В зал заседаний вхожу за несколько минут до самого судьи.

Вернон сверлит меня недовольным взглядом, посылаю ему самую приторную из улыбок и, без спешки прохожу на свое место. Мой подзащитный сидит в магических наручниках, пульсирующих на его запястьях голубоватым свечением. В его глазах нет и толики надежды, на меня он едва смотрит, фокусируясь взглядом на столешнице исписанной защитными рунами.

Откидываю полы мантии за спину, выкладываю на стол папку с делом, несколько чистых листов и ручку.

Даэль с Айной появляются из боковой двери из комнаты для ожидания. Она вся из себя скромница в синем платье с белым воротничком, волосы собраны в косу и ни капли макияжа. Только губы алеют на бледном лице. Спорю на что угодно она их специально до красноты искусала. В руках сжимает кружевной платочек, которым то и дело якобы промокает глаза.

В нашу сторону она даже головы не поворачивает, в отличие от василиска.

Я жду, когда снова натянется та невидимая нить.

Пальцами впиваясь в спинку стула, спина прямая, а внутри — как натянутая струна.

Вдох. Еще один. Встречаюсь с ним взглядом. Между нами не больше десятка шагов, и я вижу, как его зрачок стягивается в узкую полоску и разжимается. Я чувствую, но не нить.

От шеи до копчика пронзает острой болью. Резко. До вкуса крови на губах. До вспышек перед глазами. Со свистом втягиваю воздух, костяшки пальцев белеют, так сильно я сжимаю спинку стула.

Он первым разрывает зрительный контакт. Обходит свой стол и садится, Айна наклоняется к нему и что-то шепчет.

Выдыхаю, чувствуя как по виску скатывается холодная капелька пота.

Я слишком сосредоточилась на своих ощущениях и могла бы запросто пропустить момент появления судьи. Но секретарь суда громко ударяет посохом с навершием из оксара.

Худой и длинный, как жердь, мужчина с прилизанными волосами цвета меди обвел всех присутствующих пронзительным взглядом и громогласно объявил:

— Досточтимый судья Джобри входит в зал.

Его слова сигнал всем сесть и замолчать.

Судья был мне знаком.

Немного грузный, но довольно подвижный для своего возраста мужчина с лысиной, которая отнюдь его не портила, как-то увлек меня в танец на выпускном в академии. У него добродушное лицо с мелкой сеточек морщин, теплый взгляд карих глаз и открытая улыбка.

Еще удар посоха и заседание открыто.

Первым выходит Даэль и вызывает куратора Айны.

Женщина с пучком на голове в форменном пиджаке академии проходит вдоль пустых кресел, отведенных для прессы и простых зевак, которых на этом заседании нет. По просьбе защиты заседание закрытое. И не трудно догадаться почему. Будь здесь толпа журналистов, все газеты на следующий день пестрели бы душещипательными статьями о бедной адептке, над которой надругался воспитанник приюта с репутацией задиры и плохиша.

Стуча каблуками она проходит к креслу с высокой спинкой. Рядом с ней появляется секретарь с тем самым посохом. Женщина касается оксара и клянется в чистоте слов и помыслов.

Когда с клятвами покончено судья разрешает Даэлю начать беседу.

Я особо не вслушиваюсь, вожу ручкой по листку бумаги. Женщина поет дифирамбы Айне и клеймит Рикса. Будь это суд присяжных они бы распяли его прямо в зале суда.

— У меня больше нет вопросов. — Звучит голос Даэля как сигнал для меня. Пора бы и мне задать вопрос. — Предоставляю очередь своей оппонентки.

Отходит к своему месту с полной уверенностью на лице в своем выигрыше.

— Рано радуешься, — шепчу проходя мимо него. Он лишь хмыкает и откидывается на спинку стула.

— Вы говорите что адепт Рикс преследовал потерпевшую, так?

Задаю свой вопрос и подхожу к свидетелю.

— Да. — Звучит ее уверенный ответ, который она подтверждает кивком отчего очки и без того висящие на самом кончике ее носа падают. Благо они на цепочке и просто повисают на ней.

— Значит мой подзащитный, который учится на другом факультете и занимается в противоположном корпусе должен был хоть раз получить предупреждение о нарушении правил академии.

— Да, конечно, — куратор продолжает упорствовать в своих словах, — правила академии не просто так имеют такой запрет и за его исполнением строго следят. И каждый нарушитель вносится в журнал дежурным.

— Тогда как вы объясните что адепт Рикс ни разу не был замечен за этим нарушением в отличие от потерпевшей. — Протягиваю судье копию выписки из журнала, где именно Айну внесли в нарушители. И не один раз. — Прошу ответить вас как куратора, которому доводят подобные нарушения.

Она теряется. Касается то цепочки для очков, то судорожно сжимает пальцами ручки кресла.

