Пока они томились в заточении, Ежевика вспомнила намек Делина притвориться слабой и решила наглядно продемонстрировать это хианцам. Она перестанет есть.

Толк не обрадовался, когда она сообщила ему о своем решении, но наставники, особенно молодые, вечно воображают, будто знают все.

– А если ты просто умрешь? Что тогда? – спросил он.

– Я откажусь от еды не сразу, это было бы глупо. – Кто-нибудь мог связать ее поведение с визитом Делина и заподозрить подвох. – С каждым разом, когда нас кормят, я буду есть меньше. Не знаю, заметят ли они, но если потом придется прикинуться больной, это добавит… – Она помахала рукой. – Правдоподобия.

Толк вздохнул. Он откинулся на мшистую стену темницы и теперь казался совсем маленьким и уставшим. Он пытался прорицать, но понял, что либо этому еще мешает яд для сквернов, либо положение настолько запутанное, что ничего не увидишь. Чешуйчатый узор на коже бледнел, но медленно, и они по-прежнему не могли поменять облик.

– Может, лучше мне?

– Тебя они не подпустят близко, – терпеливо объяснила Ежевика. – Вендоин слишком хорошо знает, на что ты способен.

– Тебя она тоже видела в деле, – обиженно сказал Толк, скорее как юный воин, чем как опытный наставник.

Ежевика решила пока не тыкать его в это носом, а приберечь для того момента, когда понадобится жаркая перепалка, чтобы разрядить обстановку.

– Вендоин видела, как я следила, чтобы все были сыты и спали на чистом, – сказала она. – Видела, как я ставила шатер. Видела, как мы с тобой и Делином искали путь в город, но не поняла, как много я для этого сделала. Плохо, что она много видела, но мы тогда еще не знали, кто она такая. По крайней мере, она не следила за мной пристально. Она считает меня… – Ежевика понизила голос, потому что в раксурском языке не было подходящего слова, да и в альтанском, наверное, тоже. – Прислугой, – сказала она на кедайском.

– Это еще что значит? – нахмурился Толк.

– Это тот, кто делает что-то для других, например стирает или подает еду…

– Но все этим занимаются.

– Для себя, а не для других, – попыталась объяснить Ежевика.

– Конечно, и для других! – начал раздражаться Толк. – Если уж что-то делаешь для себя, почему бы не сделать заодно для тех, кто рядом?

– Окрыленные королевы и консорты так не поступают.

Теперь возмутился Толк:

– Если бы мы позволили королевам и консортам этим заниматься, нас подняли бы на смех! Даже самые ленивые воины такого не допустили бы. Что за дерьмовый двор позволил бы…

– Заткнись и дай мне договорить, Толк, – рыкнула Ежевика. – Это особенность земных, поэтому у нас нет такого слова. – На раксурском можно «услужить», например, подавая чай или еду, но в кедайском это значило нечто иное. Как и слово «ленивый» – в раксурском оно не применялось к арборам, только к воинам. – Вот кем меня считает Вендоин. Магрим и Эсанкель тоже так думали, но спросили меня об этом, и я попыталась объяснить, что двор устроен не как поселение жандеров. Они поняли, но вряд ли растолковали это Вендоин.

Толк покачал головой, все еще не понимая.

– Но ведь воины тебе помогали. Я-то не особо, потому что был занят.

– Вендоин мало что видела. И она… – Ежевика не знала, как объяснить, – негибко мыслит. Не так, как мы с Делином, когда обсуждаем что-то и меняем точку зрения. Если у нее сложилось собственное мнение, она его не пересмотрит.

Ежевика считала это печальным. Если в голове не роится десяток вариантов и вероятностей, зачем тогда вообще думать?

– Похоже на правду. – Толк выдохнул и откинул голову на стену. – Но нам-то что с того?

– Некоторые земные презирают слуг и думают, что те выполняют всю работу, потому что ущербны. Хианцы как раз из таких, как говорила мне Эсанкель. – Ежевика оскалилась. – Значит, Вендоин считает меня слабой и глупой.

