ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Катакомбы словно змея извиваются под замком, кажется, на многие мили вглубь земли. Здесь сыро и холодно, и этот озноб пробирает меня до костей прямо сквозь шерстяной свитер из Ванденберге. Газовых ламп здесь тоже нет — наш путь освещает лишь одна свеча в руках Белладонны.

Я не знаю, почему Роуз хотел поговорить с ней наедине. Возможно, он просто пытался отсрочить мой приговор как мейги. Мне и в голову не приходило, что восхождение Белладонны на трон может ускорить мою казнь, а не отложить ее.

Мы проходим мимо туннеля, ведущего еще дальше вниз, лестница которого спиралью уходит в черноту. Из этой бездны доносится эхо крика — звук человека, которого пытают. Я отскакиваю назад, и Роуз в этот же миг хватает меня за руку.

— Темницы, — шепчет он, и мой желудок сжимается от тошноты.

Мы приближаемся к решетке в конце нашего туннеля. Человек сидит на табурете, завернутый в плащ, с поднятым капюшоном, скрывающим лицо, — прямо призрак. Когда Белладонна делает шаг вперед, он слегка склоняет голову.

— Проводи меня к покойной Королеве, — приказывает она. Хранитель гробницы молча встает, берет со стены факел и отпирает решетчатую дверь. Белладонна оборачивается к нам и улыбается. Я не могу избавиться от ощущения, что мы идем прямо в ловушку.

Воздух за воротами холодный и густой, а со стен сочится субстанция, слишком темная, чтобы быть просто водой. Здесь так сыро, что мы, должно быть, проходим под самым озером, окаймляющим стены замка. Я плотнее кутаюсь в свитер и подсознательно прижимаюсь ближе к Роузу. Мы пересекаем порог большой залы, и Белладонна останавливается.

— Это, — холодно говорит она, — место, куда Матушка сбрасывала тела мейг.

Мои губы приоткрываются от изумления.

— Я думала, их бросали в озеро.

Именно так Корона поступала со всеми предателями. С тех пор как появились Туманы, большинство трупов сжигают — это самый чистый способ попрощаться, когда у нас нет возможности содержать кладбища. Их не хранят здесь, в самом чреве замка.

Глаза Белладонны темнеют.

— Она находила им применение.

Для чего?

Когда мы входим в камеру, в воздухе повисает отчетливое присутствие смерти. Потолки высотой в несколько этажей, стены завалены телами. Некоторые из них старые, явно со времен первой чистки мейг восемнадцать лет назад. Другие — явно свежие.

Роуз рядом со мной ругается сквозь зубы, глубоко вдыхает и закрывает глаза. Святые — ведь это он, должно быть, убил большинство этих людей. Я хватаюсь за его локоть, сжимая его в попытке приободрить. Нам просто нужно пройти через этот зал. Но Белладонна движется мучительно медленно.

Вся комната пропитана странным, болезненным запахом — тела, оставленные гнить и разлагаться от бактерий во влажном воздухе. Тело на стене, ближайшей ко мне, превратилось в одни кости, но в его грудной клетке все еще торчит копье, сломанное на концах и оставленное внутри трупа.

Другое тело более новое — на его ребрах еще висят клочья голой плоти. Но форма его живота кажется странной.

Я прищуриваюсь, вглядываюсь…

И вскрикиваю, когда нос крысы высовывается из складок желудка. Я закрываю рот рукой, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Что-то холодное касается моего запястья.

Я вздрагиваю, думая о крысином хвосте, прежде чем осознаю, что это рука Роуза в перчатке. Он сжимает мое запястье и бросает на меня нечитаемый взгляд — то ли он пытается меня утешить, то ли предупреждает, чтобы я сохраняла самообладание. Может, и то, и другое.

Когда мы выходим из этой камеры, напряжение в моей груди едва ослабевает. Мы проходим через несколько залов, прежде чем Белладонна останавливается перед черными железными воротами. Над ними на стене мерцает в свете факела герб королевской семьи — тот самый, что на моем кольце. Королевская крипта.

Белладонна оглядывается, ее красное платье — как странный маяк в темноте.

