Смертельная усталость навалилась на меня. Нет, боли не было. Я просто лежал на земле и не мог пошевелиться. Тело было в оцепенении, буквально парализовано. Я не чувствовал ни рук, ни ног. И, казалось бы, тут самое время начать паниковать. Однако я думал в этот момент не о том, что после падения получил серьёзную травму и возможно вообще не смогу самостоятельно двигаться, а о более важном: «Повредило ли землетрясение провода или придётся вновь коммутировать электроцепи. Ведь если провода разорваны, то вновь их прокладывать будет очень опасно. Любой обвал, любое осыпание грунта, какого-то предмета на взрывчатое вещество — и амба — поминай как звали. Но, как и всегда за последнее время — других вариантов, нежели как самолично лезть в самое пекло, у меня нет. А значит пойду! Если не я, то кто⁈»

Последняя фраза придала решительности. Я был готов действовать. И более того, после такой накачки, я стал чувствовать, как тело начинает слушаться меня.

Мышцы словно бы после тяжёлой работы налились приятной усталостью, и я смог начать шевелить вначале пальцами, а потом и кистями. С каждой секундой тело всё больше и больше стало подчиняться, и вскоре я, отметив, что никакого серьёзного ущерба после падения не получил, открыл глаза.

Яркий свет тут же ударил по ним, и их пришлось мгновенно закрыть. Из уголков глаз потекли слёзы.

«Что за фигня? Откуда свет? — пронеслась мысль в голове. — Кудрявцев, что ль, светит?»

— Серёга, выруби фонарь! Ты меня ослепил! — прохрипел я и откашлялся.

Мне никто не ответил, и я, перевернулся с живота на спину, решив присесть. И тут же пожалел об этом — тело сразу оказалось в воде.

— Ёлки-палки-моталки! — выругался я и на грани восприятия понимал, что, вероятно, перекатился в какую-то лужу.

Присел и, вновь открыв глаза, убедился, что так оно и есть — самая настоящая лужа.

— Откуда ж ты взялась, если дождя не было, — прошептал я, после чего осмотрелся в поиске квадроцикла и Кудрявцева.

Но, к моему удивлению, ни напарника, ни транспортного средства с прицепом нигде видно не было. А вот камера на дереве, которую я так и не сумел снять, продолжала висеть. Хотя она немного вроде бы изменилась. Или мне кажется? Да и висит немного не там. Всё же я её смог зацепить.

Я поднялся, потёр глаза, вновь осмотрелся по сторонам и вытащил из-за пояса пистолет. Вечер совершенно точно переставал быть томным.

Да что там вечер — о чём я говорю — день! Именно день господствовал в лесу! И в этом была проблема, ведь минуту назад тут была ночь!

И на этом странности не заканчивались. То, что Сергей с транспортом куда-то делся, это я уже успел отметить, однако сейчас я с удивлением увидел, что нет ни аккумуляторов, ни проводов для подрыва бункера, ни кучи снаряжения, включая мой автомат. Более того, сам бункер находился в разрушенном состоянии, из чего получалось, что он таки был взорван.

«Но когда я это успел сделать⁈»

Не опуская Макаров, аккуратно приблизился к тому, что осталось от объекта по управлению БПЛА.

В котловане в пяти метрах ниже стоял явно аварийный фундамент и порушенные бетонные стены, по расположению которых читался план бункера. Вот это то, что осталось от столовой, вот то, что когда-то было лабораторией, а тут был гараж и мастерская. Очертания были узнаваемы, даже несмотря на серьёзные разрушения.

Следовательно, бункер был уничтожен. Вновь возник вопрос: кем и когда? Ведь как это происходило, я не помнил.

Однако проблема заключалась не только в потерянной памяти, а в том, что вокруг этих стен не было не то что болотной жижи, как должно было быть по плану, но и даже грунта — глины и земли. Весь завал, который должен бы случится при взрыве куда-то исчез или словно бы был выбран. Сейчас убежище представляло собой довольно чистый внутри, разрушенный бетонный каркас без дверей и потолка.

От осознания того, что произошло внутри, всё похолодело. В голове тут же представилась логическая цепь: я упал, потерял сознание, Кудрявцев по какой-то причине не смог меня эвакуировать, взорвал бункер и уехал на аэродром.

«Стоп! — сказал себе я. — Но мы же собирались бункер не только взорвать, но и затопить! Где же вода? Неужели вся в землю ушла⁈»

Повернулся и посмотрел на противоположную сторону оврага. Она была не тронута.

