ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Шесть недель назад

Это был канун Дня всех святых — время для темных дел, как сказали бы некоторые, но в Королевстве Арагоа это был лишь повод надеть маску и на одну ночь притвориться кем-то другим или чем-то иным.

Король и Королева устроили бал-маскарад, и приглашено было все Королевство. Празднество заняло все бальные залы и залы для пиршеств в нижнем замке. Дворяне и выходцы из пещер толкались плечами, спотыкаясь и осушая бокалы с темно-красным вином, что было еще более неприятно, когда никто не выглядел по-человечески — тела были украшены изысканными нарядами, головы увенчаны масками: черные вороны, лисы с изумрудными глазами и всевозможные существа с клыками и хвостами, бородавками и усами.

В воздухе чувствовалось напряжение, словно ночь была проклята на несчастья. Я впервые ощутила это, когда Король и Королева вышли на свой традиционный танец, чтобы официально открыть бал. Она была в маске белой львицы, а он — в маске льва; они должны были составлять пару. Но Король спотыкался во время танца, явно пьяный, и ни разу не взглянул Королеве в лицо. Честно говоря, на это было неловко смотреть. А когда все закончилось, он быстро покинул маскарад, по-видимому, посчитав свои обязанности на вечер выполненными.

После этого настроение Королевы испортилось, и оно нависло над весельем, словно грозовая туча, пока она кипела от ярости на своем троне. В тот момент я даже сочувствовала ей.

Часа через два Сериз тоже была ужасно пьяна; она истерически смеялась в своей маске тигра, одетая в элегантный темно-синий костюм, и танцевала с каждым, кого могла ухватить. Я провела большую часть вечера, присматривая за ней, чтобы она не натворила чего-то, о чем жалела бы на следующее утро.

Мне не хотелось пить и танцевать, не тогда, когда единственный человек, с которым я хотела танцевать, относился к учебе слишком серьезно, чтобы участвовать в подобных вещах. Я хотела быть в библиотеке с Коулом, с Ваффлсом на коленях и книгой в руках, но вместо этого я была на маскараде, пытаясь избежать пустой болтовни.

— Уже поздно, — сказала я Сериз около полуночи, когда вечеринка стала настолько шумной, что я всерьез беспокоилась о том, чтобы вернуться в наши спальни в целости и сохранности.

Но глаза Сериз остекленели, пока она наблюдала за группой девушек благородного происхождения в красивых платьях, смеявшихся вместе. В центре их стайки, как королева, принимающая двор, стояла девушка в белоснежном платье. Я не узнала принцессу Белладонну за белыми перьями ее маски лебедя, и Сериз тоже.

А потом их взгляды встретились. Даже сквозь шум толпы я услышала, как сбилось дыхание Сериз.

Не глядя на меня, она сунула мне свой бокал с вином и сказала:

— Бесполезно, матушка дорогая. Я не могу закончить свое ткачество. Можешь винить Афродиту, какой бы мягкой она ни была. — Она дьявольски усмехнулась девушке в маске лебедя.

Зная то, что я знаю теперь, я жалею, что не могла предупредить ее, насколько опасно влюбляться в Рокеларов.

— Ты не можешь цитировать мне стихи, чтобы увильнуть от ухода, — пожаловалась я, следуя за ней, когда она, спотыкаясь, направилась к знатным девушкам.

— Думаю, могу — ты ведь любишь лингвистику. Слова — твоя слабость. — И она отмахнулась от меня, решительно направляясь флиртовать, и побрела в толпу.

Я вздохнула. Полагаю, мне придется стоять на страже, пока Сериз выставляет себя дурой. Я нашла ступеньку, чтобы присесть, и вытащила книгу из кармана своего платья.

— Только ты из всех людей можешь притащить книгу на вечеринку, — прозвучал надо мной тягучий голос.

