Сидя в салоне виджаса, я не переставала удивляться преображениям случившимися с погодой.

Огромные сугробы превратились в небольшие озера, а с крыш бодро капала капель. Прохожие больше не кутались шубы и не прятали лица в воротники. Без спешки прогуливались по вскрывшимся от льда тротуарам и подставляли лицо солнцу.

Стоило мне только заикнуться, что я, возможно, знаю, где скрывается их пропавший агент, меня тут же выдернули со стула и потащили на выход. Пискнуть не успела, как уже сидела в виджасе, прикованная ремнём безопасности.

Глаза Даэля не просто метали молнии, они пробивали меня ледяными стрелами, когда он поворачивался и смотрел потемневшим взглядом.

Словно в чем-то обвинял.

Я ещё хотела рассказать о Шанне, но предпочла промолчать. Пока у меня только голословные обвинения без прямых доказательств. Я видела, что она что-то передавала Юне, и это что-то до ужаса напугало Кэла. Но не более. Доказать, что это был Ловец Душ, я не могу.

Допустим… Только допустим, что Даэль мне поверит, и вызовет ее на допрос. Что это даст? Да ничего особенного. Она в лёгкую сможет отговориться, от обвинений. А если она действительно связана с культом, в чем я не сомневаюсь, те после этого затаятся ещё больше.

Сейчас только одна надежда на фрессу Дансу, кажется, так зовут экономику Ниарона.

Не зря же она спряталась под крылом у самого известного артефактора и буквально у всех под носом.

От нетерпения постукивала пальцами по колену. Ехать быстрее, не давали лужи, разлившиеся на дороге. Кристаллы под днищем виджаса от соприкосновения с водой давали мало энергии, замедляя ход.

— Накинь пиджак, наверняка замерзла. — Даэль наконец заметил в каком виде выволок меня из дома. Перегнулся и передал мне пиджак, лежащий на заднем сидении.

Накинула тот на плечи и сразу окунулась в его запах. Он пах Даэлем и немного гарью.

— Как думаешь почему она сбежала?

У меня на этот счёт была одна мысль — она испугалась. Испугалась того, во что позволила себя втянуть. Она ведь даже не была ни сотрудником стражи, ни ищеек. Приехала из небольшого приморского городка, на вокзале у нее украли сумку с вещами и документами. Это и вынудило ее обратиться в одно из отделений стражи, где ей сделали весьма заманчивое предложение, за выполнение которого пообещали кругленькую сумму. Посылать своего человека они побоялись. Слишком велик был риск разоблачения. Потерявшая все сбережения и документы девушка конечно же согласилась.

— Давай обойдемся без догадок. — Пожав плечами, уходит от ответа. — Скоро все узнаем, если ты, конечно, окажешься права.

Окажусь. Еще как окажусь.

К дому Ниарона не давало подъехать разлившееся от растаявшего снега озеро.

— Придется идти пешком. — Констатировал Даэль после неудачной попытки подпитать затухшие кристаллы. Оба посмотрели на мои босые ноги.

В итоге нести ему пришлось меня на руках.

От его близости ясность в голове утонула в розовом тумане. Хотелось вдыхать его запах, позволить пальцам запутаться в его волосах и коснуться своими губами его.

Но я сдержалась. Всему свое время.

— Фресс Ниарон уехал в поместье. Вы с ним буквально в пару минут разминулись. — На пороге дома замерла экономка. Она без тени любопытства оглядела нас, всем своим видом выражая желание по быстрее от нас избавиться.

— Нам бы с вами поговорить, фресса, — сдвинув ее плечом, проходит внутрь, не спуская меня с рук. — Если, конечно, не хотите беседовать в менее приятном месте. В камере, например.

Краска сходит с ее и без того бледного лица.

Она нервным жестом касается тонкого браслета из меди, заметив мой взгляд отдергивает руку и прячет его под белоснежной манжетой.

Без сомнения это артефакт отвода глаз. То-то я всегда, посещая этот дом, редко обращала на нее внимания, словно она часть интерьера. Бросается в глаза лишь родимое пятно, но его, как и любой дефект трудно скрыть с помощью одного артефакта.

