть свой букет. Чувствовалась приятная терпкость, легкий земельный аромат и небольшая сладость. Идеально от первого до последнего гло тка.

— Так что, Лира? — Подталкивает меня к ответу василиск.

Мои ответ оттягивает приход слуг. Перед нами ставят стейк с овощами и перечным соусом. От одного запаха живот скручивает голодным спазмом. У меня с самого утра во рту ни крошки не было.

— На спонтанное бегство это не похоже. Тут всё продумано, начиная с ложной информации для слуг, чтобы не хватились сразу, и кончая женщиной с похожим родимым пятном и телосложением. Она бежала не от культистов, а скорей от нас. Хотела исчезнуть из нашего поля зрения.

— Пока наши мысли совпадают. — Кивает головой и отправляет кусочек стейка в рот. — Дальше.

Я с жадностью смотрю, как он переживает мясо, глотая голодную слюну.

— Она довольна не стабильна в эмоциональном плане. Все ее эмоции всегда на пике. — Вспоминаю свои ощущения во время «чтения» ее томика стихов. — Но ничего необычного, к сожалению, я не почувствовала.

— А мне удалось кое-что о ней узнать. Горничная оказалась очень словоохотливой и страдающей частой бессонницей. — Пока он говорил набросилась на стейк. Едва не раскромсав его вместе с тарелкой, отрезала себе сочный кусочек и блаженно закатила глаза, отправив его в рот. — Наша экономка часто бегала куда-то по ночам и возвращалась только под утро.

— Ну, возможно, она к любовнику бегала.

На мое предположение он отреагировал ироничным хмыком.

— От любовника не возвращаются на взводе, не бьют посуду на кухне и уж точно не изрыгают проклятия.

— Это смотря от кого любовника вернешься.

Не сдерживаясь, посмеиваюсь. Даэль тоже усмехается, но прячет улыбку за бокалом вина.

— Горничная оказалась весьма наблюдательной. — Произношу и откидываюсь на спинку стула. — Давай пока отложим этот разговор, я хотела поговорить о другом. И я хочу, чтобы ты сначала выслушал и не перебивал. Это важно.

Он внимательно смотрел на меня. Не мигая. Зрачок пульсировал, выдавая его напряжение.

— Раз важно, я обещаю не перебивать.

Он отзеркалил мою позу, за одним исключением: сцепил пальцы в замок.

Я начала с самого начала, с казни. Описала ее во всех подробностях, вплоть до момента входа в арку и причин, приведших к такому финалу. Рассказывая, я не смотрела на Даэля и не видела его реакции, но мне этого и не требовалось. Температура в комнате резко упала. Я не покрылась мурашками только благодаря платью из тонкой шерсти с длинными рукавами.

Потом перешла к комнате с арками воспоминаний.

Именно эта комната и навела меня на одну мысль. Но об этом потом.

Сейчас я продолжила свой рассказ.

Сомкнула пальцы на ножке бокала и крутила его, наблюдая, как вино стекает по его стенкам. Так и мои слова текли, сплетаясь в узор.

Говорила без пауз, не прерываясь. Казалось, событий слишком много, но они уложились всего в какие-то двадцать минут. Я заметила время, начав говорить.

— Так вот с чем ты меня поздравляла. — Только закончила момент про памятный бал, и Даэль перебил меня единственный раз. — Дерзко с их стороны подсовывать мне лже-иччари.

— Они пойдут на всё. Даэль, вернее, она. Я теперь уверена, что культ был всего лишь прикрытием для ее основательницы. Ей нужны были преданные слуги для выполнения ее плана, а стоило подвести его к концу, и от них она без сожаления избавилась.

— Я так понимаю, есть основания для такой уверенности?

— Есть. — Я поёжилась, взглянув в его сторону. Та часть стола покрылась инеем, а на бокале расцвёл морозный узор. — Доказательства найдёшь под памятником в честь окончания войны богов.

— Под памятником? — Склоняет голову к плечу.

— Позже объясню подробно. Под ним много сюрпризов, поверь мне.

Отпиваю вино, смачивая горло.

Осталось раскрыть мою последнюю тайну — руны. Я уже сняла браслет и очень скоро они засияют.

— Даэль, помнишь про наш спор?

— Решила потребовать желание. — В его глазах промелькнул явный интерес.

Хотела отложить это на потом, но татуировки почему-то решили сегодня поиграть в прятки и до сих пор никак себя не явили.

Комната с арками и навела меня на желание, о котором я решила попросить Даэля. Главное, чтобы он согласился.

— Я хочу погрузиться в лимб. Мне нужен твоя яд. Укуси меня, Даэль.

В один миг на комнату рухнула липкая тишина и холод пробирающий до костей.

Ножки стула со скрипом проехались по полу, и он чудом не отлетел к стене, когда Даэль резко встал.