Мой живот сжался, и я подняла взгляд. Принц Роуз стоял надо мной в самом элегантном костюме, который я когда-либо видела — весь черный, с золотой вышивкой из роз и шипов, вьющейся по лацканам и галстуку. Его лицо скрывала маска оленя с дьявольскими рогами, закручивающимися вверх, но я все равно видела безошибочную усмешку на его губах.

— Мое чтение мешает Вашему Высочеству наслаждаться вечером? — огрызнулась я.

— Зачем ты вообще пришла, если собираешься просто сидеть в углу и читать… — Он выхватил мою книгу.

— Эй…

— «Сказки братьев Гримм», — прочитал он. — О, твои вкусы такие мрачные, не так ли?

Я сердито посмотрела на него.

— У тебя что, больше нет никого, к кому пристать? Уверена, найдется какая-нибудь полупьяная бестолковая герцогиня, ожидающая твоего внимания.

— Ревнуешь, Синклер?

Я фыркнула.

— Верни мою книгу. — Я попыталась схватить ее, но он поднял ее высоко над головой. — Тебе что, пять лет?

— Что ты дашь мне за нее? — промурлыкал он.

— Как насчет того, чтобы я сдержала желание придушить тебя?

— Столько насилия, — сказал он с дьявольской ухмылкой.

— Мне это нравится.

Мои щеки вспыхнули.

— Верни. Ее.

— Попроси.

Моя кровь закипела. Это так на него похоже. Козел.

— Давай же, Синклер, — поддразнил он. — Неужели так трудно проявить хоть немного почтения к своему Принцу? Всего лишь капельку уважения. Это все, о чем я прошу.

Я подошла ближе, мое лицо было в дюйме от его. Я чувствовала его дыхание на своих губах.

— День, когда я буду умолять тебя о чем-либо, станет днем моей смерти.

Он продолжал улыбаться мне.

— Может, мне стоит попросить? Хочешь этого, Синклер? Меня, стоящего на коленях перед тобой?

Что-то горячее и сбивающее с толку пронеслось по моему телу. Мне нужно было уйти от него.

— Ладно. Оставь ее себе, — пробормотала я, вложив в слова как можно больше презрения. — Может, ты наконец чему-нибудь научишься.

Я услышала его смешок за спиной, когда выбежала из бального зала. Я протопала через несколько коридоров, просто желая пространства, чтобы перевести дух. Вокруг было столько людей, что обычно холодный замок стал теплым. Я начала потеть в своем платье. Огни и звуки были ошеломляющими.

Я шла, пока не успокоилась, мой шаг замедлился, когда я нашла пустые коридоры. Через пару минут я проверю Сериз — посмотрю, готова ли она уйти, или нашла кого-то, с кем предпочла бы пойти домой. Тем временем я изучала архитектуру и картины, украшавшие стены. Каждая комната в этой части замка была определением экстравагантности: обои с вышивкой такой плотности, что она выступала на дюймы от стен, вазы из расписанного вручную фарфора, фрески, написанные мастерами, растянувшиеся по каждому потолку. Весь замок был произведением искусства, и мне это было куда интереснее, чем вечеринка. Я бродила дольше, чем осознавала, исследуя его красоту.

В конце концов, я открыла дверь в то, что приняла за очередную галерею, и была удивлена, обнаружив балкон, теперь закрытый стеклом, к которому прижимается Туман. Я почти повернула назад, когда услышала голоса. Но тут я замерла на месте.

Один из голосов был безошибочно узнаваем — Роуз. Я тихо прокралась за колонну.

— Какая у тебя может быть причина для этого?

— Это не тебе подвергать сомнению. — Мои брови поползли вверх. Это был голос Королевы.

— Она никто. Что она тебе сделала, что ты просишь меня об этом?

— Ты подчиняешься моим приказам…

Роуз глубоко вздохнул.

— Я устал.

— Мне все равно, насколько тебя утомляют твои попойки и безделье в этой нелепой школе. Ты будешь следовать моим приказам.

— Я…

— Это мое последнее слово, Принц.

