– А ну, с дороги! – крикнула Марта.

Женщина двумя руками подняла над головой горячий хрустящий яблочный пирог и захлопнула дверцу духовки ногой.

Тим и Ферди поспешно отошли, пропуская её к столу. Мальчики, Матильда и Мина помогали Марте с пирогом и сервировкой стола на кухне, постоянно мешая друг другу.

– Честно, сама бы я справилась гораздо быстрее, – не раз вздыхала домработница.

Марта осторожно вынула пирог из формы и выложила на тарелку.

– Пахнет просто восхитительно.

Мина потянулась к выпечке, но её тут же шлёпнули по руке.

– Не перебивай аппетит, Мина! – погрозила ей пальцем Марта.

– Так непривычно, что вы называете меня Миной, – хихикнула девочка.

– Подумаешь! – закатил глаза Тим. – Нам-то совсем не непривычно, что ты вдруг оказалась девочкой.

– Я всегда была девочкой, – рассмеялась Мина.

Подмастерье сапожника посмотрел на неё с недоверием.

– Я всё ещё не могу в это поверить. К тому же ты всё ещё одеваешься как мальчишка, – окинул он взглядом рубашку и штаны с подтяжками на подруге.

– Просто я так привыкла. К тому же в штанах гораздо удобнее бегать и лазить по деревьям, чем в платье.

Чья-то рука мягко легла на затылок девочки, туда, где когда-то короткостриженые волосы уже начали отрастать и теперь топорщились во все стороны. Это была тонкая рука Матильды. От её прикосновений по коже у Мины пробегали мурашки. Девочка повернулась и улыбнулась маме.

Прошла уже неделя, а Мина всё ещё не могла привыкнуть, что у неё теперь есть родители. Иногда, просыпаясь по утрам, она боялась, что всё это просто сон. При первой же возможности девочка бежала к родителям и крепко обнимала Матильду и Вилли, чтобы в очередной раз убедиться, что они наконец-то рядом.

Матильда ответила дочери улыбкой, выражающей, однако, не только любовь, но и некоторую неуверенность. Мина заметила это, и её радость слегка померкла. Матильда и Вилли, судя по всему, не знали, как вести себя с двенадцатилетней девочкой, которая ещё вчера была для них младенцем. Впрочем, Мина и сама не всегда понимала, как вести себя с родителями. Ей казалось, что она прекрасно понимает, о чём думает мама: «Нужно ли было самой запретить Мине брать пирог, не дожидаясь Марты?», «В конце концов, я же её мать!». И в то же время у женщины не хватало смелости отчитать дочь или что-нибудь ей запретить.

Матильда убрала руку.

– Пойду посмотрю, как там Вилли с Иоганном, – сказала она.

Эти двое с самого утра зачем-то засели в мастерской. Мина задумчиво смотрела вслед выходящей из кухни маме.

– Скажи им, пожалуйста, что пирог готов, – окликнула её Марта; затем она выглянула в окно и сказала: – О, Рабеа уже здесь, с папой.

Домработница повесила прихватку на крючок и поспешила в прихожую, чтобы открыть дверь. Стоило ей выйти, как три маленькие руки тут же потянулись к выпечке и схватили по большой горсти масляной посыпки. Мина только вынырнула из раздумий и не поспевала за мальчиками. Девочка чуть не обожгла язык о сладкое горячее тесто. Все трое обменивались заговорщицкими взглядами, пока жевали.

– Всем привет! – вприпрыжку забежала на кухню Рабеа.

Мина заметила на подруге новое, без единой заплатки, платье.

– Знакомьтесь, это мой папа.

Следом за девочкой вошёл худощавый мужчина. У него были такие же пушистые волосы, как у Рабеи, только короткие, а щёки покрывала щетина. Он крепко пожал руку сначала Тиму, а затем Ферди и Мине.

– Очень рад с вами познакомиться.

– А-а… – начала было Мина.

Рабеа хихикнула.

– Теперь мы вчетвером – герои Подземного города. Все очень рады, что приняли новые законы. Теперь многие мастера могут уехать и достойно зарабатывать на своём ремесле в других городах, хотя здесь у них никто ничего не покупал. Все пакуют вещи и собираются уезжать. – Рассказывая, девочка потянулась к самому большому куску пирога.