— Ясно… наверное, у Серёги не получилось её бахнуть, — прошептал я.

И это было не просто плохо, а очень плохо!

Судя по всему, бункер Сергей подорвал, а стенку оврага по какой-то причине не смог.

«Возможно, это проклятое землетрясение, которое совсем не вовремя произошло, повредило провода и поэтому взорвать грунт и произвести затопления не получилось».

Настроение у меня сильно испортилось.

И было от чего. Глядя на то, как сейчас выглядел объект, взорван-то он конечно был, но вот только было очевидно, что после этого немцы его обнаружили и полностью раскопали.

Именно это и было плохо.

Конечно, судя по остаткам стен и дырам в бетонном полу, взрывчатка сработала как надо. Подземному строению досталось с лихвой. Но вот только у меня были закономерные сомнения, что при взрыве мы сумели уничтожить без исключения все артефакты из будущего до последнего. Было понятно, что не смогли мы это сделать. Конечно, главные стратегические знания — беспилотники и компьютеры мы забрали и вывезли, но вполне вероятно, что могло уцелеть что-то другое. Где-то осталась розетка, где-то кусок листа гипсокартона, где-то оптоволоконный провод… и всё это являлось знанием о будущем. Я уже не говорю о том, что нами так ведь и не был до конца раскопан склад готовой продукции, в котором могли остаться засыпанные землёй беспилотники. Да и арсенал №1, находящийся рядом с главным ходом, тоже мог изобиловать образцами оружия и боеприпасов.

От сожаления, что бункер не был затоплен, я даже зубами скрипнул.

«Ёлки-палки, Кудрявцев, ты ж разведчик-диверсант! Ну не сработала взрывчатка из-за катаклизма, ну порвались провода… ну так перекоммутируй! Это ж не так сложно тут сделать было, ведь проводка-то шла по земле и была открыта. Ну взял бы и заново всё подсоединил! Неужели лишних десять минут потратить не мог⁈»

Получалось, что не мог…

И тут в голове что-то щёлкнуло, и я ошеломлённо посмотрел на бункер.

«Десять минут? Какие, нафиг, десять минут? Тут неделю грунт выбирать и то до конца не разгребёшь! Тут же десятки тон земли и бетона разбирать бы пришлось! А то и больше…»

— Тогда каким образом это могло произойти? Неужели я так долго валялся без сознания? — растерянно спросил я сам себя. — Да и вообще, почему сейчас день, а не ночь, как должно было быть?

Ответа на эти вопросы у меня не было, и я растерянно вновь посмотрел по сторонам, пытаясь понять, что мне теперь делать.

И тут до ушей донеслось знакомое жужжание.

«Дрон!» — сразу же понял я и стал искать беспилотник глазами, подняв при этом руки вверх.

— Я тут! Я тут!

На душе сразу же стало легче — Аня, ребята не забыли меня, и как только я очнулся, то сразу подняли беспилотник в воздух и нашли.

— Я тут! Тут! Ребята… тут! Всё нормально…

Я продолжал стоять и махать руками, даже несмотря на то, что самого беспилотника не видел. Но, собственно, это было и не важно. Я слышал звук моторов, которые узнал бы из тысячи других, а это означало, что они видят меня через камеру, знают, что жив и не оставят в беде.

Тут я вспомнил про рацию, что висела у меня на куртке.

— Вот же ж… из головы совсем вылетело. Вероятно, я всё же ей — головой неплохо об корни дерева при падении приложился, — буркнул я, и хотел было взять устройство связи в руку, но не обнаружил его. Автоматом похлопал по карманам, посмотрел вокруг себя на земле — нету. — Неужели потерял⁈

Помахал ещё раз невидимому беспилотнику и направился к луже, у которой я очнулся.

Тут рацию тоже обнаружить не удалось, зато обнаружилось другое — грунтовая дорога в две накатанные колеи.

— Офигеть можно! Неужели это так Серёга накатал⁈ — только и сумел вымолвить я. — Это ж палево!

И действительно такая заметная трасса в лесу не могла не остаться незамеченной для противника.

Впрочем, через мгновение я вспомнил, что бункер вычищен, а значит — противник грунт куда-то перевозил. Из чего можно сделать вывод, что им-то и была нужна подобная дорога.

Я хмыкнул, ещё раз осмотрел траву рядом с лужей, прошёл вокруг дерева, на котором продолжала висеть видеокамера, и вновь поднял голову вверх. Не сомневаясь, что за мной наблюдают, развёл руками, показывая, что рацию для связи обнаружить не удалось.