Роуз молчал. Через мгновение появилась фигура Королевы, и я вжалась в тени колоннады. Она пронеслась через дверь, ведущую обратно в замок.

Я выглянула из-за края колонны. Роуз Рокелар стоял ко мне спиной, сгорбившись у края балкона, вцепившись руками в перила. Его спина тяжело вздымалась, почти так, будто… он плакал.

Быть оружием в руках матери во тьме его сломало. Сейчас я понимаю, что это был тот самый момент, когда она впервые приказала ему убить меня, и что непослушание, которое последует за этим, приведет к тому, что на его руке будет магически выжжена эта адская татуировка.

Он был так заперт в этой жизни, полной боли и изоляции. Кто бы не стал жестоким в таких обстоятельствах? Кто бы не принял роль садиста-убийцы, которой хотела видеть его мать, просто чтобы выжить?

Он повернулся и отошел от балкона, и я была настолько погружена в свои мысли, что не среагировала достаточно быстро. Он поднял голову и заметил меня среди теней.

— Ты, — прорычал он, и в его голосе сквозил чистый яд. — Убирайся.

— Я…

— Убирайся! — взревел он.

Я развернулась к дверям и помчалась обратно в замок. У нас с Роузом было соперничество, взаимная неприязнь, но он всегда был холодным, отстраненным. Никогда прежде он не говорил со мной так, с такой неприкрытой яростью. Даже сейчас я не уверена, что именно заставило его прогнать меня — смущение… или он пытался защитить меня от самого себя.

Я неслась по коридору, почти не замечая, куда бегу. Наконец я нашла темное, пустынное место. Я сползла на пол, прислонившись к стене, и спрятала лицо в коленях.

Я пыталась перевести дыхание.

Но тут с конца коридора послышался тихий скребущий звук.

Я резко подняла голову.

Коридор был темным, но в его конце виднелся силуэт. Человек — высокий, плавно покачивающийся, словно призрак. Я застыла там, где сидела, не в силах пошевелиться, пока он приближался.

И вот он вышел на свет — Король.

Полагаю, когда-то король Александр был красив — его волосы все еще отливали золотом, стан по-прежнему был высоким и гордым, облаченным сегодня в черные праздничные одежды. Но его льняные пряди были взлохмачены и поредели, глаза покраснели, а под ними залегли огромные темные круги, глубоко запавшие в глазницы.

Он мерил коридор шагами, его походка была неровной и лихорадочной.

— Кости и кровь, кости и кровь. Что еще? Что еще?

Он прислонился к стене, тяжело дыша, а затем поднял глаза.

Он заметил меня.

— Что ты здесь делаешь? — прорычал он.

— Я… я… — заикнулась я. Как нужно обращаться к Королю? Я попыталась неуклюже присесть в реверансе, но это вызвало лишь насмешливую гримасу Короля. — Прошу прощения, Ваше Величество, — сказала я.

Я начала было уходить из коридора.

— Стой, — приказал он.

Я подчинилась, но чувствовала, как сердце бьется в горле. Король был явно мертвецки пьян, и ничего хорошего от встречи с могущественным человеком в темном коридоре ждать не стоило.

— Сэр? — произнесла я, стараясь сохранить формальный тон.

— Кто ты такая? — спросил он.

Я моргнула.

— Меня зовут Виола Синклер.

— Синклер, — прошипел он. Его губы сжались в тонкую линию. На его лице отразился гнев, который я не могла понять, будто я чем-то его оскорбила. Я никогда в жизни не встречалась с ним прежде, но сейчас он смотрел на меня так, словно ненавидел само мое существование.

— Каштановые волосы. Кудрявые. Как у твоей матери, — пробормотал он, почти про себя. — Но лицо — твоего отца. Да, я вижу это — в носу и щеках…

Я заикалась, сбитая с толку. Женщина, которую я считала своей матерью, была светловолосой. Конечно, никто из тех, кого я считала своими родителями, не был знаком с Королем.

Но теперь я знаю, что Александр вспоминал свою любовь, моего отца, короля с волосами цвета ночи, чьего лица я никогда не знала.

