ГЛАВА 1

Мисс Коллард

Наши дни

​Я мало что понимаю в происходящем. Знаю лишь одно: я не могу пошевелить ни единым мускулом с тех самых пор, как он это приказал. Я не смею встретиться с ним взглядом — кажется, эти глаза прожигают в моей голове дыры. Вместо этого сосредоточенно смотрю на перо, зажатое в пальцах, стараясь не замечать запаха плесени, коим пропитано это заброшенное здание. Никогда прежде мне не доводилось писать перьями, а теперь невольно задаюсь вопросом: как человечество смогло променять столь утонченную роскошь на нечто столь заурядное и безликое?

​Прядь волос падает на лицо и я на мгновение закрываю глаза, радуясь этой хрупкой преграде между нами. Когда открываю их снова, замечаю слезу, упавшую на пергамент. Чернила расплываются, смешиваясь с водой, и навеки отпечатываются там, где прежде были слова.

​Когда он притащил меня сюда, я пыталась запомнить каждую деталь комнаты — как учат всех женщин на случай нападения. Если выберусь живой, нужно будет снабдить власти как можно более подробной информацией.

​Но комната пуста. Стены сочатся сыростью и гнилью. Всё вокруг коричневое — и разделяющий нас стол, и неудобный деревянный стул, на котором я сижу. С потолка свисает единственная тусклая лампочка: она раскачивается на призрачном сквозняке, хотя в помещении нет ни одного открытого окна. Единственное окно находится у меня за спиной — крошечное, в раме, пожелтевшей от времени и заброшенности. За стеклом — кромешная тьма, ни единого уличного фонаря. Где бы я ни находилась… Это дремучая глушь.

​Крикни я сейчас — никто не услышит.

​Воздух покидает легкие, когда холодная рука касается моей кожи. Он убирает волосы мне за ухо, обнажая не только лицо, но и мой страх, и влажный от слез нос перед этим существом. Кровь стынет в жилах, когда я наконец решаюсь заглянуть в его багровые глаза — их цвет глубже и насыщеннее, чем у запекшейся крови на моей шее. Юное лицо бледно и измождено, словно статуя, изваянная из тончайшего итальянского мрамора. Тонкие голубые вены проступают на угловатой челюсти, поднимаясь к высоким, впалым скулам. Черты лица кажутся резкими на фоне растрепанных черных волос. Он подобен прекрасному кошмару. Хищник с мягкими губами, заманивающий жертву в смертоносную пучину.

​Спустя мгновение он закуривает, погружая себя в марево дыма и пепла.

​— Я уже встречал таких, как ты, — его глубокий голос обволакивает, точно кашемир на обнаженной коже в зимний день. Идеальный хищник. — Она была куда характернее. Стоило мне сказать, что я порождение ночи, как ты сжалась от ужаса. Она же в ответ лишь рассмеялась. Она не боялась никого и ничего.

​Это начало истории? Я уже должна записывать?

​Словно потерявшись во времени, он устремляет отсутствующий взгляд в темноту за окном.

​— Говори.

​Язык наконец повинуется, хотя тело по-прежнему сковано оцепенением.

​— Пожалуйста… берите всё, что хотите. Только прошу, не убивайте меня, — всхлипываю я, презирая себя за это жалкое зрелище. О, если бы я только могла быть похожей на ту девушку, о которой он говорит.

​Его губы растягиваются в улыбке, напоминающей оскал Чеширского кота. Клыки обнажаются, поблескивая в полумраке.

​— Я не собираюсь тебя убивать. Я ведь уже говорил, что я здесь, чтобы поведать свою историю. Если ты, конечно, соизволишь слушать. — Он вежливо приподнимает бровь, будто не он только что похитил меня по дороге с работы и не он вонзил зубы в мою шею.

​— Я больше не пишу. Уже год работаю в цветочном магазине. Есть множество журналистов куда талантливее меня…

​Он с силой ударяет кулаком по столу и я вскрикиваю от неожиданности.

​— Нет. Это должна быть именно ты. — Его голос едва заметно дрожит и я задаюсь вопросом: почему? Почему для него так важно, чтобы его историю записала именно я? Возможно, дело в моих связях с местной газетой? Но ведь это всего лишь «Хроники Хиллвью» — а здесь никогда не происходит ничего из ряда вон выходящего.

​Именно поэтому я и вернулась сюда год назад, когда сестре предложили место главного редактора. Ухватилась за возможность жить в районе с нулевым уровнем преступности. Что он хочет доказать жителям этого захолустья? Я закрываю глаза, взвешивая шансы. Если он выбрал именно меня, значит, это хоть какая-то гарантия безопасности, верно?

​— Если я сделаю это… ты оставишь меня в живых? — совершаю ошибку, снова заглядывая ему в глаза. В них кружится вихрь убийства и тайны.

​— Это зависит… — он тушит сигарету прямо о поверхность стола, оставляя на дереве опаленный след.

Интересно, сколько еще он выкурит за то время, что мы проведем вместе?

​— От чего? — наконец спрашиваю я, и мой голос звучит чуть тверже.

​— От твоего умения всё не запороть.

​Я сглатываю. Его взгляд перемещается к моей шее, словно завороженный этим движением.

​— Как я уже сказала, я не практиковалась годами. Могу записывать твои слова, задавать вопросы, но мне понадобится время на правку. Вручную это выйдет гораздо дольше. — Голос затихает под его тяжелым взором.

​— Начнем? — Он сцепляет пальцы в замок и подается вперед. Я киваю, держа перо наготове и внутренне содрогаясь перед тем, что этот человек намерен мне открыть.

​— Всё началось в тот день, когда я впервые почувствовал запах её крови.