Меня вновь взяла досада.

«Вообще-то и сами могли бы догадаться. Раз связаться не могу, значит, не чем. А у них дрон есть! На нём установлены микрофон и динамики. Могли бы подлететь ближе и переговорили б, — подумал я и тут же засомневался. — Вполне вероятно, у „Семицветика“ аккумуляторы сели, а на другие дроны для переговоров не подходят — нет на них аудиоаппаратуры. Тогда как пообщаться? Как выяснить, что происходит?»

Этот вопрос буквально поглотил моё сознание. Но хорошенько обдумать ответ на него я не успел.

— Колька! Колька! Живой чертяка! Живой! — неожиданно раздался голос позади, который доносился с противоположной стороны оврага, где было болото.

— Живой, конечно, — облегчённо вздохнул я и повернулся…

А потом резко упал на траву и приготовился к стрельбе.

Почему? Да потому что по асфальтированной дороге, которую от разрушенного бункера видно не было из-за кустарника, а отсюда — от лужи, она была видна, ко мне со всех ног бежал какой-то смутно знакомый тип в костюме, белой рубашке, галстуке, шляпе на голове и с усами.

— Стоять! — крикнул я, беря незнакомца на прицел. — Стрелять буду!

Услышав это, мужик тут же остановился. Фетровая шляпа при этом у него слетела и упала на траву.

Незнакомец покосился на неё, но поднимать не стал. Вместо этого он аккуратно и не спеша поднял руки вверх, показывая, что в ладонях у него ничего нет, и произнёс:

— Коля! Свои!

— Какие ещё свои? — не понял я его слова. — Ты кто такой⁈ И откуда знаешь, как меня зовут⁈

Тот что-то крикнул, но я его слова пропустил мимо ушей, потому что уловил движение вдали. Там, метрах в пятистах от нас, стояли домики. И вот от этих домиков в нашу сторону бежало несколько человек.

— Засада! — прорычал я.

Усатый мужик это услышал и замотал головой.

— О чём ты говоришь⁈ Коля, это же я! Неужели ты меня не узнаешь?

— Не узнаю! Кто ты?

Тот удивлённо крякнул и начал говорить странности, фактически убеждая меня в том, что я сумасшедший.

— Коля! Я — Кудрявцев! Сергей! Неужели ты всё забыл? Меня забыл⁈

Слушать эту бредятину было невыносимо и палец сам автоматом лёг на спусковой механизм. Становилось очевидным, что немецкая разведка пытается меня завербовать, причём делая это сверхидиотским способом!

И я рявкнул:

— Хрен вам, гады поганые! Живым я не дамся! Отстреливаться буду до последнего и всех положу!

От этих слов, «абверовец» опешил, а потом принялся махать руками.

— Коля, не надо! Успокойся! Не стреляй! Это действительно я — Кудрявцев Сергей!

Вступать в конструктивную дискуссию с врагом, конечно, было глупо, но я всё же решил его вывести на чистую воду.

— Врёшь, сволочь! Серёга не так выглядит!

Однако тот не сдавался.

— Теперь я выгляжу именно так! Коля, это действительно я! — продолжил он мистифицировать, а затем настолько заврался, что громко закричал: — Коля, война кончилась!

Это было настолько неправдоподобно и смешно слышать, что я даже отвечать не стал. К тому же я не без основания посчитал, что вражина просто тянет время, чтобы дать возможность подойти подкреплению от домов ближе к нам.

Я видел, что их больше, понимал, что численное преимущество на стороне противника, но ни капли не сомневался в своих словах. Я собирался вести бой до конца и умереть в бою, не дав себя захватить в плен.

Вновь прокричал:

— Останови своих! Иначе я всех вас положу!

— Что? — переспросил мужик.

— Говорю: останови своих!

На это визави перестал махать руками, удивлённо поднял брови, а затем произнёс:

— Остановить моих людей⁈ Так они и твои, точно такие же, как и мои!

К этому времени подкрепление подбежало к усачу и теперь они, выстроившись шеренгой, смотрели в мою сторону.

Рядом с визави была довольно красивая молодая девушка. Возле неё стоял седой старик с бородой. Далее шёл бывший преподаватель Лазутин, пенсне которого нельзя было не узнать. Рядом с ним стояла Галина Ивановна, которая ничуть не изменилась с нашей последней встречи. А вот подле неё стоял юный парнишка лет пятнадцати. Он очень изменился и, хотя черты лица были узнаваемы, он уже не был обычным малышом, превратившись в юношу.