Шлёп! Рабеа получила от Марты по руке.

– Руки прочь!

– Правда, Рабеа, – упрекнул подругу Тим, – так же не делается.

Девочка одарила друга сердитым взглядом, но тут же продолжила:

– А папа собирает новый оркестр. Правда, папа?

– Верно. Некоторых инструментов пока не хватает, но я слышал, что в город скоро приедет ещё много музыкантов.

Отец с нежностью приобнял дочь за плечи. Мина наблюдала за ними, чувствуя уколы ревности. Смогут ли когда-нибудь они с родителями вести себя друг с другом так же естественно?

– Кстати, о хорошем, – пихнул подмастерье пекаря в бок Тим. – Давай, Ферди, рассказывай.

– Да, в общем, там ничего особенного, – сказал Ферди, краснея ещё сильнее.

– Давай, не тяни, – тут же потребовала Рабеа. – Выкладывай!

Ферди ещё немного помялся, но затем заговорил:

– Мне разрешили сдать экзамен, чтобы стать мастером. Даже без магии.

– Ура! – воскликнула Мина, подбегая к Ферди и заключая друга в объятия. – Поздравляю! Вот увидишь, за булочками и круассанами из твоей пекарни выстроится целая очередь.

Остальные тут же согласились, а будущий пекарь так смутился, что не знал, куда себя деть.

– Разойдись! Не хотите пропустить меня? Я иду резать пирог.

Марта пробралась к столу, задевая присутствующих широкими бёдрами. Женщина сделала несколько годами отработанных движений и разрезала пирог на куски.

– Так, что тут у нас?

На кухню вошёл Иоганн, а за ним Матильда и Вилли со стульями в руках. Они поздоровались с Рабеей и её отцом. Теперь на кухне было целое столпотворение.

Через печную трубу слышались негромкие завывания ветерка, похожие, скорее, на музыку. Мина улыбнулась. Дом в хорошем настроении, он любит гостей.

– Теперь давайте садиться за стол. Да, да, и ты, Иоганн, – размахивая кухонным полотенцем, сказала Марта. – Угощайтесь. Я пока быстренько взобью сливки.

– Эх, Марта, – вздохнул переплётчик, занимая место за столом. – Как же я буду без тебя?

Рабеа подняла голову, занимая место на кушетке.

– Марта собирается поступить в подмастерья к каменщику, – объяснила Мина.

Она тут же протянула свою тарелку Матильде, когда та начала раскладывать кусочки пирога. Для этого женщине пришлось балансировать, стоя на кушетке на коленях, – та оказалась очень узкой.

– Правда? – спросила Рабеа, широко открыв глаза. – Как здорово!

– И вполовину не так здорово, как то, что провернули вы четверо, – покачала головой Марта, взбивая венчиком сливки в большой миске. – Я всё ещё не могу в это поверить.

Четверо друзей ухмыльнулись друг другу.

– Я слышал, уже выдвинули нового кандидата в мэры, – вмешался отец Рабеи, – бывшего столяра.

– Он хороший человек, – кивнула Марта. – Правда, я не очень хорошо его знаю. Он друг моего зятя. Так, кому взбитых сливок к пирогу?

– Кстати, господин Бухбиндер, – вдруг спросила Рабеа, – как ваши дела?

– Ну, – переплётчик задумчиво отломал вилкой кусочек пирога. – Прежде всего я надеюсь, что власти и вправду не будут меня трогать, пока я не переплетаю книги. Такой у нас сейчас уговор, и я собираюсь его придерживаться.

– А Мина? – тут же задала новый вопрос Рабеа. – Вы будете и дальше её учить? По новым законам она теперь может учиться и стать переплётчиком!

Мина подавилась куском торта и так сильно закашлялась, что Тиму пришлось похлопать её по спине. Конечно, сама девочка уже задавалась этим вопросом, просто боялась спрашивать вслух. За последнюю неделю произошло слишком много всего. Во-первых, пришлось всё объяснять родителям, наводить в Доме порядок и готовить для них комнаты. Затем в городе приняли новые законы, и к переплётчику то и дело приходили журналисты, желающие узнать, что именно случилось в ратуше в тот вечер. В газетах уже несколько дней подряд писали о событиях той ночи и даже приложили к статьям фотографию Ферди, Тима, Рабеи и Мины.

