Лун и Утес летели на юго-запад, делая остановки лишь для отдыха, охоты или чтобы опросить встречных о кишской летающей лодке. В пустынной местности спрашивать было особо некого, что в целом шло им на пользу – не приходилось терять время, притворяясь земными созданиями.

В последний раз подтверждение правильного курса они получили от группы мохнатых земных существ, медленно едущих на спине гигантского бронированного стадника. Неторопливый темп позволил им разглядеть пролетающий корабль.

Кетель больше не показывался, но Луна не покидало ощущение, что тот где-то рядом. Каждая остановка заканчивалась ворчанием Утеса, всматривавшегося в северном направлении.

Облачный массив, который Лун заметил на юге, не рассеивался. Более того, он явно увеличивался, словно они летели навстречу растущей прямо на глазах горе. Лун решил, что это, наверное, большое скопление небесных островов. Они уже пролетали мимо нескольких таких и даже использовали их для короткого отдыха. Все те острова были довольно небольшими, на некоторых виднелись полуразрушенные башни или остатки стен, едва заметные сквозь буйную растительность. Когда-то такие острова были населены многочисленными народностями из самых разных видов. Но теперь, насколько знал Лун, никого не осталось, лишь разрозненные руины архипелагов.

Однако следующий небесный остров оказался совсем другим. Издали он выглядел как плотная масса деревьев со светлыми стволами и светло-зеленой листвой, растущих густо, как трава, и источающих сладковатый аромат зелени. Вблизи картина не изменилась, а когда Лун пролетел под деревьями, то обнаружил лишь спутанный ковер корней, а не остров.

Он развернулся и увидел, что Утес уже приземлился на край острова и перешел к земному облику, чтобы протиснуться между стволами внутрь рощи. Лун опять спикировал вниз, сел на крайнее дерево и вцепился когтями в корни. Среди переплетений ветвей виднелись крупные мертвые деревья и засохшая молодая поросль, чьи корни навсегда застряли в этой массе. Лун сложил крылья и осторожно подтянулся, проникая внутрь.

Он пробирался между стволами под щебетание птиц над головой, переступая через дыры в массе корней, сквозь которые виднелась земля далеко внизу. Сладкий аромат был чистым и пронзительным, почти как у дерева-горы, но более выраженным.

Он нашел Утеса на небольшой поляне, где тот пил воду из дождевого водоема, образовавшегося на месте упавшего ствола. Лун присел на край, чтобы зачерпнуть воды ладонями. Закончив, он откинулся назад и спросил:

– Что это за небесный остров?

– Облачный лес, – ответил Утес, вытирая с лица воду. – Я слышал о таких, но никогда не видел.

Лун снова огляделся. Лиственный полог был достаточно разрежен и пропускал солнечный свет, заливавший всю рощу теплым золотистым сиянием. Здесь росли более молодые деревца, словно лес разрастался из центра наружу. Жаль, что они наткнулись на это место слишком рано – здесь было бы приятно поспать несколько часов.

– А на юге то же самое? Та большая штука, похожая на облако? – спросил Лун.

Если это единый массив, а не скопление обрывков облаков и тяжелых туч, то он превосходил размерами любой небесный остров, который доводилось видеть Луну.

Утес пожал плечами.

– Я слышал истории об огромном небесном острове, который видно с дальнего юга. Но не считал их правдивыми. Его называли не то Стеной, не то Облачной стеной, как-то так.

Лун мысленно отнес это к категории «необъяснимых явлений, не представляющих особой опасности, которые интересно наблюдать». Он потянулся, глубоко вдыхая аромат облачного леса. Он подумывал перейти в земную форму, но Утес, видимо, скоро засобирается в путь, так что оно того не стоило. Как раз в этот момент Утес хмыкнул и начал подниматься.

Птичьи трели внезапно стихли.

Лун стиснул зубы, подавив шипение. Утес замер, наклонив голову и прислушиваясь. Легкий ветерок не приносил зловония сквернов, да и в самом лесу его не было. Утес бесшумно переступил через гнилое бревно и скользнул между двумя ближайшими деревьями. Лун осторожно встал и последовал за ним.

Пока они шли к краю острова, мох и переплетенные корни не скрипели под ногами, но от тихих нервных шорохов птиц и летающих ящериц шипы Луна непроизвольно подрагивали. Раксура достигли внешнего кольца крупных деревьев. Дальше расстилались лишь пустое голубое небо и зеленые холмы внизу, а северо-западный ветер дул прямо в лицо.