— Дальше я сама, хранитель.

Он коротко кивает ей, лицо его скрыто капюшоном.

— Да, Ваше Величество.

Проходя мимо нас, он одаривает Роуза и меня взглядом, полным чистой ненависти. А затем исчезает.

Теперь мы наедине с Белладонной.

— Еще немного, — говорит новая Королева.

Мы следуем за ней через ворота в камеру — самую темную часть катакомб. Свет настолько тусклый, что я могу видеть только те ниши, где лежат тела на расстоянии вытянутой руки. Они обернуты в погребальные саваны, мумифицированы с достоинством, совсем не так, как те мейги в другой камере.

— Наша мать мертва, — говорит Белладонна, не глядя ни на одного из нас. — Королева была убита. Вы оба понимаете, что подобное не может произойти без последствий.

— Виола не должна быть в это втянута, — говорит Роуз.

Белладонна разворачивается и бросается к Роузу, ее лицо дьявольски освещено пламенем факела — и по щекам текут слезы.

— Я знаю, что это был ты, — цедит она. — Ты и она. И если бы я думала, что мне сойдет с рук, если я прикажу отсечь твою голову от тела, Роуз, я бы это сделала.

Нос Роуза морщится, когда он смотрит на сестру сверху вниз.

— Слезы, Белла? Серьезно? Я думал, ты будешь рада наконец выбраться из-под каблука Матушки.

— Она наша мать.

— Она была монстром, и ты это знаешь, — на его лице появляется знакомая жестокая ухмылка. — Ты ненавидела ее. Просто признай это — ты ненавидела ее за то, что она сделала с тобой. За то, кем она тебя заставила стать.

Белладонна бледнеет.

— Думаешь, я не замечал? Что я был настолько поглощен собой, что не обращал внимания на то, что она творила? Ей доставляло удовольствие пытать тебя, держать под своим гнетом, пока ты не была настолько сломлена страхом и яростью, что стала точь-в-точь как она…

Быстрая, как гадюка, Белладонна наносит удар. Поначалу мне кажется, что она ударила Роуза ладонью — смертоносный жест, — но когда он стонет и поворачивает лицо обратно к ней, я вижу кровавый порез на его щеке. Я смотрю на ее руку — между пальцами у нее спрятана тонкая острая игла.

— Она Королева, — шипит Белладонна, полная ярости.

— Она была Королевой, — поправляет Роуз с невозмутимым лицом.

Белладонна смеется — маниакально, безрадостно, и от этого звука у меня по коже бегут мурашки.

— Идиот. Ты думаешь, все кончено, потому что ты уничтожил ее тело? Она позаботилась о том, чтобы что-то привязывало ее магию к миру живых на случай, если случится нечто подобное. Без тела ее магия не рассеивается — она просто больше не ограничена физической формой. Неужели ты не понимаешь? Ты лишь освободил ее.

На лице Роуза застывает глубокая гримаса, пока Белладонна продолжает:

— Этому нет конца, Роуз, до тех пор, пока она не получит всё, чего хочет. Ты не можешь сбежать от нее — от ее воли, ее силы. То, что она хочет, она получает. — Она качает головой. — Ты понятия не имеешь, что натворил.

Она отворачивается и идет дальше по коридору. Наконец, она останавливается перед нишей. Там, в прямоугольном пространстве, высеченном в древних каменных стенах, лежит тело, укрытое плотным саваном. Оно заключено в защитный гроб; Белладонна достает из кармана маленький серебряный ключ, и железная клетка скрипит, когда она отпирает ее.

Зачем ей нужно было запирать тело в клетку?

Она поворачивается к нам, свет свечи искажает ее лицо. «Книга Кастелль» у меня в кармане, и я внезапно очень остро чувствую ее присутствие, словно она зовет меня.

— Приготовьтесь, — говорит Белладонна медленно и злорадно. — Она выглядит довольно ужасно.

Она ставит свечу на выступ каменного короба и тянется к савану, отворачивая его, чтобы открыть лицо мертвой Королевы.

Дыхание вырывается из моих легких. Это совсем, совсем не похоже на то, как выглядел стражник, когда мы с Роузом убили его.

