Поздним вечером, усталые и задёрганные, они ввалились в покои Дениса, где Валера моментально забрался на кровать с ногами и заявил, что спать он к себе точно не пойдёт. Помирать — так вместе.

— Ладно. Я тут тогда, рядом, на коврике, — вздохнул напарник, усаживаясь возле кровати.

— Проводник — водки! — потягиваясь, страдальческим тоном попросил захватчик.

— Пошёл нахер.

— Спасибо, но, скорее всего сёстры уготовили нам другое место. Кстати, попробуй в ладоши похлопать, может, материализация небольших бодрящих предметов меня как-то утешит?

Денис похлопал, и перед ним появился небольшой запечатанный глиняный кувшин с длинным горлышком и двумя ручками. Исключительно ради любопытства он взвесил его в руке. Старинный. Парочка литров, не больше, внутри что-то булькает, только чем бы пробку расковырять?

— Дай сюда, попробую, — Валера тут же утащил кувшин на кровать.

— А вдруг там уксус? Ты бы поаккуратнее, нам ещё с тобой до свадьбы дожить, — заботливым голосом предупредил Денис.

— Ах ты ж, сука! Ты зачем мне напомнил?

Валера расковырял пробку, понюхал и немедленно выпил.

— Кислятина, — причмокивая, сообщил он. — Но градус есть. Будешь?

— Не. Я лучше спать.

— Напрасно. Я вот выпил, и у меня созрел новый план. Короче: мы идём в винный погреб и напиваемся там до состояния трупного окоченения. Присцилла и Наина вернутся, а мы, значит, мёртвые лежим и им «факи» показываем. Только надо будет заранее пальцы согнуть.

— Лучше православные фигушки.

— Так ты согласен?

— Нет, — поразмыслив, отозвался Денис. — Предпочитаю помучиться перед смертью. Да и холостым уходить как-то западло. Где там наш шпион бродит?

Валера в ответ только неопределённо пожал плечами. Подкроватный товарищ пригорюнился и снова начал хлопать в ладоши. В этот раз получилось наколдовать вазу с фруктами, заварочный чайник, а также две пиалы.

— С женьшенем, — сообщил он. — Ещё пахлаву могу намутить, надо?

— Тебе за столом мало было?

Денис предпочёл промолчать. Нет, не мало. Даже слишком много было там, за столом, а особенно полученной информации, которую срочно требовалось переварить и усвоить. Самое смешное, что метод Валеры действительно сработал как надо: сёстры повелись на очередное продолжение мыльной оперы, что позволило Денису как следует расспросить их о предстоящей свадьбе и многом другом. Судя по их словам, долгое время они были околдованы Засадой и находились тут в заточении, но когда чары спали, они оказались на поляне и немедленно поспешили на помощь двум красавцам-спасителям, в которых моментально влюбились. И вроде бы слова говорили правильные и красивые, но он сразу почуял — врут. Сколько им лет — они, конечно же, не сознались, но заверили своих потенциальных женихов, что они молоденькие и наследников родят сколько хочешь, будьте уверены, к повивальной бабке не ходи. Так же уклонились они и от расспросов о своём прошлом. Вернее, уклонилась Наина, а Присцилла наболтала, что их родня живёт на острове Авалоне, что там сплошь короли и колдуньи, но постоянно путалась, и некоторые её слова противоречили другим, что наводило на мысль о плохо проработанной легенде. Зато он запомнил, что, когда обсуждали волшебный остров, Валера завёл разговор о яхтах и морских путешествиях, как он на морях корсарил под британским флагом и нечаянно сплагиатил образ Одиссея. Наина тогда, странно дёрнулась и проворчала, что — «Знает она таких. Всё море изгадили». А когда тот же рассказчик начал бессовестно передирать легенду о морских чудовищах Сцилле и Харибде и что одну из них глубинной бомбой ухайдакали, та же Наина неожиданно потребовала подробностей. Валера же, не замечая подвоха, совершенно спонтанно ударился в откровенную импровизацию, он даже не понял, какую чушь он несёт, ведь средством умерщвления морского чудища выступал дохлый кит, чьё пузо было начинено порохом и пятью чернокожими рабами с факелами для эффектного трах-бабах. «Видели бы, как она бахнула!» «Ой, какой взрыв был, всё хайло наружу». «Моряки рассказывали, будто бы её по всему Средиземному морю распидарасило!» И вот тут, девочка, что называется, разозлилась. Если бы не Присцилла, не сносить бы рассказчику головы. Наина выглядела настолько рассерженной, что даже её сестра испугалась и была вынуждена забрать родственницу из-за стола, сославшись на неотложное дело. А когда они уходили, Денис увидел, что у рассказчика потекла кровь из глаз. Да что кровь, он сам, например, обнаружил, что поседел и волосы начали выпадать, как в фильме ужасов с использованием энергии ядерного распада. Ничего себе пошутили. С этими чудищами определённо шутить было никак нельзя.