Толк по-прежнему хмурился.

– Не уверен, что ты права. Ладно, ты думаешь, что можешь ее обмануть, но… Даже если мы выберемся из заточения, освободим Делина и Каллумкала (где бы они ни были), то все равно не можем летать, Ежевика. Мы могли бы украсть летающие ранцы, но хианцы просто догонят нас или собьют из огнестрела. У нас не получится быстро смыться, как у окрыленных. Мы застряли на этом корабле.

Ежевика поникла. Это было слабым местом ее плана.

– Хотя, если мы попытаемся сбежать, хианцам придется остановиться, чтобы поймать нас, – продолжил Толк. – Это даст остальным больше времени на поиски.

Без лишних слов оба решили считать, будто остальные выжили и ищут их. Просто потому, что другой вариант был слишком ужасен.

– Все равно мы не перебьем всех хианцев, – с сожалением добавил Толк.

Ежевика заморгала, пораженная простотой этой мысли. Пока что это была лишь мысль, а не план. Она станет планом, только если Ежевика придумает, как его реализовать, и снова выйдет на связь с Делином. И самое главное – убедит хианцев выпустить ее.

– Вряд ли на борту есть еще яд, – тихо сказала она.

Толк уставился на нее и задумчиво зашипел.

Их освободили раньше, чем ожидала Ежевика, но не из-за их с Толком уловок.

Она поняла, что наступил вечер и где-то за пределами летающей лодки солнце опускается за горизонт, и тут появились несколько хианцев и сказали, что Вендоин хочет поговорить с ней. Они всячески заверяли Ежевику, что ей не причинят вреда, и она сделала вид, будто эти заверения ей нужны (надеясь, что убедительно). Она настаивала, чтобы взяли и Толка, но хианцы твердили: только она.

Перед тем как открылась решетка, Толк стиснул Ежевике запястье, и она прижалась к нему, чтобы успокоить. Она знала: он боится остаться в одиночестве. «Все будет хорошо, – подумала она. – Обещаю».

Она позволила хианцам спустить веревочную лестницу, чтобы забраться наверх, – нужно было казаться слабой. Даже в земной форме она могла бы запрыгнуть в проем прямо из клетки, но хианцы не должны об этом узнать.

Она поднялась в каюту со стенами и полом из плотного мха, точь-в-точь как в их клетке. Над головой изгибались похожие на стебли балки. Тускло светились шары – уменьшенные версии тех, что использовались на корабле Каллумкала. Те были наполнены светящейся жидкостью, добытой вроде бы из морских существ.

Перед ней стояли пятеро хианцев, еще трое – в дальнем конце коридора с огнестрелами в руках. Ежевика старалась выглядеть подавленной и больной, хотя раксура фальшь раскрыли бы мгновенно. Вид у нее и правда был неважный: рубашка и штаны, которые она несколько дней назад достала из поклажи на солнцеходе, теперь были в пятнах и пахли хворью. Воды едва хватало, чтобы умыться, не то что постирать одежду.

Одна хианка указала на коридор, велев Ежевике следовать за ней. Та покорилась, шагая рядом, пока трое других шли за спиной. Они напоминали тех, что прибыли на солнцеход вместе с Бемадин, хотя Ежевике было трудно их различать. Арборы невысокого роста по сравнению с окрыленными, часто плотные или пухлые, но всегда крепкие. Хианцы же были мускулисты, но иначе – с длинными руками и ногами, а серебристо-серая кожа покрыта участками каменистой брони, включая крупный пласт на голове. Глаза – широкие, носы едва заметны, одевались они в легкие рубахи и юбки, словно кожа не нуждалась в защите, в отличие от прочих земных обитателей. Раньше Ежевика не замечала личного запаха Вендоин – он терялся среди ароматов раксура, киш-жандеров и резкого запаха Рорры. В узком коридоре хианцы пахли отчетливее, но не сильно, к тому же запах перебивался холодным ароматом мха, исходящим от корабля. Ее провели по крутой лестнице, через коридор с закрытыми дверями, затем еще выше. Они вышли в просторный холл, и через открытую дверь Ежевика попала в большую общую каюту.