Хотя, сказать по правде, Мина так и не задала свой вопрос потому, что очень боялась отрицательного ответа. Девочка с тревогой посмотрела на мастера.

Иоганн спокойно снял с головы очки для чтения и помешал кофе одной из дужек, прежде чем отвечать.

– Конечно, я продолжу обучать Мину. И её маму тоже, если она захочет.

Сердце девочки быстро забилось от радости. Взволнованная, она посмотрела на маму. Матильда вилкой по тарелке двигала кусочек пирога взад-вперёд.

– Спасибо, Иоганн. Но я не знаю, смогу ли научиться чему-нибудь ещё. Кажется, в вопросах магии я безнадёжна. Я подумываю о том, чтобы сдать экзамен, стать мастером и открыть обычную переплётную мастерскую. Кто-то должен приносить домой деньги. – Женщина улыбнулась, как бы извиняясь. – Не обижайтесь. Просто я сомневаюсь, что часы Вилли будут хорошо продаваться. Они не особенно полезны: идут вперёд, когда владелец радуется, и назад – когда грустит. А ты, Иоганн, больше не можешь переплетать книги, а магия, которая приносила тебе деньги, больше не действует.

– Что ж, – пробормотал переплётчик. – Есть в твоих словах доля правды.

Мина невольно схватилась за часы, которые сделал её отец. Раньше она хранила их в чемодане под кроватью в доме Ольги и Ирмы, а теперь носила на шее, на цепочке. В каком-то смысле часы были вместо ключа, с которым она не расставалась раньше. Вилли, сидевший напротив, заметил жест дочери и смущённо улыбнулся. Он так часто смотрел на Мину, будто хотел обнять и больше никуда не отпускать. Однако сам он никогда её не обнимал, во всяком случае, по собственной инициативе, как будто не решался. От этой мысли Мине снова стало грустно, и она опустила глаза на тарелку с пирогом, которую держала на коленях.

Разговоры она больше не слушала, но через какое-то время к ней тихо обратилась Матильда:

– Мина, давай выйдем на минутку? Мы с Вилли хотим тебе кое-что показать.

Хотя женщина говорила негромко, все присутствующие затихли. Мина соскользнула со своего места, чувствуя на себе любопытные взгляды друзей, и вышла из кухни вслед за родителями. Мама с папой провели её по коридору в мастерскую. Вилли закрыл за ними дверь – теперь разговоров на кухне не было слышно.

Мина стояла посреди комнаты в полной растерянности. Вилли откашлялся и размял пальцы.

– У нас с мамой есть для тебя подарок, – сказал он.

Матильда подошла к одному из верстаков, открыла ящик и достала свёрток в коричневой бумаге. Женщина не стала отдавать подарок дочери, вместо этого она встала рядом с мужем, положив ему руку на плечо.

Вилли глубоко вздохнул.

– Тим рассказал нам про твоего жука, – начал мужчина. – Сказал, что его сломали.

Сердце девочки сжалось. Иногда она всё ещё прислушивалась, надеясь услышать жужжание, и ждала, когда шесть маленьких лапок коснутся её плеча. Приходилось напоминать себе, что жука больше нет, и грусть накрывала её с новой силой. Ночью, оставшись одна, Мина иногда плакала в подушку, прежде чем заснуть, но всё равно ещё ничего не говорила родителям.

Мина посмотрела на свёрток в руках Матильды. От волнения закололо в кончиках пальцев.

– Нет, – сказала мама. – Конечно, это не…

Женщина не договорила. Конечно, не могли же они пойти к тому мастеру за новой игрушкой? Неужели они решили, что жука можно так легко заменить? Да ни одна игрушка его не заменит! На глаза навернулись слёзы. То ли от тоски по жуку, то ли от осознания, что родители её совсем не понимают, – Мина точно не знала.

Краем глаза девочка заметила, как родители обменялись тревожными взглядами.

– Мы… Я… – запинаясь, заговорил Вилли. – Я думал, ты обрадуешься.