– Скорее всего, это скверны, – еле слышно прошептал Утес. – Надо заставить их разделиться. – Он резко мотнул головой. – Ты выйдешь с другой стороны.

Лун шевельнул шипами в знак согласия и юркнул между деревьями. Положение было плохим, но еще не безнадежным. Скверны, должно быть, подкрадывались к ним против ветра. Они заметили Луна и Утеса еще на рассвете и ждали, пока раксура остановятся на отдых. Вероятно, сквернов было мало – небольшая группа разведчиков. Внутри облачного леса им будет неудобно сражаться, да и они не могли точно знать, откуда появятся Лун и Утес.

Лун добрался до внешней кромки леса, протиснулся между стволами и заметил трех дакти, парящих высоко в небе. Он резко прыгнул в воздух, расправил одно крыло и изобразил, будто второе повреждено.

Дакти клюнули на приманку и спикировали на него. В последний момент Лун резко расправил второе крыло, поймал воздушный поток и скользнул под лес. Ухватился за свисающий корень, подтянулся и скрылся из виду.

Двое дакти пронеслись мимо, но третий попытался последовать за ним и врезался в корни. Лун накинулся на него, разорвал правое крыло, бросил добычу и устремился к остальным. Одного он поймал, когда тот по глупости попытался подняться к нему, и распорол ему грудь. Второй обратился в бегство, отчаянно хлопая крыльями, и в этот момент Лун услышал треск и рев с противоположной стороны леса.

Лун зарычал, забыл о дакти и взмыл к корням. Он нашел проход в основании леса и протиснулся внутрь сквозь корни и мох. Продираясь меж узкими стволами, он почувствовал, как корни под ногами вибрируют, а деревья впереди трясутся и гнутся – что-то происходило у самого края леса. Лун вскарабкался в крону, чтобы лучше видеть. Заметив Утеса, он взревел от ужаса.

Утес был в крылатой форме, но на него что-то упало – огромная липкая масса, похожая на паутину, приклеившая его левое крыло и половину тела к мертвым деревьям на внешней кромке леса. Кетель парил прямо над ним, нанося удары, пока Утес пытался освободиться.

Лун перескакивал с дерева на дерево, затем спрыгнул в нижний ярус, в опасной близости к извивающемуся телу. Он бросился вперед и начал рвать липкую сеть когтями. Вблизи он разглядел, что это мешок, сделанный из вещества, которое кетели выделяют для переноски дакти или владык. Оно намертво приклеилось к высохшим деревьям, и Лун не мог разорвать его достаточно быстро…

Что-то ударило ему в спину и отбросило к ближайшему дереву. Он упал на мох и, перекатившись, увидел пробирающихся к нему трех дакти, оскалившихся в насмешке. Но деревья росли слишком близко, чтобы враги могли атаковать одновременно, и один оттолкнул остальных, чтобы первым прыгнуть на Луна. Это было серьезной ошибкой.

Лун схватил его за плечи, резко дернул на себя, раскрыл пасть до предела и откусил дакти морду. Он швырнул еще дергающееся тело во второго, который попытался отступить, но застрял между деревьями, так что Лун успел распороть ему грудь. Третий уже удирал, но Лун настиг его среди засохших деревьев на краю острова, прижал к корням и свернул шею. От удара сухие корни треснули и сломались, и Лун понял, как освободить Утеса.

Он продрался сквозь стволы к тому месту, где в липкой сети застряла левая нога Утеса, и начал рвать и ломать хрупкие корни двух ближайших мертвых деревьев. Лишившись связи с остальным лесом, деревья стали крениться и падать. Утес, видимо, это почувствовал – он дернул ногой, и деревья оторвались, увлекая за собой еще несколько других.

Утес упал и извернулся, липкая масса растягивалась, нити рвались. Кетель зацепился одной когтистой лапой за край леса, пытаясь ударить Утеса по лицу. Лун находился достаточно близко, чтобы разглядеть ошейник из черепов на шее кетеля – все принадлежали земным созданиям разных форм и размеров, некоторые были настолько свежие, что на них еще оставались куски гниющей плоти.

И тут над ними нависла еще одна темная фигура, заслонив свет.