Основу интерьера составляла кишская мебель: мягкие скамьи вдоль стен. В центре не было очага для готовки, но на полу было заметно место, где он, видимо, стоял. Через дальние окна виднелся лилово-синий вечер. Там же маячили незнакомые горы и верхушки деревьев.

Хианцы добавили свою мебель: что-то вроде диванов, на которых полулежали Вендоин, Бемадин и еще одна хианка. Бемадин командовала летающей лодкой, обнаружившей солнцеход; это она отравила всех. Третью хианку Ежевика не знала. Другие стояли по периметру, как воины при королевах. Вот только при дворе всем давали сесть, а здесь, похоже, нет.

Перед Вендоин стоял столик, а на нем лежало нечто, напоминающее полосатый серый камень. Еда? Ежевика осторожно втянула воздух, но не почувствовала запаха. Зато уловила нечто знакомое. И тут хианцы расступились, открыв взгляду Делина. Он сидел на табурете среди «свиты» и приподнял бровь, увидев Ежевику. Она втянула щеки, изображая хворь, и сгорбилась, чтобы казаться меньше.

– Не волнуйся, Ежевика, – сказала Вендоин на альтанском. – Мы не сделаем тебе ничего плохого. Я лишь хочу задать кое-какие вопросы.

До этого момента Ежевика была спокойна, но от такого уверенного и самодовольного тона захотелось сбросить с себя кожу и заболели пальцы. Впервые яд для сквернов сыграл ей на руку: она не могла сменить облик, а значит, проще было сдерживать ярость. Она подавила рык и кивнула.

– Конечно.

– Ежевика – арбора, – объяснила Вендоин Бемадин и другой хианке на кедайском. – Арборы – прислуга у раксура.

Ежевика не дрогнула. Какое облегчение: ее догадка подтвердилась. Было бы досадно так пылко убеждать Толка, а потом выяснить, что она ошиблась.

– Надо было взять окрыленных, – заметила Бемадин, тоже на кедайском.

– Взяла тех, кого сумела, – ответила Вендоин.

Ежевике всегда было гораздо труднее распознать ее эмоции, нежели чувства Делина, Нирана или жандеров, но сейчас она уловила в голосе недовольство.

Незнакомая хианка добавила:

– Не стоит так этим упиваться. Власть над ними тебя изменила.

Ежевика уставилась в пол, изо всех сил стараясь не реагировать, но это было сложно. Она рискнула поднять взгляд и увидела, как Бемадин отвернулась от Вендоин и третьей хианки, немного напрягшись. Что это значило?

– Прошу прощения, – пробормотала Бемадин на кедайском.

– Обсудим позже, – поспешно сказала Вендоин.

Делин наблюдал за этим обменом репликами с вежливым вниманием.

– Нас не представили друг другу, – обратился он к незнакомке. – Я Делин-Эвран-линдел с Золотых островов. Это Ежевика из двора Тумана Индиго. Она не говорит на кедайском, только на альтанском. С нами еще двое – Толк из того же двора и Каллумкал, ученый из Конклава жандеран.

– Меня зовут Лавинат, – ответила хианка на альтанском. – И боюсь, я вам не союзница.

Делин кивнул.

– Приятно, когда это сразу говорят в открытую.

Ежевика прикусила щеку, чтобы не рассмеяться.

Демонстративно проигнорировав Делина, Вендоин объяснила Лавинат:

– Крылатых было бы сложнее контролировать. Эти двое податливее, хотя у самца есть слабые магические способности, так что за ним нужно следить.

Ежевика скользнула взглядом к Делину. По его поджатым губам она поняла: он явно пытался скрыть презрительную усмешку.