— Со мной⁈ — Удивлённо округляет глаза.

Даэль опускает меня на пол не отрывая взгляда от экономки. Но все же пропускает момент и он не успевает среагировать на резкий бросок женщины к этажерке с цветочным горшком. Комья земли смешанные с зелёными листочками и розовыми цветочками смешались с белоснежными волосами рухнувшего на пол Даэля.

— Стой на месте! — Шаркает на меня в приказном тоне. — В тебе я уверена, а вот в нем нет.

Склоняется над неподвижным василиском и разрывает ворот рубашки. Под мой испуганный вскрик заносит над ним вынутую из волос шпильку. Острием царапает кожу и ждёт появления капель крови. Стоит им появиться, она выдыхает и оседает на пол.

А до меня доходит причина ее побега.

Культисты проникли в ряды стражи.

— Простите, — извинилась женщина перед Даэлем, когда тот пришел в себя, — Но, я должна была убедиться, что вы не один из них.

Голова василиска покоилась у меня на бедре, а я сама сидела на полу, привалившись спиной к пуфу. Его экономка притащила из гостиной. Куда дотащить самого Даэля мы не смогли. Пытались, но сил не хватило его поднять, а тащить волоком главного обвинителя экономка отказалась.

— Могли просто попросить. Не пришлось бы уничтожать цветок. — Розовые бутончики фиалий, не выдержав варварского обращения, скукожилось и зачахли. От них остался только запах — медово-карамельный. — Раз вы убедились, может, тогда расскажите, почему сбежали.

Сегодня у меня выдался день персональной медсестры. И без ложной скромности довольно не плохо получается. Второй раз очищаю и перевязываю рану, сейчас хотя бы есть бинты и мазь для дезинфекции. Их мне принесла экономка в объёмном чемоданчике с набором для небольшой операции.

— Я не знала, кому могу доверять, ведь один из ваших оказался связан с культом. Мне было страшно, и единственное, что пришло на ум — это сбежать.

Вот и подтвердилось мое предположение о причинах ее побега.

— А ваш куратор… Почему не обратились к нему? Вы же как-то поддерживали связь, не могли же вас оставить без защиты.

Женщина обхватывает себя руками. Взгляд бегает, ища за чтобы зацепится. Видно что ей не комфортно погружаться в воспоминания тех дней, от которых она пряталась столько времени.

Медный ободок браслета она сняла, и ее внешность перестала быть бесцветной и не запоминающийся.

На вид она была чуть старше моей мамы, будь та жива. В каштановых волосах проскальзывали рыжие пряди, кроме примечательного родимого пятна были еще две родинки в уголке губ и россыпь веснушек на носу. В глубине синих глаз плескался страх и, как не странно, облегчение.

— Я оставила записку в условленном месте и прождала два дня, но ответа не получила. Мне казалось, все в приюте знают, кто я и зачем здесь. Лишний раз боялась покинуть хозяйственное крыло, дождалась ночи и сбежала.

— Если бы они знали, вряд ли бы дали вам уйти.

Она вскидывает на меня взгляд, отвлекаясь от созерцания стены.

— Возможно. — Сцепляет пальцы в замок. — Понимаете, я правда хотела помочь. Первое время мне и страшно то не было, воспринимала все как игру. Но чем дольше я, там находилась, тем больше понимала, насколько их планы и они сами безжалостны…

Приют использовали как прикрытие, а его воспитанники были расходным материалом, тем более их ряды пополнялись новыми людьми довольно быстро. С теми, кто отказывался выполнять приказы, быстро расправлялись и, чтобы не возникло вопросов, заявляли, что воспитанник сбежал. Плюс вешали на него якобы хищение пожертвований.

Брали под свое крыло не всех подряд. Отбирали только слабосильных, без активного дара с малым уровнем искры.

Моя мама не вписывалась в их критерии. У нее был уровень выше среднего плюс раскрытый целительский дар. Но ее не только взяли в приют, но и, по словам экономки Ниарона, часто брали с собой в поездки, из которых не все возвращались. Из обрывков разговоров она поняла: исчезнувших приносили в жертву, а для сокрытия ритуала Храмы, где они проводились, разрушали.