– Держи, – тихо сказала Матильда, вкладывая свёрток в руки Мины. – Открывай.

Зелёные глаза матери смотрели на девочку с пониманием.

– Тебе понравится.

Мине совершенно не хотелось разворачивать свёрток, но вместе с тем не хотелось и обижать родителей. Пересилив себя, она разорвала обёртку и бросила бумагу на пол. Как и ожидалось, подарком была другая оловянная игрушка. Вещица неподвижно лежала у неё руке.

– Это… Мокрица? – нахмурилась Мина.

Затем она присмотрелась, и сердце забилось быстрее. Как можно было не узнать эти глазки и усики…?

Не успела девочка ничего сказать, как заговорил Вилли:

– Ты, наверное, ещё не знаешь. Тим, Ферди и Рабеа собрали то, что осталось от жука, когда полицейские забрали тебя из дома шляпника. Тим привёз детали пару дней назад, вы с Матильдой тогда были в городе. Сначала я сказал, что отдам их тебе, но потом мне в голову пришла другая мысль.

Мужчина переводил взгляд с Матильды на Мину, затем – на игрушку, а потом продолжил:

– Я пытался собрать жука заново. Но крылья оказались совсем сломаны, починить не вышло. Мне не хотелось добавлять новых деталей, чтобы игрушка не потеряла свою магию и осталась тем самым жуком. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. В итоге у меня получилось сделать из крыльев вполне приличные ножки. Оказалось, что механизм игрушки не особенно отличается от часового. Единственное, что… Теперь он всегда будет бежать назад, когда ты будешь грустить или расстраиваться…

Матильда снова положила руку Вилли на плечо, и тот резко замолчал. Он смотрел на Мину почти со страхом.

В воцарившейся тишине девочка потянулась к игрушке свободной рукой и повернула торчащий сбоку ключик. Тихий скрежет в воцарившемся молчании показался ей оглушительно громким. Едва Мина отдёрнула руку, как мокрица зашевелила усиками. Не понимая, где находится, игрушка огляделась по сторонам. Потом мокрица заметила свою хозяйку и радостно подпрыгнула. Она поползла по руке девочки, быстро перебирая всеми двенадцатью лапками, и прижалась к шее.

– Жук? – Глаза Мины снова наполнились слезами, и она положила руку на оловянное тельце мокрицы. Она моргнула, и слёзы покатились по щекам. Девочка снова открыла глаза и увидела, что родители смотрят на неё с явным беспокойством.

– Извини, – грустно сказал Вилли, – я не хотел тебя расстроить. Мне показалось, это хорошая идея… Прости меня.

– Нет, нет, – сказала Мина, теперь смеясь и плача одновременно, – ты правда хорошо придумал!

Девочка увидела на лице Вилли сначала выражение удивления, а затем – облегчения. Не говоря ни слова, он шагнул к дочери и обнял. Казалось, он удивлялся сам себе. Мина прижалась к отцу.

– Спасибо, папа, – прошептала она ему на ухо.

Матильда шагнула к ним, погладила дочь по волосам и поцеловала в лоб. И это было приятно. Не странно и не наигранно. Просто хорошо.

Мокрица переползла через голову Мины и оказалась на руке у Матильды. Женщина вздрогнула от страха. Мина и Вилли разорвали объятия и рассмеялись, глядя, как игрушка ползает по шее и волосам Матильды.

– Щекотно! – взвизгнула женщина.

– Ой, это ещё ничего, – шутливо сказал Вилли. – Подожди, ещё за воротник заползёт.

– Не надо подавать ей идеи! – воскликнула Матильда.

Мина всё смеялась и смеялась. Пока родители дурачились, она посмотрела на часы, что висели на шее. Девочка поднесла их к лицу, чтобы получше рассмотреть циферблат. Все три стрелки – часовая, секундная и минутная – уверенно двигались вперёд. Слышалось равномерное тиканье, ни единого колебания.

Улыбнувшись, Мина спрятала часы обратно под рубашку, а затем протянула руку, чтобы мокрица вернулась к ней.

– Пойдёмте, надо показать её остальным. Всем точно понравится!

Не в силах больше терпеть, она потянула родителей за собой, пока мокрица карабкалась по руке ей на плечо.