– Вы боитесь, что вас найдут, хотя вы и сменили корабль, чтобы жандеры не отследили мох в движителе, – сказал он на кедайском.

«Ничего хорошего», – подумала Ежевика, не меняя выражения лица. Сама она не заметила разницы, поскольку видела только днище летающей лодки, напавшей на солнцеход.

Вендоин снова сделала вид, что не слышит Делина, и перешла на альтанский.

– Мои друзья очень интересуются твоим народом, Ежевика.

Та не знала, как ответить, не разрушая образ запуганной жертвы. Она нахмурилась, изображая нерешительность.

– Почему вы взяли нас в плен?

– Да, мне тоже любопытно, – поддержал ее Делин.

Бемадин и Лавинат уставились на Вендоин. Та проигнорировала вопрос.

– Нам говорили, что скверны – естественные враги раксура. Но еще говорили, что раксура и скверны – один вид.

Ежевика изобразила недоумение. Это было нетрудно – она не понимала, к чему клонит Вендоин.

– Мы произошли от одного вида. Но мы не одинаковые.

«Вот придурки», – мысленно добавила она.

– Могла ли горстка раксура прогнать целую стаю сквернов?

Ежевика вскинула голову. Это зависело от количества владык и кетелей, от их желания сожрать земных созданий с солнцехода и от того, воспользовались ли киш-жандеры оружием.

– Да, – тем не менее ответила она. – Ты сама видела, как окрыленные сражались со сквернами у города строителей фундаментов.

По лицу Делина было ясно: он тоже не понимает цели расспросов.

Похоже, Вендоин осталась довольна ответом.

– Если ты пообещаешь вести себя как приличная гостья, могу ли я тебе доверять, Ежевика?

Ежевика медлила. Слишком быстро ответить «да» все равно что признаться: «Я убью тебя при первой же возможности». Следовало найти баланс между правдоподобием и притворной глуповатостью.

– Что ты имеешь в виду под «приличной гостьей»? – медленно спросила она.

– Послушание и отсутствие попыток сбежать. Тогда ты сможешь передвигаться по кораблю и помогать Делину. – Вендоин уставилась на него. – Он утверждает, что его здоровье ухудшилось, хотя во время экспедиции этого не было заметно.

– Я сильно устал от похода по городу строителей фундаментов, – спокойно сказал Делин. – Яд и снотворное не улучшили мое состояние. По меркам моего народа, я уже старик.

Ежевика взглянула на него. Не факт, что он лжет.

– Позволь Толку ему помочь, – сказала она.

– У нас есть лекарь, – отрезала Вендоин. – Если я разрешу вам передвигаться по кораблю и помогать Делину, примете ли вы добровольно еще одну дозу яда?

Ежевика замерла. Ей хотелось зарычать, но она уставилась в пол.

Делин окаменел.

– Не нужно! Ты их убьешь! – резко сказал он.

– Они умрут, если нам придется в них стрелять, – холодно ответила Вендоин на кедайском. – Лучше уговори ее сотрудничать.

Делин оскалился, будто готов был зарычать.

Ежевика почувствовала, что загнала себя и Толка в ловушку, но… Нет. Если их решат снова отравить, то не будут спрашивать разрешения. Это была проверка. Ежевика знала, чего ждет Вендоин, но чутье велело торговаться. Похоже, Вендоин любит считать себя во всем правой – возможно, это сыграет им на руку.

– Я хочу помочь Делину и готова вести себя хорошо… Если пойму, зачем вы нас забрали, – произнесла она тихим и дрожащим голоском.

Бемадин взглянула на камень, лежащий на столе. «Интересно… – подумала Ежевика. – Может, это очередной объект из города строителей фундаментов?»

– Если будешь вести себя хорошо, то услышишь объяснения, – сказала Вендоин.

Сомнительная награда за новую дозу отравы, но Ежевика не придумала, как выторговать что-то большее.

– Я согласна, – прошептала она, стиснув зубы и добавив голосу печали.