Лун взглянул на очередного кетеля и подумал: «Ну все, нам конец».

Но тот обрушился на первого кетеля, сорвал его с места и потащил прочь. Когда они пролетали мимо Утеса, тот как раз освободился от липкой сети. Два дерущихся кетеля скрылись из виду под массивом леса.

Утес откатился в сторону, и Лун прыгнул в воздух. Взмахнул крыльями, поймал поток ветра и оглянулся. Два кетеля падали, сцепившись в схватке. Тот, что помог им, наверняка был из стаи полукровок – такого же размера и без ошейника.

Три фигуры поменьше уносились в противоположном направлении, спасаясь с поля боя. Это были владыка и два дакти.

Впереди рыкнул Утес. Лун развернулся, и они полетели на юг, прочь от этого места.

Лун и Утес летели до тех пор, пока облачный лес не скрылся из виду. Внизу простиралась местность, изрезанная речными протоками, бегущими через неглубокие ущелья, слишком крутые и негостеприимные для земных созданий. Здесь росли лишь редкие высокие деревья с тонкими стволами и одноярусными кронами, раскинутыми словно зонтики. Лун пытался подать Утесу знак приземлиться, и наконец тот начал снижаться.

Утес опустился на скалистый островок, разделяющий широкую протоку на два рукава перед небольшим водопадом. Он приземлился на камень, обрел земной облик и рухнул лицом вниз. Лун в панике бросился к нему, тоже сменив облик, и стал осматривать. К его облегчению, серьезных ран не было, лишь кровавые царапины на руках и спине.

– Левое плечо вывихнуто, – прохрипел Утес.

Лун зашипел, перевернул его и вправил плечо. Когда сустав встал на место, Утес рыкнул, но потом вздохнул с облегчением, моргнул и зевнул.

– Да, так лучше.

– Как ты вообще летел в таком состоянии? – спросил Лун.

В крыльях используются другие мышцы, но все же…

– С трудом, – признался Утес.

Лун стащил с Утеса поклажу и порылся в ней. Он достал завернутый в бумагу сверток и понюхал.

– Ты до сих пор таскаешь эту пасту из жуков?

Утес осторожно разрабатывал плечо, стиснув зубы от боли.

– Это вроде бы очевидно.

Лун раздраженно зашипел, сунул сверток обратно и, вытащив наполовину полную флягу, протянул ее Утесу. Пустую он взял с собой к краю островка, чтобы наполнить. «Это глупо, – думал он. – Мы не можем продолжать в том же духе». Они считали, что гонятся за нужной лодкой, полагаясь лишь на удачу и сомнительные слова земного создания с лодки-пузыря. И проклятый кетель до сих пор их преследовал.

Лун плеснул воды в лицо, ощутив жжение от царапин и синяков, которых раньше не замечал. Он откинулся назад и посмотрел на Утеса.

Тот наблюдал за ним, держа флягу на груди.

– Останавливаться не будем.

Шипение в земном облике получается невыразительным, и Лун ощущал скорее усталость, чем раздражение.

– Мы даже не знаем, в правильном ли направлении летим.

– Знаем, потому что скверны движутся туда же.

– Они могут следовать за нами.

– Тогда где они? – Утес приподнял брови. Он с трудом сел, придерживая руку, и кивнул в сторону пустого неба. – Это был их арьергард. Основные силы впереди. Они выслали разведчиков и нашли хианцев.

В этих словах было разумное зерно. Лун потер глаза и отложил спор на потом. Внезапно он почувствовал голод – скорее из-за тревоги.

– Тот кетель, который нам помог… Это был тот самый, которого послала королева-полукровка. Значит, остальные из ее стаи где-то рядом. Они следуют за нами, сражаясь с другими сквернами.

– Необязательно. – Утес пожал плечами и поморщился от боли. – Может, здесь только он один.

– И что, он соревнуется с другими сквернами, кто первый до нас доберется?

– Возможно. – Утес снова прищурился, глядя в небо. – Пора лететь.

– Нет. Сначала я поохочусь, мы поедим, затем найдем место, где поспать до темноты.

Внизу, у водопада, среди водорослей и цветов плавали крупные серебристые рыбы, а в скалах были расщелины, где можно укрыться, если найти достаточно широкую.

Он ожидал возражений, но Утес лишь искоса взглянул на него и слегка усмехнулся.