После, ссылаясь именно на этот факт, хозяйка приюта объявила о закрытии заведения, ведь именно его воспитанники были к ним причастны. Всего за одну ночь дом, где находили прибежище сироты, опустел, а сами его обитатели растворились на просторах империи.

— Я так устала бояться, — вздыхает женщина, — почти никогда не могла расслабиться. Фресс Ниарон помог спрятаться, но страх что они найдут меня остался.

— А как мама узнала вас?

Пятно пятном, но артефакт должен был размыть черты и не дать рассмотреть внешность человека.

— Случайно вышло, — хмыкает женщина, — я в тот день мучилась от головной боли и решила отлежаться. Браслет сняла и оставила в комнате, а сама пошла на кухню заварить себе травок, а там ваша мама с хозяином чай пьет. Она пришла за артефактом, который заказал ваш отец, вот так и столкнулись. Правда она сделала вид что не узнала меня, ну и я ей подыграла.

Интересно. Зачем тогда она рассказала о ней семье? Вопрос на который мы уже не получим ответа.

— Меня интересует, кого вы узнали из стражей? — Даэль опирается руками в пол и приподнимается. — Я гарантирую вам защиту, если понадобится, спрячу в родовом Гнезде. — У нас обеих округляются глаза, а брови подпрыгивают к самой кромке волос. Не всем-то членам семьи могут дать доступ в Гнездо, а тут посторонний человек.

После ее ответа глаза округляются уже у Даэля.

Мне имя Ленгара Морро не говорило ничего, пока женщина по просьбе василиска не описала его внешность. Он хотел убедиться, не ошиблась ли она.

Немного сутулый мужчина с белой проседью в черных волосах и чуть шаркающий при ходьбе был частым гостем у нас дома после гибели родителей. И его очень интересовало, что из того дня запомнила именно я.

* * *

— Ты с ума сошла! — От восклицания Сиры стекла едва не дребезжат в оконных рамах. Две девушки, сотрудницы салона готового платья, вздрагивают, как болванчики на городских часах, и распахивают и без того круглые глаза. — Что ты думаешь там найти? Здание давно заброшено, а пару лет назад, кажется, там был пожар, и никаких следов найти не получится.

Я всего-то решила поделиться с подругой желанием наведаться в приют, а нарвалась на яростное сопротивление с ее стороны. Еще по дороге в салон обмолвилась об этом, думая, что она подержит меня. Но, судя по ее реакции, она костьми ляжет, но не пустит меня туда.

— Там в любом случае можно что-то почувствовать. — Огонь, конечно, мог уничтожить следы, в этом она права, но он также мог и запечатать эманации, особенно очень сильные из них. А таких будет много, не сомневаюсь. — Если так боишься за меня, буду не против твоей компании.

После моей пропажи они с дядей словно сговорились не выпускать меня из виду. Тот даже по дому ходил за мной хвостиком, доводя меня до нервного тика, по утрам он раньше горничной врывался в мою спальню с подносом еды, на котором было на целый полк стражей, и бдительно следил, чтобы я съела все до последнего кусочка.

За пределами дома эстафету перехватывала Сира. Я за порог, а подруга уже поджидает меня за рулем своего виджаса.

Мне было проще позвать ее с собой, все равно ведь уйти от нее не получится.

— Конечно, я с тобой пойду. — На ее лице расцветает довольная улыбка. — Раз с этим разобрались, давай уже выберем тебе платье. Я думаю, вот это тебе очень подойдёт. Оно просто восхитительное.

На плечиках висело белоснежное платье из тончайшего кружева, атласа и россыпью мелких речных жемчужин.

— Оно же белое, — провожу пальцами по кружевной ленте на спине, вблизи она напоминает узор, созданный дыханием ледяных духов, — для бала оно не подойдёт. Но ты права, оно и правда прекрасно.

На бал в честь Ночи Перерождения мужчины по традиции приходят в белом, олицетворяя свет, прогоняющий тьму, в лице Богини Ночи, и женщины надевают черное в ее честь.

— Не всегда надо следовать правилам, — заявляет подруга и делает знак девушкам подготовить примерочную. — Вспомни, сколько мы их нарушили, пока учились в академии. Уж племяннице императора простят небольшое отступление от традиций.