— Я… Я была не в курсе подобных нарушений. — Почти шепчет. Не знаю врет или нет, но после такого на кафедре ей точно вынесут выговор.

— Вопросов больше нет.

Не хочется растягивать заседание, к тому же подходит время на которое мы с Сирой договорились провернуть наше небольшое дельце.

— Куда-то торопитесь? — С издевкой спрашивает Рикс, заметив, как я поглядываю на часы. — Могли бы сразу заявить что согласны с обвинением, и не разыгрывали бы тут спектакль с защитой. К тому же она у вас хромает на обе ноги. Такой короткий перекрестный допрос, наверное, первый в истории.

Хотела бы я ему сказать какой его ждет сюрприз. И совсем скоро.

Даэль заканчивает с соседкой Айны. Девушка явно неуютно себя чувствует, заикается и постоянно переспрашивает каждый вопрос. Когда она встает, чтобы уйти, раздаётся стук в дверь.

Я принимаю самый непринужденный вид, слушая, как Сира просит ввести новых свидетелей.

— Ваша честь, — обращается подруга к судье, — ввиду новых обстоятельств думаю суду будет не лишним выслушать новых лиц.

— С чьей стороны они будут свидетельствовать? — Задает вопрос судья.

— Со стороны защиты.

Получив согласие от стороны обвинения, судья разрешает дать показания новым лицам.

Увидев отца Айна цветом лица сливается с белым воротничком на платье. Подскакивает с места готовая к побегу, но Даэль его пресекает. Хватает ее за руку и усаживает на место, он не дурак и явно понял что неспроста его подзащитная пыталась дать деру.

— Прошу представьтесь. — Обращаюсь к Дэмну.

— Фресс Дэмн Айсатан.

— Кем вы приходитесь потерпевшей?

Я медленно подвожу к кульминации.

— Отец.

— А обвиняемому?

Рикс хмурится, разглядывая сидящего перед ним мужчину. Они очень похожи, особенно сейчас когда вижу их рядом это сходство бросается в глаза.

— Отец. — Глухо роняет Дэмн и протягивает мне браслет.

Получаю у судьи разрешение на использование в зале суда данного артефакта.

Рикс не сразу понимает, что я хочу сделать, приходится с силой разжимать его пальцы. Кладу браслет на его ладонь, и через пару секунд он вспыхивает золотыми искрами, как знак схожести слепка ауры. Родство подтверждено.

С грохотом падает стул. Айне удаётся вырваться и она выбегает из зала, в коридоре слышится топот, который сменяется женским визгом. Кажется стражи ее поймали.

Заседание продолжается через час. Длится оно и того меньше. Когда показания дает Мина, мне кажется я слышу как скрипит зубами Даэль предчувствуя свое поражение. Первое в карьере. И получил от его от меня.

На улицу мы выходим втроем: я с Сирой под ручку и Вернон.

— Ну, и погодка! — Вздыхает подруга, вздрагивая от порыва ветра. — Я уже обрадовалась что этот треклятый мороз закончился, а он явно передышку брал. Тебя пока не было тут такая благодать была: ни ветра, ни мороза, только солнце и снег.

— Наверно, такая же аномалия, как и в Алаузе. Я когда прилетела, там прям оттепель была, а через пару часов мороз ударил.

— А тут наоборот, ты улетела и потеплело, а вернулась и…

Она не договорила. Ее прервал взбежавший по ступеням Мар с огромным букетом бордовых лионзий.

В нашей империи это редкий цветок и очень дорогой. А в букете их не меньше трех десятков. Их выращивают только в одной оранжереи, принимая заказы на несколько месяцев вперед.

— Поздравляю, Лира. — Мар вручает мне букет и тут же притягивает к себе, чтобы прошептать: — Только не кусайся.

Особо не понимаю его просьбу. Почему я должна кусаться? Не понимаю до момента поцелуя. Его теплые губы еще хранят вкус кофе, чуть горьковатый и терпкий. Я вспоминаю про свою просьбу с вызовом ревности. И мое тело реагирует на того, чью ревность хочу вызвать.

Снова боль. В этот раз словно острые иглы вонзаются в позвоночник. Мой стон выпивают губы Мара, но боль не уходит. Она усиливается. Это ненормально. Так не было раньше. Я разрываю поцелуй и едва держусь на ногах. Перед глазами обеспокоенное лицо Мара, я вижу как его губы шевелятся, но шум в ушах не дает разобрать слова. Через секунду меня накрывает темнота.

Ледяной куб, подвешенный на магические цепях, также выкованных из чистого льда, посылал вибрации магии, рассыпая ее золотыми искрами. В сумраке пещеры руны, нанесенные на грани куба, переливались серебром.