— Ванечка, — прошептал я, боясь, что сейчас умру от разрыва сердца.

Понимая, что схожу с ума, поднялся, бросил на траву пистолет и, упав на колени, потому что ноги неожиданно перестали слушаться, вытирая слёзы, непрерывным потоком текущие из глаз, прошептал:

— Ребята… ребята… милые мои… почему вы такие?

Они бросились ко мне, подбежали, стали обнимать и целовать. Они говорили все и сразу, перебивая друг друга, стараясь прижаться ко мне или хотя бы похлопать по плечу или спине.

Это была встреча старых друзей, верных друзей, которые уже давно стали больше, чем друзья!

Когда через пять минут, немного успокоившись, я повторил свой вопрос, то услышал удивительный ответ.

— Такие мы, Коля, потому что с нашего с тобой расставания прошло уже восемь лет, — произнёс Сергей, разглядывая меня во все глаза. А потом добавил: — Мы повзрослели, а ты, вот, ничуть не изменился.

От этих слов в голове помутнело, а сердце заколотилось так сильно, что я чуть сознания не потерял, вновь испугавшись, что умру так и не узнав, как им удалось выбраться.

Но друзья не дали мне умереть. Они помогли мне подняться и, поддерживая под руки, повели к тем самым домикам. И уже скоро, сидя на кухне за праздничным столом, я слушал их историю — удивительную историю в которой, в том числе было и то, что уже пять лет дом в котором мы находились считался частной собственностью семьи Малышевых — эту фамилию было решено дать новому семейству, в которое вошли: глава семьи Кондрат Петрович, муж и жена Эдуард Алексеевич и Галина Ивановна, их дочь Анна, муж Анны — Сергей, а также самый младший в семье, сын — курсант Суворовского училища Иван. Да, именно так — по решению начальства, бойцы нашего отряда отныне и навеки официально стали членами одной семьи. Причём, как оказалось, супруги Галина Ивановна и Эдуард Алексеевич, а также молодожёны Анна и Сергей, действительно являются самыми настоящими супругами, без всяких легенд.

Сказать по правде, я был очень рад за всех, даже несмотря на то, что Аня мне самому нравилась. Но случилось, как случилось…

Кудрявцев же, поведав об общем положении, перешёл к частному.

— Землю тряхнуло. Я к тому моменту уже слез с квадроцикла и не устоял на ногах — упал. Видел краем глаза, как падаешь и ты. Как только вскочил на ноги, то бросился к дереву, чтобы тебе помочь, если ты ушибся. Глядь, а тебя нет, — горячо рассказывал он. — Я и туда лучом фонаря посветил, и сюда… Нет нигде, и всё тут. Ну чего делать, вызвал Анну. Она подвела дрон, стали тебя через тепловизор искать. Ищем, ищем, а ты как в воду канул — нигде нет. Побежал в бункер, подумав, что, может быть, ты там…

— Погоди! Так он же уже заминирован был, — напомнил я.

— Ну а что делать⁈ Пришлось рискнуть, — пожал плечами друг. — Час ходил то по нему, то по лесу. Нигде тебя нет. По связи тебя вызывал, ты молчишь… Я дальше искать… Мне уже по рации сообщают, что всё погрузили, два самолёта уже взлетело, и ждут только меня. Я ещё полчаса тебя искал. Вскоре уже угрозы по рации пошли! Сказали, что саботирую. Сказали, что подвергаю всех риску. Да я это и сам уже стал понимать. К тому времени небо светлеть начало. Я ещё раз оббежал всю округу, погрузил последние вещи в кузов, опять тебя покричал, а потом взорвал объект, взорвал овраг, убедился, что бункер затапливается, и уехал…

— И правильно сделал!