– А потом полетим.

Лун снова зашипел от досады, теперь в основном на самого себя, перешел в крылатую форму и нырнул в воду.

Ему удалось поймать достаточно рыбы, прежде чем косяк скрылся, после чего он помог Утесу забраться в просторную расщелину, где можно было лечь. Утес уснул, а Лун устроился у входа под нависающей скалой, урывками погружаясь в сон и наблюдая за небом.

Перед закатом он заметил кружившего в облаках одинокого кетеля – он явно разыскивал их.

Малахита и остальные улетели на закате. Звон с ужасом и ошеломлением смотрел, как три кетеля королевы-полукровки создавали мешок из своих горловых выделений. Он был куда меньше того огромного пузыря, который Звон видел раньше – не более тридцати шагов в поперечнике. Два кетеля подняли его, и почти все дакти с владыками забрались внутрь. Малахита, ее воины, королева-полукровка и несколько дакти разместились на спинах двух кетелей, а третий летел рядом. Идея была в том, чтобы периодически меняться местами с теми, кто внутри мешка, и отдыхать, а третий кетель сменял бы одного из первых двух – так стая могла двигаться непрерывно.

– Удачи, – сказал Звон Высоте, главной воительнице Малахиты.

Он думал, что хорошо скрывает потрясение, но она лишь печально усмехнулась.

– Хочешь верь, хочешь нет, но с Малахитой мне и не такое доводилось делать.

Малахита оставила пятерых воинов Опаловой Ночи, и Звон стоял с ними на корме, тревожно провожая взглядом исчезающую в облаках группу. Среди оставшихся была Шафрана, и Звон поймал себя на том, что обменивается с ней ошеломленными взглядами. Они не особо ладили и редко соглашались друг с другом, но в этом были единодушны. Их совместный опыт пребывания в мешке сквернов был ужасен, и Звон не представлял, как можно залезть туда добровольно.

Он никогда не думал, что будет скучать по Малахите, но с ее отлетом и уменьшением числа воинов ветряной корабль стал куда более уязвимым.

Звон обернулся и увидел рядом Корня. Новости об угрозе Туману Индиго и Пределам потрясли всех, а Малахита в такой спешке готовилась к отлету, что у Звона не было возможности поговорить с ним.

Судя по тому, как Корень слегка опустил шипы, опасения Потока были не напрасны. Конечно, он не ждал, что Корень будет выглядеть счастливым, но…

– Ты как?

Корень не пошевелился, его взгляд был прикован к исчезающим в сумерках силуэтам.

– Я прекрасно себя чувствую.

Но голос звучал неестественно. Звон попытался вызвать хоть какую-то реакцию:

– Это хорошо, потому что остальные – вовсе нет.

Сработало. Корень повернулся к нему с мрачным и каким-то чужим лицом.

– Мы не должны были оставлять тело Песни.

Его слова прозвучали как пощечина. Воспоминание о лице Песни, искаженном смертью, было еще слишком ярким, и Звон вздрогнул, сдерживая рычание. Он подавил раздражение и ответил спокойным тоном:

– У нас не было другого выхода, Корень.

Кишцы тоже оставили своих погибших. Их похоронили на островке в архипелаге у побережья Киша – по сути, просто на песчаной отмели. Кишцы боялись, что в тепле тела станут источником болезней, и Звон их понимал. Туман Индиго тоже бросил мертвых, когда колония бежала с востока, а останки погибших при нападении сквернов сожгли. Поступать так нелегко и неправильно. Но выбора не было.

– Мы забрали Цветику, – упрямо и зло сказал Корень.

– Это несравнимые ситуации, – ответил Звон.

Корень и сам это знал. Тогда у них была погребальная урна королевы, они плыли по пресному морю на лодке, которая доставила их ближе к Пределам, и путь до дома занял не так много дней. Без Цветики у них не было бы этого дома – ее погребение в древе было символическим актом.

Корень отвернулся, его кадык дернулся. Затем Корень резко обратился в крылатую форму и взмыл на крышу каюты так стремительно, что Звон едва не упал. Шафрана поддержала его.

– Что это с ним?

– Ему нужно выместить на ком-то свою боль, – ответил Звон.

Больше он не хотел говорить об этом при воинах Опаловой Ночи. Он лишь надеялся, что Корень сумеет взять себя в руки.