ГЛАВА 21

Нокс

— Это невозможно, я истребил этот род до последнего колена! — рычит Егор, обрушивая кулак на стол.

​Внешне я сохраняю маску скуки, подчеркнуто невозмутимый тем хаосом, что воцарился после того, как Дэнни взломала внушение Егора. Я в ужасе.

​Я ведь своими глазами видел, как Егор лишил жизни последнюю наследницу. Позже сам обыскал их лачугу, желая убедиться, что ни у кого не будет причин её искать. В том крошечном бунгало не осталось ни детских игрушек, ни малейших следов чьего-либо присутствия. Так как, черт возьми, это произошло? Это немыслимо. Но разве невозможное не случилось только что? Дэнни, должно быть, прямая наследница тех ведьм, которых мы считали уничтоженными, а Егора подвели его источники. Чья-то голова точно слетит с плеч, когда отец сопоставит факты.

​Какое же это будет наслаждение — увидеть голову этого выродка на колу.

​Я связан узами с человеком, таскающим осиновые колья в сумочке, так что нет ничего невозможного. Но сейчас моя задача — убедить всех в обратном.

​— Тебе не приходило в голову, Егор, что ты просто… потерял сноровку? — усмехаюсь я.

​Тщеславный сукин сын тут же принимается разглядывать свои ладони в поисках морщин. Вампиров заботит лишь собственная персона. Они могут сколько угодно разглагольствовать о благе клана, но я-то знаю: всё это — лишь способ разогнать скуку. Они стары, пресыщены и мечтают жить так, как жили древние римляне. Здесь, внизу, они мнят себя богами и это сходит им с рук. В конце концов, правила устанавливают они сами.

​— Дерзкий щенок! — лицо Егора искажается, брови нависают над глазами, являя его истинный облик.

​Моя уловка сработала. Уродлив же он, мерзавец. Мне нравится думать, что я остаюсь привлекательным, даже когда моё лицо меняется. Закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула, стараясь не замечать недовольства отца. Он терпеть не может, когда я провоцирую его доверенных советников. Первое, что я сделаю, когда заберу власть у отца, — отправлю их всех на костер.

​— Ты заладил одно и то же. Уже надоело. Просто признай очевидное: либо ты схалтурил во время резни, либо твоё «магическое касание» больше не работает. Сколько тебе там стукнуло?

​Это стало последним гвоздем в крышку гроба. Егор вскакивает и бросается на меня. Хватает за ворот рубашки, едва не пустив её по швам.

​— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты хоть представляешь, на что я пошел, чтобы уберечь нас всех?! — Он говорит, брызгая слюной — черта, которую я всегда ненавидел. Демонстративно вытираю щеку, даже не вздрогнув.

​— Я прекрасно осведомлен о твоих заслугах перед кланом, — отвечаю я, разжимая его пальцы. — Ты напоминаешь нам об этом каждый божий день нашего жалкого существования.

​О да, Егор, я знаю твою тайну. Знаю, почему ты так отчаянно навязываешь мне нового Фамильяра. Знаю, зачем тебе нужно вернуть магии былую мощь в нашем королевстве. Будто услышав мои мысли, Егор сужает глаза и я готовлюсь к новому выпаду.

​— Довольно.

​Усталый голос отца разносится над столом. Вижу, как он сдавливает переносицу пальцами.

​— Егор, ты знаешь, что наша магия слаба. Мы с Ноксом были рядом, когда ты отправился наверх, чтобы покончить с той женщиной. Возможно, ритуал уже слишком близко, потому твоё внушение дало сбой. Не секрет, что и мои силы тают. Когда ведьмовской род проклял нас, обрекая на жизнь под землей, было четко сказано: цена нашей вечной тьмы — одна-единственная ночь Жатвы раз в пятнадцать лет. Магия, питающая нас, угасает, Егор. Ты не первый, кто столкнулся с этим, и не последний.

​С трудом скрываю изумление. Отец действительно только что поддержал меня? Неужели на улице пошел снег?

​Егор фыркает и возвращается на место. Когда наши взгляды встречаются, глаза отца каменеют. Он знает, что я что-то скрываю. Остается лишь надеяться, что он поймет мои мотивы.

​Я не могу рассказать ему, что Дэнни — моя пара. В нашем мире отцы убивали сыновей и за меньшее, а его любовь к власти всегда будет сильнее любви ко мне.

— Егор, на всякий случай, поведай нам еще раз, что же произошло той ночью. — Голос Дэймона разрезает воцарившееся напряжение. Он хмурится, погруженный в свои думы, и делает долгий глоток из кубка.

​Егор прикрывает глаза и в раздражении склоняет голову. Маска спеси на мгновение соскальзывает, являя его истинную немощь и безмерную усталость. Он — лишь бледная тень того могущественного мужчины, коим был прежде. Я упиваюсь этим зрелищем, хоть и знаю, что каждый из нас ощущает на себе плоды моих трудов — расплату за то, что ритуал не доводили до конца уже многие десятилетия.

​Именно я положил столько сил на то, чтобы довести их до этой черты. И как же претит мне мысль, что всё это придется пустить по ветру ради какой-то девчонки. А разве она «просто девчонка»? Я отгоняю эти мысли. Стоит дать ему волю и скрывать правду от остальных станет во сто крат сложнее.

​Мы — монстры, и смерть — единственное, что мы заслужили. Но стоит Дэнни стать моей Фамильяркой, как она напоит их эликсиром жизни. И всё вернется на круги своя.

​Егор принимается пересказывать события той ночи, но я слушаю лишь вполоборота. В груди разрастается тупая боль и очертания этой боли подозрительно напоминают женщину, которая мечтает меня прикончить.

Женщину, что может оказаться моим злейшим врагом.