В результате им старательно пришлось делать вид, что ничего страшного не произошло и что они этого не заметили, вплоть до самого возвращения страшных хозяек, а когда те вернулись, Денис тут же сменил пластинку и предложил танцы. Наина тут же перестала дуться и починила обоих кавалеров, а поскольку Валера нагло отказался танцевать, сославшись на сытость и сломанный язык, за двоих пришлось отдуваться его напарнику.

С танцами поначалу не заладилось. Денис дёргался, дрыгался, но так и не понял, как правильно танцевать гавот. Пришлось сёстрам отправить его за стол и самим станцевать для женихов другой танец, который они назвали — сарабанда. Потом всё-таки уговорили Валеру участвовать в танцах, но очень быстро выгнали, потому что он требовал танцевать медляк, а во время танцев умудрился везде пощупать свою партнёршу за мягкое, и в качестве извинений Денис станцевал джигу. Пожалуй, это единственный танец, который он умел танцевать правильно, а спустя всего минуту к нему присоединилась Наина. Они отплясывали так лихо, что Присцилла начала неодобрительно посматривать на своего избранника. Валера очень быстро всё понял, вытер салфеткой кровь, побежавшую из его носа, и затребовал себе музыкальный инструмент под названием гитара.

Хоть гитару и предоставили немножко не такую, как он ожидал, но это не помешало ему сбацать на ней несколько песен на пробу. Сначала Nirvana, потом Creedence, потом он услышал предостерегающее попискивание напарника и резко перешёл на «Арию». Это помогло, девочки немного расслабились и даже начали аплодировать. Воодушевлённый, он решил врубить «Сектор Газа» и завыл во всю глотку «Лирику», вызвав смятение на лицах присутствующих. И напрасно Присцилла краснела как маков цвет и пыталась улыбаться, напрасно злобно пучила глаза Наина, намекая на кары, а Денис подавал условные знаки быстрее пчелы, увидавшей возле улья армаду шершней, — певца было не остановить. С «Лирики» он, войдя в раж, перешёл на «Укус вампира», потом исполнил «Нас ждут из темноты», потом «Казачью», потом, когда у него снова пошла носом кровь, он вспомнил ещё одну подходящую песню.

Кровь! Кровь! Моя грязная кровь!

Напившись крови моей, дохнет комар!

Грязная кровь, откуда чистой ей быть,

Ведь сорок лет я каждый вечер бухал!

И вот тут девочки-богини познали вживую, что такое настоящая психическая атака. Их собственное наказание обернулось против них. Валера стал берсерком. Не обращая внимания на кровь, стекающую по лицу, он голосил так громко и искренне, что Присцилла и Наина впали в ступор. Убить или не убить наглеца — вот в чём вопрос? Но как такого убить, если он сам себя убивает напоказ, это же против правил. Это уже и не развлечение, а издевательство над зрителями получается. Они очнулись только когда певец закончил петь и эффектно высморкался красным в тарелку с гусиным паштетом. Решалась Валерина судьба, счёт шёл на секунды, и Денис моментально перехватил инициативу — предложил совершить прогулку на свежем воздухе, а то что-то душно тут, в подземелье, стены... эмм, колонны давят. А он, мол, покажет всякие спортивные игры. Вы слышали про Грецию? А про Олимпийские игры?

При упоминании Греции сёстры тут же ожили, расправили, что называется, плечики и попросили женихов следовать за ними. Как оказалось, они очень любили эту страну, где, по их словам, провели всё детство, и какая жалость, что сейчас там турки, а им бы так хотелось вернуться на острова. При венецианцах им нравилось намного больше, а турки многое запрещают, а уж эти их мамелюки, так от них совсем спасу нет, хуже, чем дети Выродка. Денис было начал расспрашивать про мамелюков, но тут сёстры заметили, что Валера тащит с собой гитару, и Присцилла начала умолять его оставить музыкальный инструмент, осквернённый похабщиной. А она ему другой наколдует, попозже. Валера тут же принялся торговаться и доторговался до того, что ему разрешили хлопать в ладоши и загадывать всякие мелкие предметы, а то ведь до этого он мог загадать только халат, а теперь — любой музыкальный инструмент, но только не гитару — гитару отдай. Пользуясь моментом, Денис пристроился поближе к своей, условно, невесте и прошептал ей на ухо, что вот, мол, Присцилла-то как своего любит, а он, значит, недостоин в ладоши хлопать, на что та тут же повелась и разрешила ему то же самое и даже чуть-чуть побольше. И позже, когда, пройдя через несколько коридоров и добравшись до больших, похожих на ворота дверей, Денис понял, что это «побольше» выражалось в том, что его напарнику не позволили материализовывать спиртное. Обида на лице Валеры была столь искренней, что захихикали не только Присцилла с Наиной, но даже и он, за что заработал от товарища взгляд, полный ненависти и многообещающей в перспективе подляны.