— Ты, понимаешь о чем просишь? — Он стоял упираясь кулаками в стол. На его костяшках проступили серебряные чешуйки. — Думаю, ты не совсем понимаешь всех рисков своей просьбы.

— Ошибаешься, Даэль. Я все обдумала достаточно хорошо, иначе бы не стала тебя просить об этом. — Последовала его примеру и встала. Обошла стол и остановилась рядом с ним, остро ощутив исходящий от него холод и что-то еще. На это стали отзываться руны на моей руке — их стало покалывать. Но светится они так и не начали. — Я же всё тебе рассказала, всё, что осталось в моей памяти, и нашла в подсказках. Но это всего лишь крохи.

— И ты думаешь, погружение в лимб тебе поможет?

Я неуверенно качнула головой.

Да надежда у меня была. Она еле теплилась, но потушить ее мог только василиск своим отказом.

За время своего рассказа я не испытывала никаких эмоций. Просто сухой пересказ, четко, лаконично, без каких-либо пауз и прерываний.

А сейчас, видя сопротивление Даэля, меня охватывал страх. Страх, что он откажет и убьёт мою надежду все исправить в этот раз.

Во рту разлилась неприятная горечь.

— Очень на это надеюсь. — Отвечаю с горячей уверенностью в голосе. — Слишком быстро развиваются события, и нам нельзя дать им закончиться так, как решила одна повернутая на всемирном господстве женщина.

— То есть ты хочешь пойти на риск, чтобы спасти всех, сама не зная отчего. А почему не сделать все проще? — Я поднимаю бровь и склоняю голову к плечу. — Если Шанна — ее помощница то проще схватить ее и отдать в надёжные руки наших менталистов. Полчаса в их обществе, и мы будем знать все.

— Такие, как Шанна, легко не сдаются. Стоит ей только понять, что за ней пришла стража, она сделает что угодно, но живой им не дастся. — По выражению лица Даэля было понятно, он со мной согласен. И скорей всего предложил этот вариант, чтобы сбить меня с моей цели — заставить его меня укусить. — Мы должны знать их следующий шаг, ты же это понимаешь.

— Насколько я понял именно ты финальный штрих в их плане.

— Только не говори сейчас, что меня надо просто спрятать. Это ничего не изменит, они найдут шанс добраться до меня при любой охране.

У них получалось довести меня до казни каждый раз, и только благодаря Инфидре время для меня поворачивалось назад. Что-то мне подсказывает, этот шанс для меня будет последним.

Он продолжает на меня смотреть, анализируя мои слова. Видно, как он борется с желанием отказать мне в моей просьбе и в то же время согласиться.

Комнату больше не промораживает, и дышать становится легче. Магия василиска схлынула подобно океанской волне, оставив после себя морозную свежесть и красивые узоры на бокалах. А вот вода в чаше с лепестками замёрзла, и стекло пошло трещинами, готовое лопнуть от любого перепада температуры

Я понимаю насколько Даэлю трудно принять решение.

Мне оно далось куда легче. А навела меня на него как раз комната с арками воспоминаний. В них отражались все моменты моей жизни… всех прожитых жизней. Они словно бусы, нанизанные на единую нить, разорвать которую не смогла даже моя смерть.

Чтобы вновь увидеть, мне и надо попасть в лимб.

Погружение в лимб практиковали когда-то шаманы василисков, веря, что знание прошлых жизней поможет избежать ошибок в будущем.

Специально эту тему я не изучала. Лишь пробежалась по верхам, когда искала информацию про иччари.

Погружение проходило через укус, и действительно есть риск застрять в лимбе.

Но мне это не грозит.

И не потому, что я самоуверенная и считаю себя сильней тех, кто заблудился, совсем нет. Я слабее любого василиска, и в этом моя сила. Лимб не затянет слишком глубоко.

— Хорошо, убедила, — нехотя произносит Даэль. — Но сделаем это не сейчас. Чуть позже.

— Нет. — Ударяю кулаком по столу. — Ни через день, ни два или неделю! Ты сделаешь это сейчас!

Каждое мое слово сопровождаю ударом по столу. Приборы звенят, а бокалы подпрыгивают на столе и все ближе подбираются к его краю.

Даэль хватает меня за запястье и дергает на себя. Впечатываюсь в его грудь, на миг лишаясь воздуха. Его выбивает из моих лёгких, а новую порцию я не могу вдохнуть, замерев под его взглядом.

— Раз ты так настаиваешь, — его губы почти касаются моих. Становится слишком жарко. — Тогда готовься, Лира. Будет больно.

— Это всего лишь укус. — Выдыхаю ему в губы. — Уж как-нибудь перенесу.

— Он будет при обороте Лира. В моей истинной форме.

Ого, кажется я упустила главное. Гулко сглатываю под его полностью ставшим змеиным взглядом.