— Ты думаешь? — устало улыбнулся тот. — А я себя за это корил все восемь лет. Вернуться несколько раз хотел, и хотя бы тело твоё найти, да не разрешили. Мы ж под особым контролем — секретность, мать её…

— И очень хорошо, что не отпустили. Меня б не нашёл и себя погубил, — согласился с начальством я и попросил: — Но ты перескочил. Что было дальше? Когда ты уехал…

— А что дальше? Приехал к самолёту. Там старшим командирам объяснил ситуацию, рассказав, что ты пропал. Правда это было ни к чему — они уже об этом и так знали — Анна им рассказала. Решили, что найти тебя у нас никак не получится. Погрузились, привязали второй квадроцикл ко второму крылу (первый уже был примотан к одному) и полетели. Пилот, конечно, в негодовании был от такого груза под крыльями. Говорил о недопустимости и о том, что это опасно, но командиры решили рискнуть — такую технику оставить мы не могли, а в дверь квадрики не пролазили. Ну да нормально всё прошло, примотали как следует, и ничего с ними в полёте не случилось. Так и добрались…

Им действительно повезло — самолёты долетели до аэродрома назначения без проблем и немцами обнаружены не были. После прилёта всех поместили в отдельную казарму под конвой, покормили и приказали отдыхать. Ну а потом началась долгая проверка.

Когда руководство выслушало всю историю приключений нашего отряда, то, разумеется, поверить в столь удивительные приключения они так просто не могли. Было много вопросов, допросов и бессонных ночей в тревоге. Но, в конечном итоге, видеозаписи и артефакты из будущего полностью доказали честность эвакуированных. Обоснования Лазутина и Кудрявцева, что они не были дезертиры, а в связи со сложившимися обстоятельствами решили помогать пришельцу из будущего и склонять того (то есть меня) к эвакуации в тыл, возымели должный эффект. И так как это алиби было бы почти абсолютной правдой и нами давным-давно было заготовлено и предусмотрено, то никаких проблем ни у разведчика, ни у радиста не случилось — им поверили. Более того, их действия в той обстановке были признаны единственно верными, а так как, в конечном итоге, ценная аппаратура и другие предметы из будущего были эвакуированы на большую землю, то их представили к званию Героев Советского Союза. Кроме того, когда было проведено полное расследование о боевом пути нашего отряда, то к званию Героев были представлены все члены отряда.

Да, по-другому и быть не могло. На нашем счету были тысячи уничтоженных гитлеровцев, сотни человек командного состава, десятки уничтоженных эшелонов, сотни танков и бронетехники, сотни самолётов и тысячи тонн боеприпасов на складах, ГСМ и продовольствия. Военному руководству был прекрасно виден грандиозный размах нашей деятельности в тылу противника, ибо на поиск и уничтожение мелочей этот самый противник вряд ли бы стал снимать с фронта чуть ли не две армии.

Когда начальство полностью разобралось с членами отряда и наградило их, то встал вопрос: «Что с ними делать?» Разумеется, все мои близкие люди застыли в ожидании о своей дальнейшей судьбе. Однако ожидали они не долго. Вскоре появился приказ, в котором говорилось о создании специального НИИ «Перспектива», целью которого будет анализ всей информации, полученной из будущего.

— Вот в число работников этого НИИ мы и были включены, подписав необходимые бумаги о секретности. Тогда же нам был выделен на время отдельный особняк, где мы должны были жить как семья. В честь тебя нам была присвоена фамилия Малышевы.

Весь 1942-й год мы просились на фронт. Нас не отпускали, говоря, что теперь наш фронт — это институт.

Целыми днями и иногда ночами мы не только помогали изучать бумаги из будущего, но и обучались управлению беспилотниками. Были трудности, но, в конце концов, мы все стали пилотами. Все — даже дядька Кондрат. Ему особо тяжело было, но за год даже он научился и смог подводить беспилотники на поле боя. В 1943-м, несколько раз нам всё же удалось поучаствовать в боевых действиях, показывая курсантам спецшколы БПЛА НКВД действия роя дронов в боевых условиях. Всё прошло штатно — противник уничтожен, а курсанты получили в прямом эфире полную картину боя.

Когда руководство разбиралось с чертежами новых видов вооружения, которые могут поступить на службу стране, то не забыло обратить внимание на эвакуированную библиотеку, в которой в том числе были книги и о будущих боевых операциях идущей войны. Благодаря этой информации в дальнейшем удалось избежать нескольких котлов, более детально подготовить множество важных оборонительных и наступательных операций и в конечном итоге победить гитлеровцев в середине 1944 года.

Но бункер мы стали раскапывать ещё раньше, как только эта территория была освобождена — это осенью 43-го было. До зимы успели почти полностью осушить и раскопать объект. При тех раскопках нашли ещё три десятка беспилотников, в том числе десять «шестьдесят пяток». Их, судя по найденным записям, собирались собрать в рой для экспериментов по нанесению массированных бомбовых ударов. В так и не раскопанном нами арсенале тоже много чего интересного найдено было. В том числе гранатометы «Муха», огнемёты «Шмель» и три снайперских винтовки. Когда мне сообщили об этом, показав образцы, стало достаточно грустно и обидно, от того что мы не смогли добраться до всего этого уникального оружия. Оно бы нам в своё время существенно помогло проводить захваты грузовиков.