От холода стучали зубы. Он вымораживал до костей, не давая нормально дышать.

Я никогда не видела это место ни на картинках, ни читала его описание в книгах, но сейчас четко понимала где я. Ледяная тюрьма, где томились поверженные Боги-отступники.

Под самим кубом было пять отметок с руническими символами: четыре по краям и один по центру. От него к кубу тянулась сотканная из магии нить.

Все было одновременно и знакомо и одновременно нет. Была ли я здесь раньше, точно сказать не могла, но у меня не такое богатое воображение, и создать такое место оно просто не могло.

Я наконец, решилась сделать шаг. Уже подняла ногу и тут же ощутила резкий запах. Пахло кислой морой, травой с северных болот, где только она и растёт, вытравливая своим запахом все живое. Из нее делают вытяжку и в малых дозах используют в медицинских целях. Она хорошо приводит в сознание, ее запах очень часто висел над полигоном в академии, где оттачивали навыки боя будущие стражи. И у меня на нее аллергия.

Расфокусированный взгляд уперся в потолок. В носу щипало, а горло, кажется, распухло. И немудрено. У меня перед носом кто-то держал кусочек ваты с зеленоватыми пятнами.

— Вот, я же говорила, что от моры любой очнется, — от приторно-сладкого голоса у меня свело зубы. Шанна. Ее то сюда как занесло?

Голова покоилась на жестком подлокотнике дивана. Я немного поерзала, желая принять более удобную позу. Сидящий на корточках перед диваном Мар пытливо вглядывался мне в лицо, не торопясь убирать от меня вонючий кусок ваты. Оттолкнула его руку и громко чихнула. Потом ещё и еще раз, пока от слез не защипало глаза.

— Вы что ей дали? — Влетевшая в кабинет Сира сдвинула Мара и, заняв его место, сунула мне в руки стакан с водой. — У нее аллергия на мору. Я ведь просила ничего ей не давать, пока не вернусь. — Ты как, Лира? Попей водички, я добавила пару капель расслабляющей настойки — должно стать легче.

— Нхге хоргошгхо, — вырвалась у меня невнятное из пекущего жаром горла. Залпом осушила стакан, надеясь хоть немного охладить горло.

— Вот видите! — возмущенно воскликнула Сира, — у нее уже голос пропал. В последний раз, когда она надышалась морой, семь часов не могла разговаривать. Ты вообще куда смотрел, Вернон? Просила же тебя за ней присмотреть.

— Лире будет полезно помолчать. — Вместо Вернона подал голос Даэль. — От аллергии еще никого не умирал, а от молчания тем более.

Он стоял прислонившись бедром к столу, руки скрещены на груди, а взглядом он буквально сканировал меня от макушки до пяток.

Его зрачки пульсировали, серебро чешуи у висков мерцало выдавая напряжение владельца.

Не разрывая с ним зрительного контакта прислушалась к себе. К своим ощущениям. Помимо боли в горле и зуда в носу других неприятных симптомов не было.

Что тогда было там на лестнице?

Глянула на Мара от поцелуя с которым меня чуть не парализовало. На его лице ничего кроме растерянности не было.

— Наверно будет лучше отвезти Лиру домой. — Я мысленно согласилась с предложением подруги. А в ответ кивнула и начала подниматься.

Меня немного вело. Голова от резкого перехода из лечащего состояния закружилась, я пошатнулось и уперлась рукой в бедро Мара. Он как раз присел рядом, чтобы помочь мне, и весьма «удачно» моя рука поехала дальше и остановилась в районе паха. В этот момент я случайно выцепила взгляд Даэля. Он смотрел на мою руку, не отрываясь. Зрачок больше не пульсировал, он стянулся в тонкую полоску, а белок глаз словно льдом затянуло. Да и в кабинете ощутимо упала температура.

Мысленно усмехнулась.

Значит ничего не чувствуешь говоришь? Как же!

Мар помог мне встать. Его руки словно невзначай коснулись то моей попы, то груди, когда застегивал мне пуговки на блузке. Пару из них расстегнули, когда пытались привести меня в чувства. Застегивая их, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Еще немного, и он превратит тут всех в ледяные статуи.

Вместо ответа я склонила голову ему на плечо и обмякла в его руках. Ему ничего не оставалось, как подхватить меня, прижав к себе.

— Лиру я сам отвезу домой, — И, повернувшись к Сире, добавил: — не волнуйтесь, я прослежу за ее состоянием. У меня большой опыт с приведением женщин… в чувства.

То, как двусмысленно это прозвучало, заставило Шанну охнуть, но кроме меня на нее никто не обратил внимания.

Пока мы шли по длинным коридорам суда я все задавалась вопросом — кого рыкса она тут делала?