Святые небеса.

Ее некогда прекрасное лицо по большей части сохранилось, но все остальное было изуродовано. Груда мяса. Несколько узнаваемых фрагментов разбросаны по этому холму красно-черной плоти. Ноготь. Тонкая ступня, несколько пальцев сломаны под неестественными углами. Грудь представляет собой зияющую полость, внутренние органы полностью отсутствуют, будто ее растерзали и съели.

Желчь подступает к горлу, пока я взираю на тело. Думаю, если я попытаюсь заговорить, то непременно вырву. Рядом со мной Роуз стоит, вытянувшись в струну, и я боюсь того, что увижу, если посмотрю на его лицо.

Неужели Роуз мог сделать это? Я с трудом смирилась с тем, что он хладнокровно убил свою мать, оправдывая это необходимостью — поступком, призванным защитить меня. Но это… это дело рук монстра.

— Роуз, — шепчу я.

Белладонна делает шаг ко мне, а Роуз не двигается — он словно застыл на месте, приковав взгляд к останкам тела своей матери.

Я отступаю на шаг, и Белладонна наступает на меня, в ее глазах разгорается новая ярость. Я чувствую себя вялой. Мои конечности онемели и налились тяжестью. Она протягивает изящную руку и приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза.

Ее радужки того же цвета, что у Роуза, но они совсем другие. Я вижу в них глубокий голод, нечто дикое, темное и бесчеловечное. Думаю, она вырвала бы мое сердце, дай я ей такой шанс.

— Давай проясним, — говорит она. Она больше не говорит как королева; она говорит как исчадие ада. — Я знаю, кто ты, и считаю тебя ответственной не только за смерть твоей Королевы, но и Короля тоже.

— Виола этого не делала, — возражает Роуз, заслоняя меня своим телом.

— Тогда скажи мне, дорогой братец, — шипит Белладонна. — Как же тогда она стала такой? — Она указывает указательным пальцем на труп, в ее глазах, устремленных на Роуза, полыхает неистовая ярость.

Я втягиваю в себя воздух. На ее лице такое выражение ненависти и знание. На самом деле она обвиняет не меня — Белладонна верит, что это сделал Роуз. Она провоцирует его на признание, обвиняя меня.

Он сужает глаза, глядя на сестру.

— Ты знаешь силу способностей нашей матери. Неужели ты думаешь, что она не способна изуродовать собственную плоть, чтобы усилить ненависть к мейгам?

— Ты хочешь сказать, что нашу Королеву убила ее собственная рука?

— Я хочу сказать, что смерть принесла ей больше пользы, чем когда-либо приносила жизнь.

Глаза Белладонны холодно сканируют глаза Роуза, пока я задерживаю дыхание. Этот ее пронзительный взгляд, кажется, видит всё насквозь, и я ни на мгновение не верю, что она считает Роуза невиновным.

— Для ее смерти понадобится козел отпущения, — шепчет новая Королева. — Знать уже взывает к правосудию. Они испытывают меня — смотрят, буду ли я так же безжалостна к мейгам, как была Мать. Им нужна Королева с сердцем из железа и кулаком из огня. — Ее глаза вспыхивают, обращаясь ко мне. — Народ получит свое возмездие за потерянную Королеву, иначе они взбунтуются. А я не позволю трону пасть из-за неудобств, связанных с чувствами или правдой.

Рука Роуза резко дергается, он хватает меня за руку и тянет за свою спину, словно может защитить меня от гнева Белладонны, скрыв от ее взора.

— Если ты даруешь ей помилование, я продолжу работать твоим убийцей, так же, как делал это для Матери.

Я вижу только его профиль — челюсть сжата, взгляд стальной. Мое сердце бьется неровно.

Взгляд Белладонны становится острее.

— Если хочешь спасти свою невесту, Роуз, тебе придется предложить что-то большее, чем обещания, которые ты не собираешься выполнять.

— Я сделаю это, — говорит он. — Ты знаешь, что я полезен. Я убью любого, кого ты пожелаешь.