Кстати, про грузовики. Часть взрывчатки при детонации не взорвалась, и нам достался почти не повреждённый кузов УАЗа и половина кузова КамАЗа. Сразу после войны были построены два завода, и в ближайшее время с их конвейеров должны будут сойти эти автомобили. Конечно, будут они не совсем такими как в оригинале, но многие узлы и агрегаты, саму конструкцию и полезные нововведения нашим инженерам благодаря фильмам, книгам и нашим описаниям, всё же сделать и внедрить удалось.

Как, впрочем, и воссоздать некоторые другие предметы, в том числе и мирного предназначения. Конечно, микроэлектроника и создание процессоров пока нам недоступно, но я точно знаю, что работы ведутся, уже есть подвижки и будем надеяться, что в самое ближайшее время начнут появляться новые заводы в новообразованных городах. Как мне известно, уже вроде бы строится семь таких наукоградов. НО! Я тебе об этом не говорил! Сам понимаешь — секретность…

Что же касаемо этого места, то, как ты видишь, тут сразу после окончания войны было решено создать посёлок. Некоторые учёные предположили, что, возможно, это место как-то связано с перемещениями во времени. Пытаются изучать. А когда возникла гипотеза, что ты не умер, а провалился в поток времени и, возможно, перемещаешься в нём, а мы словно магнит можем притянуть тебя (так как имели с тобой контакт), то нам предложили жить здесь, для чего построили дома и всё, что для жизни надо. Тут не только жилые помещения, в которых проживаем мы и сотрудники охраны с семьями, но и фактически создан филиал нашего НИИ, где мы работаем, помогая разобраться в той или иной области знаний. Конечно, многое из того, о чём идёт речь в книгах из библиотеки, мы и сами не знаем и не понимаем, но зачастую, основываясь на разговорах с тобой, прочитанных книгах, нам совместными усилиями получается понять, что к чему. Одним словом, мы все являемся специалистами по будущему, хотя в первую очередь мы операторы БПЛА. И теперь, когда ты нашёлся, мы все надеемся, что ты вновь вольёшься в наш дружный отряд.

— Эх! Родные вы мои! С удовольствием с вами буду жить! — обнял я всех, кто был рядом. — С удовольствием! Ну а насчёт отряда, то, насколько я понимаю, это ни к чему. Вы же сами сказали, что война закончилась!

Члены моей семьи улыбнулись, но их улыбки мне показались несколько натужными.

Я этого не понял и покосился на Кудрявцева:

— Что-то не так? — И вновь напомнил: — Ты ж сам сказал пару минут назад, что гитлеровцам капут — война окончена!

Сергей подошёл к шкафу, достал оттуда китель с орденами, и надел его.

— Так-то оно так, товарищ Николай, — шуточным тоном произнёс генерал-майор Кудрявцев, — но ты говоришь об окончании той войны. А ведь ты помнишь, что войны, к огромному сожалению, никогда не заканчиваются. И нас ждёт другая…

— Какая? Неужели теперь третья мировая начинается⁈

— Нет, — покачал головой мой друг. — Война будет хоть и другая, но не менее кровавая, и в ней мы должны помочь нашим товарищам. Ты ведь не забыл, что начнётся 25 июня в этом году.

— А сейчас какой год-то? — совсем потерялся я.

— 1950-й, Коля. 1950-й! А потому три дня тебе на отдых. А потом в путь. Понял куда?

— Понял! Нас ждут в Корее…

Конец четвертой книги

Конец серии «Первый БПЛА Второй мировой»

Максим Арх

29. 07. 2026

От автора

Уважаемые читатели! Уважаемые друзья! Большое спасибо, что прочитали эту серию! Надеюсь, она вам понравилась. Новая серия скорее всего начнёт появляться в нашей реальности в сентябре (заранее подготовлю главы. Чтобы между публикациями не было перерывов).

А пока она пишется, вы можете почитать другие мои серии книг:

Серия о попадании в ВОВ: «Неправильный солдат Забабашкин. 1941»

Серия о попадании в СССР 1977 года: «Регрессор в СССР»

Серия о попадании в игру: «Менестрель»

Увидимся на страницах книг!

С уважением, Максим