На выходе мы столкнулись с Риксом и фрессом Айсатан. Им пришлось задержаться, чтобы уладить вопрос с восстановлением Рикса в правах для возвращения законной фамилии и рода. Дэмн все порывался обнять меня, но в связи с проблематичностью (я все еще находилась в крепких руках двуипостасного, ограничился пожатием руки. От моего подзащитного мне досталась куда больше, чем просто рукопожатие. Он запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони, в месте где бьется пульс и прикосновение рождает россыпь мурашек по нежной коже.

— Вот наглец! — Пробурчал Мар унося меня от воссоединившихся отца и сына.

Как бы не закончился этот день начало у него было хорошее. Я смогла спасти парня, первый раз сделав что-то не для себя. Даже пари с Даэлем отошло на второй план и, кстати, я так и не придумала, какой потребовать выигрыш.

Мар доставил меня домой в относительной целости и сохранности.

По дороге мы угодили в небольшую аварию. В попытке объехать затор Мар выехал на встречку, едва не столкнувшись лоб в лоб с другим виджасом. Нас спасла быстрота его реакции и стальные нервы. Я бы в такой ситуации точно впала бы в панику и ушибами точно не отделалась. Максимум — перелом. И это в лучшем случае, про худший и думать не хочу.

К счастью, дядя не видел нашего эпичного возвращения. Я, отекшая, с красными глазами прихрамывая на правую ногу, цеплялась за Мара с расплывшемся от виска до уголка рта багровым синяком. Увидев нас, Наэшь едва не начал заикаться.

Выставлять в гостиничный номер Мара в его состоянии было бесчеловечно. Кое-как мыча и на «пальцах», объяснила Наэшу свою просьбу. Его разместили в спальне напротив моей. Через время его навестил лекарь. Возможно, он заходил и ко мне, но то ли успокоительное Сиры подействовало, то ли стресс от аварии сказался, меня вырубило, стоило только опуститься на кровать.

— Отлично выглядишь, — поддела Мара застав его утром за завтраком. Фингал из багрового темнел фиолетовым пятном, дисанируя с желтизной под глазом. — Надеюсь ты не рассказал дяде о наших вчерашних приключениях? Не хочу его волновать лишний раз.

За столом мы были вдвоём. Судя по стоящей на дядином месте чашке со следами кофе, он уже позавтракал.

— Не переживай. Лн был так погружен в свои мысли, что едва ли заметил мое присутствие.

Неужели опять проблемы в порту? Он всегода выпадает из реальности стоит случился какой-нибудь форс-мажору.

Справившись о моём самочувствии налил мне кофе и даже добавил нужное количество сливок и сахара. Надо же запомнил. Было приятно. Горло ещё побаливало, особенно дискомфорт ощущался при глотании. Решила ограничиться любимым напитком и муссом из ягод.

— А теперь рассказывай, что тебе удалось узнать. — Дождалась, пока он расправится с омлетом, тостом и мясным рулетом, и начала пытать. — Надеюсь, все живы, и мне не придется защищать тебя в суде.

Он рассмеялся и промокнул губы салфеткой.

— Пара шекров куда больше развязывает язык, чем кулаки, поверь мне, — произносит Мар. — Владелец пекарни оказался словоохотливым малым, много чего рассказал.

— Не томи уже. — От нетерпения готова была подпрыгивать на месте.

— Моя невеста, оказывается, любила посещать одно довольно злачное место в Ночном квартале. Как-то она обронила приглашение туда, а наш пекарь его прикарманил, но, к счастью для нас, так и не успел его посетить. — Из кармана камзола извлекает черный прямоугольник и протягивает мне. — Хочу наведаться туда на днях. Думал сходить сегодня, но с таким украшением, — морщится и касается своей щеки, — не хочу там светиться.

Я слушаю его краем уха, все мое внимание поглотила визитка ночного клуба или точнее кабака. На тёмном фоне алеют буквы названия «Жаркие грезы».

— Я пойду. — Говорю на выдохе.

— Исключено. — Категорично заявляет и тянется за карточкой. Я ловко уворачиваюсь, вскакиваю со стула и отхожу к дверям. — Лира, послушай это опасно, в таких местах тебе лучше не появляться.

Хочу сказать, что не опаснее, чем у Арки Жизни. Вот где действительно опасно.

— Мар, иду я и точка. И не переживай со мной ничего не случится.

Я выбегаю из столовой. Вихрем взлетаю по лестнице и запираюсь в своей комнате.

Это точно те самые «грезы» куда я ходила в том витке жизни. И в тот раз я вернулась оттуда целой и невредимой, так что Мар просто нагнетает, считая что мне там угрожает опасность.

Еще одна ниточка ведущая меня к разгадке оказалось связана с создателем артефакта убившего моих родных. Не верю я в такие совпадения. Без Прях тут не обошлось.