— А если я хочу, чтобы ты был мертв? — насмехается она, но в этом звучит меньше злобы и больше обиды.

Он смеется.

— Тогда желаю удачи. Кто, по-твоему, в точности смог бы справиться с такой задачей?

Белладонна яростно смотрит на брата, и он отвечает на ее стальной взгляд своим собственным.

— Ты не сможешь вечно ее прятать, — Белладонна поворачивается ко мне. — Тебе следует знать, мейга, что я буду защищать своих сестер и свое Королевство от любой угрозы. Независимо от того, обручена она с моим братом или нет.

— Белла, прошу, — умоляет Роуз.

Ее глаза останавливаются на нем, и я вижу, всего на одно мгновение, отчаяние, печаль, страх в них.

— Ты понятия не имеешь, с чем мы столкнулись, Роуз, — шепчет она. — Годами я… делала все возможное, чтобы защитить наших сестер, тебя, Королевство. Но наша мать…

Ее плечи внезапно дергаются, и глаза мечутся по комнате, вглядываясь в тени. Она поворачивается к Роузу и наклоняется ближе.

— Слушай внимательно, проклятый идиот, иначе мы все погибнем. Брось этот нелепый квест с ней, — она указывает на меня, — и используй любую жалкую магию, что течет в твоей ужасной коже, чтобы спрятать…

Странный скрежет заполняет камеру, доносясь со всех сторон — а затем я слышу низкий стон, словно от животного, испытывающего боль.

Лицо Белладонны бледнеет.

— Нет, — шепчет она. — Нет, нет, нет…

— Что ты наделала, Белла? — кричит Роуз, сильнее сжимая мою руку.

Кости выпадают из ниш, громоздясь кучами на каменном полу. Полуразложившиеся тела рушатся вниз: некоторые вздутые, с мраморной кожей, другие — с древней, как пергамент, кожей, натянутой на скелеты. Они с грохотом сваливаются в груды.

А затем эти груды начинают двигаться.

Они встают, один за другим — королевские мертвецы. Частично съеденные торсы, черепа, к которым все еще прилипла кожа, внутренности, волочащиеся по грязи позади них. Они все идут на нас — мстительные мертвецы, короли и королевы, которые хотят, чтобы я присоединилась к ним в загробном мире.

— Белла, останови это! — вопит Роуз. Его лицо белее мела. Я понимаю: его яд не действует на тех, кто уже мертв.

Белладонна теперь на коленях, ее глаза полны ужаса.

— Я не могу.

Позади нее груда окровавленной плоти, которая когда-то была телом Королевы, приходит в движение. Оно извивается, влажные пятна освещаются мерцанием свечи. Собираясь воедино, перестраиваясь, размазывая кровь по камню темными полосами, Королева поднимается со своего места упокоения. У нее осталось недостаточно тела, чтобы стоять, поэтому она плывет, подобно призраку. Кости и куски плоти в лохмотьях висят на ее полусломанной грудной клетке. То, что когда-то было ее сердцем, болтается на нитях внутренностей. Ее грудь обнажена и вспорота, кровь и желтоватые нервы свисают с нее.

Желчь подступает к горлу. Дрожа с головы до ног, я хочу кричать, хочу плакать.

Спокойствие!

Контроль!

Ее лицо прекрасно и бело, как снег. Она с трудом открывает глаза, словно они были слипшимися от сухости, но когда открывает, ее взгляд немедленно находит мой.

— Девочка Теней, — рычит она.

Мертвая Королева бросается на мое лицо, широко открыв рот, оскалив зубы. Ее костлявые пальцы впиваются мне в голову, причиняя боль, отбрасывая нас обеих назад, пока наши глаза встречаются. И в этот момент, точно так же, как у Белладонны в тронном зале, ее зрачки расширяются, поглощая остальную часть глаза, пока они не становятся полностью черными, и она тянет меня внутрь, внутрь, в эту тьму.

— Виола! — ревет Роуз.

Прежде чем мир погружается в черноту, я замечаю маленького серого мальчика-призрака, стоящего надо мной и наблюдающего холодными глазами.

Кровавая Анни.

Кровавая Анни.

Кровавая Анни.