– Ежевика… – начал Делин.

Она мельком взглянула на него, и он беспомощно покачал головой. Если Вендоин сдержит слово, оно того стоит, убеждала себя Ежевика.

– Что ж. Посмотрим. Можешь вернуться к Толку, – объявила Вендоин.

Ежевика изобразила покорность и благодарность, хотя внутренне рвалась вцепиться кому-нибудь в глотку.

Ежевика последовала за хианцами обратно к клетке. Та, что казалась старшей, жестом указала на проем в полу и сказала:

– Давай.

– Вендоин сдержит слово, если мы примем яд? – спросила Ежевика после паузы.

Ответ ее не волновал – она просто хотела, чтобы хианка привыкла разговаривать с ними.

Та заколебалась.

– Если Вендоин так сказала, значит, сдержит обещание.

Воодушевляющим этот ответ назвать было трудно.

– Как тебя зовут? – спросила Ежевика.

Хианка снова замешкалась. Ежевика уже подумала, что та не ответит, но она сказала:

– Алдоан.

– А меня зовут Ежевика, – сказала она и спустилась в клетку.

Пока Алдоан и другие хианцы закрепляли решетку, Толк буквально подпрыгивал от нетерпения.

– Ну и?

Ежевика жестом велела ему помолчать, пока наверху не затихнут шаги хианцев. Затем пересказала первую часть разговора и поморщилась, предвкушая реакцию Толка.

– А потом… Вендоин спросила, согласны ли мы снова принять яд для сквернов. Добровольно. И я согласилась.

Толк уставился на нее.

– Зачем?!

– Потому что таков план. Заставить их доверять нам.

– Это не план, – возразил Толк. – Это один из вариантов. Плохой.

Ежевика взяла его за руки, пытаясь убедить.

– Делин притворяется больным. Или правда болен. Вендоин считает меня прислугой. И кажется, хочет похвастаться – рассказать, куда мы летим и что она задумала. Но для этого мне нужно больше возможностей, а здесь их нет. Поверь мне, Толк.

Толк вырвал руки и начал метаться по клетке.

– Я знаю, выбора у нас нет, – наконец пробурчал он. – Нас все равно напоят ядом, согласны мы или нет. Так мы хоть заставим их поверить, что не опасны. Но… – Он остановился и провел ладонями по лицу. – Отвратительно, что они думают, будто мы… готовы подчиниться. Хочется всех перебить.

Ежевика сама так жаждала расправиться с хианцами, что почти чувствовала вкус их крови на языке. Но она знала: эта попытка будет последним вариантом, когда все надежды на побег иссякнут.

– Мы ведь арборы, а не окрыленные. – Воинам в такой ситуации не хватило бы выдержки. – Окрыленные не смогли бы так поступить.

– Лун смог бы, – возразил Толк.

Ежевика признала его правоту. Двор давно понял, что Лун, который провел большую часть жизни в одиночестве, не обычный консорт. Но лишь в смертельно опасных ситуациях Ежевика начала осознавать, что это значит. До конца она все равно не разобралась, но была уверена: для Луна нет почти ничего невозможного.

– Лун бывал в куда более странных переделках.

Толк резко выдохнул.

– Надеюсь, он жив. Надеюсь, хианцы не…

– Похоже, хианцам пришлось спешно покинуть солнцеход, – перебила его Ежевика, вспомнив реакцию Вендоин на слова об окрыленных раксура. Она цеплялась за эту надежду всеми когтями. – Может, потому что остальные начали приходить в себя.

В коридоре наверху раздались шаги, и Ежевика тихо зашипела, призывая Толка умолкнуть, хотя они говорили на языке раксура. Шаги приблизились, и в проем заглянула Алдоан.

– Я принесла снадобье. Примете его?

Услышав, как хианка цинично исказила значение слова «снадобье», Толк беззвучно оскалился. Ежевика вопросительно подняла брови. Наконец он нехотя кивнул.

– Да, примем! – крикнула Ежевика.