— А почему бы и нет!

Платье уже ждет меня в примерочной.

Атлас холодит кожу, его вес почти не чувствуется, словно оно и правда соткано из морозного дыхания. Поднимаю волосы руками и кручусь перед зеркалом. По открытой спине пробегает волна мурашек. Платье немного свободно в талии, но меня тут же заверяют, что до бала его успеют подогнать по моей фигуре.

Из салона выдвигаемся домой.

В последнее время я быстро устаю, к обеду хочется забраться в кровать и забыться сном. Моя кипучая энергия словно замёрзла. Возможно этот, Хран ее и заморозил, являясь мне во снах каждую ночь. Первый раз аж подскочила во сне и свалилась с кровати. Сейчас уже его морда не приводит меня в ужас, мне хочется узнать, что же он от меня хочет. А он действительно что-то хочет. Я вижу это в его глазах, слышу в недовольном шипении, и даже кончик его хвоста пытается позвать за собой.

Дома сразу веду Сиру в библиотеку, одной мне не разобраться с рунами, которые я зарисовала в Храме Вайсы. О них я забыла, пока случайно не смахнула со стола папку со своим первым делом, и листок с моими каракулями, покружившись по комнате, спикировал на подоконник. В последний момент успела его схватить, не дав ветру его отправить в полёт.

По пути нам встретился Наэшь. Куда же без него. В отсутствии дяди следить за мной начинал он. Но сейчас он как раз вовремя. Прошу его принести в библиотеку легкие закуски, фрукты и, конечно, же кофе. Я бы выпила сама целый кофейник, ттолько бы немного взбодриться и не клевать носом за книгами. А их пересмотреть придётся много.

— Ваш дядя просил передать, что сегодня не будет ночевать дома, но если он вам понадобится…

— Не понадобится, — перебиваю дворецкого широко улыбаясь. — Не будем его беспокоить и дадим хорошо провести ночь. Надеюсь он не выспится.

Наэшь понимающе улыбается, а Сира удивлённо хлопает глазами. Ей я ещё не рассказала про Азалу, представляю ее удивление, просто предвкушаю его.

Расторопные горничные в считанные минуты накрывают в библиотеке небольшой то ли обед, то ли ужин. От запаха еды желудок предательски урчит, а рот наполняется слюной.

— С чего начнем? — Сира забрасывает в рот миниатюрную канапе и довольно жмурится.

Разглаживаю лист с рунами и кладу его на стол.

— Давай поищем в свитках, — пожелтевший пергамент хранится под стеклом и охранными заклинаниями. — Руны древние, вполне возможно, хоть часть из них будут в них описаны.

Брать свитки приходится надев перчатки и с предельной осторожностью. Кажется они могут рассыпаться от любого перемещения.

Аккуратно разворачиваю первый пергамент, один глазом смотрю на свои зарисовки, другим — на руны запечатлённые на свитке.

Было бы большим везением наткнуться на нужные, но первые два свитка ничего похожего не содержали.

У Сиры тоже успехов не было.

Каждую неудачу она запивала кофе и закусывала сэндвичем. Через полчаса мы набили желудки, но в остальном не продвинулись.

— Лира, подойди-ка, — повернулась на голос подруги, широко зевая. — Вот посмотри, вроде они похожи.

Она, в отличие от меня, прошерстила уже все свитки и добралась до фолиантов, над одним из которых она как раз склонилась и водила пальцем по рисунку руны.

Два треугольника, слитых у основания, прорезаны двумя линиями по середине и увенчаны по их концам зубчатыми коронами. Полное совпадение с моей зарисовкой из Храма.

— Один в один. Вот ты глазастая, Сира, я бы точно ее проглядела. — Она была настолько мелко нарисована, что без лупы не разглядеть

— У меня зрение натренированно после чтения отчетов наших некромантов, а они еще те любители мельчить в документах.

Описание к руне было весьма подробным, но в то же время и непонятным. Главным выделялось слияние двух материй. Каких именно, пока мы только догадывались, не зная значения остальных рун. Кроме той, что была посередине и обозначала опасность.

Дальше процесс поиска пошел быстрее.