— Слишком долго, — пробормотал он. — Проклятый Туман… слишком долго. И это моя вина.

— Сэр? — Я уже не была уверена, что он вообще в здравом уме.

— Слишком долго… мой народ… моя вина… слишком чертовски слаб…

— Мне позвать кого-нибудь?

— Нет! — рявкнул он и вытер рот рукой. — Нет. — Он сделал шаг вперед. — Нам с тобой хорошо… прямо здесь.

Тревога скрутила мне живот. Его дыхание было таким тяжелым — казалось, он вот-вот рухнет.

— Слушай меня внимательно, девочка. Ты не можешь ей доверять.

— Сэр?

— Моей жене, — выплюнул он. Его лицо побагровело, глаза слезились. Он что-то принял? — Моей чертовой жене.

Я открыла и тут же закрыла рот, совершенно не зная, что на это ответить.

— Я знаю, кто ты, — понизив голос, сказал он. — Я знаю, что ты делаешь. Ты… ты можешь это остановить.

Это тот самый момент, когда мне следовало бежать.

Теперь я понимаю, что он имел в виду. Он узнал, кто я, как только услышал мое имя, как только вспомнил в своем помутненном состоянии, что они с Леоном припрятали в рукаве. Дочь. Темная мейга. Сила, равная силе Королевы.

— Ваше Величество, я не…

Он накренился вперед, и на его лице появилось необъяснимое выражение ярости. Король вцепился в подол моего платья, обвил рукой мою талию и впечатал меня в стену.

— Тьма, — закричал он. Его глаза были полны чистого бешенства, и я даже не была уверена, видит ли он меня или какую-то галлюцинацию. Всегда ходили слухи, что Король наполовину сумасшедший.

— Разве ты не видишь, девочка? Это она! Это она делает это со мной. Она хочет всё. Все это гниющее Королевство. — Он был почти в слезах. — Я не могу остановиться — я недостаточно силен… — И тут он разрыдался.

— Сэр… — проговорила я, изо всех сил стараясь звучать утешительно, но все еще охваченная страхом. Мои тени уже ныли, желая вырваться на свободу.

— ТЫ! — закричал он, снова переключая внимание на меня и прижимая меня к стене. Он держал меня за руки, тряся, и я всхлипнула — слезы страха потекли по моим щекам.

— Тьма, — снова прорычал он. В его глазах было столько ненависти, но что-то еще. Горе. — Ты можешь ее остановить. Ты. Ты. Прежде чем она… — Его лицо стало пепельно-серым, когда он уставился на меня, а его глаза… их затянуло тонкой белесой пленкой.

— Зверь тьмы. Смерть в одеянии невинности. Высвободи тьму.

— Пожалуйста, остановитесь, — умоляла я сквозь слезы. Тени пробивались из моих пальцев, обвиваясь вокруг моих кистей.

— Перестань сдерживаться! Ты можешь это прекратить! Ты можешь спасти наше Королевство! Ты!

Александр взревел, бросившись на меня и вдавив кулак мне в горло. Я начала задыхаться. Зрение поплыло пятнами, и через мгновение легкие обожгло. Я бесполезно дрыгала ногами, пытаясь оттолкнуть его, царапала его руку ногтями. Ничто не могло разорвать железную хватку, которой он меня держал.

Чернота начала застилать края моего зрения. Он убивал меня. Я собиралась умереть.

Одна. В темном коридоре. От рук безумного Короля.

Если только…

Как только эта мысль родилась, мои тени приняли ее как разрешение. Как только страх за свою жизнь овладел мной, они вырвались из меня, подобно темному инферно.

Я даже не знала, как далеко они простирались, насколько сильно заполнили тот темный коридор.

Мгновенно я оказалась окружена ночью и потеряла сознание. Когда я очнулась, тело Короля лежало рядом со мной, и его серебряные глаза смотрели прямо на меня. И я поняла, что убийца во мне никуда не делся.