Двери распахнулись, и сердца женихов радостно забились. Ура! Солнце! Небо! Они увидели зелёную лужайку, услышали стрекот насекомых и пение птиц, в лицо подул ветерок. Они разом забыли про все обиды и горести, стоило им только оказаться снаружи холма. Сёстры повели их по дорожке, вымощенной булыжником, а когда они отошли на некоторое расстояние от выхода, Денис оглянулся.

Да. Они действительно вышли из холма, и кроме дверей ничего больше там не было. Никаких намёков на окна или на вентиляцию, и куда ни глянь, повсюду были другие, точно такие же зелёные возвышенности, как две капли воды похожие друг на друга. Валерины опасения про дев, живущих в холмах, подтвердились окончательно. Дорожка вела вниз и заканчивалась у небольшого поля, где они увидели фруктовую рощу и протекающий через неё ручей. Сёстры остановились возле родника, украшенного мраморной аркой, наколдовали столик и несколько кресел из лозы, после чего начали требовать с Дениса обещанное. Денис предложил волейбол на четверых. Пара на пару. И эта игра сёстрам так понравилась, что они играли аж до самого вечера, пока Валера не начал демонстративно зевать и предлагать поиграть в прятки. Вон — какая роща с яб... с апельсинами. Откуда здесь апельсины? А там что такое зелёное? Маслины? Вот и давайте там прятаться. Спорим — вы не найдёте там моего напарника?

План был прост как пять копеек. Спрятаться, и пока сёстры ищут Дениса, его товарищ должен был попытаться дать дёру, пользуясь подходящим временем суток. В сумерках хуже видно. Ну а Денис уж сам как-нибудь выскользнет. Ему не в первой. И у него почти получилось. Он сумел подняться на холм, откуда вскоре вернулся, пребывая в глубокой задумчивости. С его слов, они по-прежнему находились взаперти, потому как на вершине холма он своими руками пощупал край неба. И сковырнул вечернюю звёздочку. Вот звёздочка. Денис осмотрел трофей. Звёздочка была из некоего полупрозрачного камня и мерцала. Разочарованный Валера тут же позволил одной из сестёр себя найти, а затем потребовал перекус. Кушанья, которые наколдовали хозяйки, он брезгливо отверг и тут же возле столика начал учить их делать бутерброды с ветчиной, помидорами и сыром. Как это нет майонеза? А кетчуп? А горчица? А шпроты? Будем учиться готовить, девочки. Присцилла — не отлынивай. Тебе ещё со мной тут до самой старости жить. Пока смерть не разлучит нас.

Хорошо, что чудище этого не расслышало, а то всякое могло случиться. Однако Денис обратил внимание на один любопытный момент: делать что-то своими руками сёстры совершенно не умели. Валера учил Присциллу резать свежий хлеб ножом на тонкие ломтики, а Наину — взбивать майонез из перепелиных яиц и оливкового масла, и так, между делом, выспрашивал их про свадьбу. Те сначала мялись, отнекивались, а затем увлеклись бутербродами и рассказали, что свадьбу будут играть в конце недели, а пока им надо отлучиться, съездить к родне, оповестить о себе, посплетничать, а уже когда все родственники приедут, то тогда в тронном зале и свершится намеченная церемония. Им же, женихам, ни о чём беспокоиться не надо, хозяйки всю организацию берут на себя, но поскольку они уезжают сегодня ночью, то им двоим тут придётся быть главными. Есть, пить, спать и ни в чём себе не отказывать. Они могут гулять где вздумается, желать чего захочется, а станет скучно — то в подвалах сокровищница, давно пора заняться, пересчитать приданое. Вы же любите считать деньги? Золото, серебро, драгоценные камни, дорогие ткани и предметы старины — там всё есть.

Потом они ели бутерброды и запивали их сладкими настойками, а когда совсем стемнело, сёстры проводили женихов обратно в холм, но сами внутрь не пошли, сообщив, что организация свадьбы — дело серьёзное, а у них это в первый раз. Не желают, мол, осрамиться перед гостями. Путь до личных покоев товарищи нашли уже самостоятельно, а по пути к ним присоединился каракат, которого, впрочем, Валера тут же отослал, выдав ему какое-то задание.

— Так где же он? — недоумевал Денис.

— Я его послал Засаду проверить и передать весть, что мы живы и хотим знать, как нам, всем вместе, избавиться от навязываемых нам обязательств брака и сбежать из-под венца. Тебя ведь не спросили — хочешь ты на них жениться, а? Вот и меня тоже не спросили. Грёбаные кавказские обычаи. Украли, завернули в ковёр, поставили пред фактом, а откажешься — сразу секир-башка.