Следующие две руны повезло найти мне в последнем свитке. Итого уже четыре, и общий их смысл стал вырисовываться яснее. И в купе того, что я знала про жертвоприношения, культ и запрещенный артефакт, картина получалась не радужной.

К ужину мы наконец-то разобрались с рунами. Очень долго соображали, как трактовать их, опираясь на описания, выданные не совсем понятными, а порой расплывчатыми словами. Одной мне было бы сложнее с этим разобраться.

В итоге у нас получилась фраза-предупреждение: слияние душ двух миров грозит разорвать цепи и высвободить порождение Хаоса из заточения.

Толкование, возможно, было неточным, скорей всего, мы могли что-то неверно понять, но и в таком виде оно было довольно пугающе.

Хаос был одним из забытых, но не столь кровавым, как некоторые из заточенных в Ледяной тюрьме Богов. В его честь никогда не проводили жертвоприношения и кровавые ритуалы с черной магией. И какое его порождение должно вырваться на свободу, было не совсем ясно.

Насчет душ мы с Сирой сошлись во мнении, что речь может идти про ушедших в Забвение и ставших хранителями рода, как наша Инфидра, и тех, кто побывал за Гранью и смог вернуться. И под вторую подхожу я и немного Азала.

— Я вот что подумала, — голос подруги прозвучал неожиданно и вырвал меня из вороха мыслей. Вскинула голову, не донеся вилку с розовым кусочком утиной грудки до рта. — Количество жертв, возможно, связано с Огненным Кольцом. Оно же включает в себя как раз двадцать один вулкан, и, кстати, каждые двадцать лет они просыпаются, засыпая всё красным пеплом, а потом снова затихают. Мне только это на ум приходит. А ты как думаешь?

Хороший вопрос.

С вулканами я бы даже всё это не связала. Просто потому что даже не вспомнила о них. А Сира может быть права.

— Вполне возможно. Понять бы еще, чего они хотят добиться всем этим.

— Главное не это. — Сира крутит нож в руке, откинувшись на спинку стула. — Какой их следующий шаг, вот что надо понять и попытаться помешать. И мне кажется ты ключ к этому.

— Я⁈ — Сделанный глоток вина застрял в горле.

— Не я же проживаю пятую жизнь.

— Да, но не забывай, я ничего не помню и вряд ли та память вернётся. А от подсказок мало толку, одни вопросы, ответы на которые не торопятся приходить.

— А дневник твоего отца, там ничего нет? — Отрицательно мотаю головой. — Дневник оказался просто дневником. В нем ничего нет. Может пятая подсказка прольет свет. Если я ее конечно найду.

Честно сказать, я весь дом перевернула в ее поисках, точнее, в поисках флакона. Но тщетно.

— В нем должен быть смысл, не просто так ты указала на него. Дашь мне, гляну свежим взглядом вдруг повезёт и пойму что-то.

— Без проблем.

От вина и вкусной еды меня вконец разморило. Глаза слипались, а мысли вяло крутились в голове. Мне казалось, я слышу недовольное шипение у себя над ухом и следом ощущение шершавого языка на коже. Вздрагиваю и выныриваю в реальность. Сира стоит у окна и чертит узоры по запотевшему от ее дыхания стеклу. Слежу за движением ее пальца погружаясь в некое подобие транса.

Мои воспоминания собраны из обрывков разных перерождений. В них есть много общего, но из последней только дуэль с Шанной и моя казнь. Всё остальное стерто. Это странно. Раньше не задумывалась об этом, упускала из виду, но вдруг это не случайно. И эти подсказки…Как будто я знала, что забуду, до чего смогла докопаться, и подготовилась к этому.

— Разделить… — Стул падает, а я начинаю метаться по столовой. Мне одновременно и холодно, и жарко. Сердце лихорадочно бьется о ребра. — Я попросила Прях разделить свою жизнь, вот в чем ключ. Разделить, Сира, понимаешь⁈

Подбегаю к ней и трясу схватив за предплечья.

— Не очень.

Снова слышу шипение. И в этот раз одобрительное.

Один человек и две жизни в параллельных реальностях. В одной всё уже произошло, а в другой только предстоит случиться неизбежному.