— А если там не он?

— А кто? Папа Римский? Пригласили на свадьбу, дабы обвенчать нас согласно католическим обычаям? Так они же и не католики. Я тут ни одного христианского символа не увидел. Зато языческие орнаменты на всех стенах и коврах, только приглядись, да и рассказы про Авалон меня немного смущают.

— Думаешь, на кельтское язычество?

— Фиг знает, но подозреваю, что они с волчьим пастырем немножко родня, по бабушке. Но это только домыслы, доказательств нема.

Денис хотел было ещё о чём-то спросить, но тут в дверь вежливо постучали, и он побежал открывать.

Каракат вполз в комнату и, покружившись вокруг кровати, остановился у столика с пирожными.

— На пол их смахни, не стесняйся, — посоветовал ему, не глядя, Валера.

— Эй! Это мои закуски! Моя комната, а ещё половина всего! Не трожь! — вмешался Денис и лично хлопнул в ладоши, освобождая столик.

Каракат покружил над крышкой, опустился на неё и, оставив там золотое блюдо, поднялся к потолку.

— Ты чего, воровать ходил? — удивился Денис.

Каракат уронил сверху на блюдо нечто металлическое и круглое, а затем растёкся в воздухе, превратившись в текст.

— Он хочет общаться при помощи этой серебряной монеты, чтобы не вызывать подозрений. Больше он ничего не может. Его заковали в цепи, — перевёл Валера.

— Так я могу снять эти цепи. Делов-то, — оживился Денис.

— Такие не снять, — прочитал Валера. — А теперь один из вас должен плюнуть... Только не Валера... Стоп, а чой-то мне нельзя? Чё это за расизм в чистом виде?

Каракат не ответил. Денис пожал плечами и выполнил указание. Через мгновение воздух над столиком засветился, словно бы заработал проектор, и в свечении появилось знакомое лицо волчьего пастыря.

— Ублюдки! Дерьмоеды! Сучьи дети! — заговорило лицо.

— Деня, переключи на другой канал. На этом пошлятина какая-то. Плюнь-ка ещё два разика, — посоветовал с кровати Валера.

— Хорошо. Хр-р-р...

— Эй, вы же сами хотели поговорить! — возмутился Засада.

— Так мы хотели поговорить с пленником, а не с хамом. Ты сейчас в таком же положении, что и мы, значит, заинтересован в сотрудничестве, — отсалютовал ему кувшином с вином Валера.

Засада засмеялся. И этот смех показался им весьма недобрым.

— Нет, не в том же, — отсмеявшись, поведал он. — Меня выпустят. За меня заплатят виру, а вам теперь уж точно не жить. Нужно было уходить, пока я вам предлагал. Нужно было соглашаться, а нынче вы станете мужьями сестёр Сидхе. Но это ничего, некоторым нравится. Тут ведь не жизнь, а сказка.

— Это мы поняли. Они убьют нас, если мы им наскучим, — вмешался Денис.

— Вас так или иначе убьют в течение года, — отвечал Засада. — Эти старые суки каждый год своих мужей меняют на новеньких, такие у них порядки. Дюжина мужей полагается им брать летом и играть свадьбу на Сёмик, по одному мужу на месяц получается. А Сёмик выходит, в этом году, наступит через пять дней.

— В смысле? Так мы у них не одни? — испугался Денис.

Волчий пастырь покобенился для приличия, а потом рассказал, что сёстры живут тут уже более пяти веков. Местные им платят дань в виде молодых и крепких мужчин, каждое лето, а оттого урожаи у них всегда богатые, а семьи большие да плодовитые. Ну а он, когда целое село походя разорил, сёстры на него и нацелились. Если бы посох не сломали, то они бы и не подступились к нему, побоялись, но вот тот сморкун задристанный — Засада указал на Валеру — плюнул ему в рот офирскую шишку, чем вызвал помрачение ума и все их дальнейшие злоключения. Вот кого надо винить во всём этом, а лучше — удавить, как щенка негодного.

— А что за шишки, где растут? — обрадовался Валера. — Наколдовать можно?

— Чтоб тебя бесы в сраку на столетней сосне вертели, — отвечал Засада-Серебряник.

— Какое тупое проклятие. Чтоб тебя, дедушка, блохи живьём сожрали. Чтоб на тебя рысь насрала, чтоб медведь тобой жопу вытирал, чтоб...

— Хватит! Хватит! Прекратите ругаться! Мы хотим спастись, — вмешался Денис и обратился к волчьему пастырю: — Помоги нам, Засада-Серебряник, а мы поможем тебе. Вместе и выберемся.