Безоружных дружинников загнали в один угол площади, князя с Дормидонтом – в другой. Они все должны были лицезреть победу герцога.

Рудольф важно прошёл туда-сюда по площади, встал в позу триумфатора. Дундук на дрожащих ногах опустился перед ним на одно колено. В протянутых руках у предателя красовался княжеский венец.

– Барон фон Дундук! – важно произнёс Рудольф. – Провозглашаю тебя наместником моих новых земель!

Князь и Дормидонт возмущённо ахнули.

– О, эта для меня большая честь, – пролепетал новоявленный барон.

– Это не честь, – отмахнулся магистр. – А плата за предательство!

Князь сжал кулаки. Но что он теперь мог сделать?

Рудольф отшвырнул прочь венец и позвал:

– Менестрель!

Из строя рыцарей бойко выскочил музыкант.

– Да, магистр! – склонился он в поклоне.

– Бой видел? – Магистр повёл рукой по площади и остановился на лежащем на земле Лёхе.

– Конечно! – восторженно отозвался менестрель.

– Опишешь в стихах, – приказал Рудольф. – Только ненужные моменты вычеркни.

Менестрель ещё раз поклонился и ушёл сочинять вирши.

Рудольф подошёл к поверженному сопернику.

– Ну что, воин, – важно произнёс он. – Ты славно пожил! Храбро сражался! Хоть ты и не рыцарь, я дарую тебе рыцарскую смерть.

Рудольф сжал рукоять меча двумя руками и занёс клинок над Лёхой как кинжал.

Старший лейтенант открыл глаза. Сил совсем не было. Он не мог даже шевельнуться.

– Экипаж! – в панике закричал князь. – Подъём!

Лёха хотел было выполнить команду, но снова потерял сознание.

– Отпустите его! – На площадь неожиданно выбежала Маруся. Видимо, воспользовалась суматохой и ускользнула из-под стражи.

Девушку перехватил Дундук.

– Стоять! – рявкнул он, прижимая княжну к себе.

Она попыталась вырваться, но силы были не равны.

Рудольф снова занёс меч над Лёхой...

С грохотом распахнулась дверь кочегарки. На пороге появился Горыныч с угольком в лапке. Он забросил вкусняшку в пасть и с хрустом прожевал, после чего довольно заурчал и зашагал к Лёхе.

Старший лейтенант приоткрыл глаза.

– Горыныч... Беги... – прошептал он.

Но дракончик и не думал слушаться. Впрочем, как всегда. Он не собирался оставлять друга в беде.

Рудольф во все глаза смотрел на это потрясающее явление. А ведь он тогда не поверил Зигфриду!

– Значит это правда... – Потрясённый магистр направлял остриё меча то на Горыныча, то на Лёху.

Затем он вдруг выпрямился и с торжествующей ухмылкой провозгласил:

– Я стану более великим, чем мои предки. Я буду истребителем драконов. Менестрель!

– Пишу, пишу! – отозвался музыкант.

Рудольф сделал шаг навстречу Горынычу. Дракончик вопросительно посмотрел на него и недовольно рыкнул. Магистр приблизился к малышу ещё на шаг, а потом, осмелев, замахнулся мечом. Горыныч развернулся и скрылся в кочегарке.

Рудольф забежал следом.

– Я самый великий... – послышалось оттуда.

Лязгнул меч.

– Я уже вижу, как твоя шкура лежит у моего камина! – произнёс Рудольф.

Лёха зажмурился. Этого не должно произойти. Нет! Пожалуйста! Он ещё маленький!

Вдруг из сарая вылетел столп огня. Он вынес Рудольфа и со всей силой приложил к княжескому терему. Магистр безвольно сполз на землю. Из кочегарки показался Горыныч, по-деловому дотопал до поверженного противника, взобрался на его плечо, глянул в лицо и довольно заурчал.

Лёха с трудом поднялся на колени.

Да! Молодец, малыш!

Расталкивая опешивших рыцарей, к Горынычу приблизился Зигфрид. После встречи с воротами он всё-таки освободился от трубы. За его спиной маячили Ханс и Петер. Барон поискал у себя на боку меч.

Горыныч, склонив голову, посмотрел на него и чихнул. Из ушей и рта у дракончика повалил дым. Перепуганный Зигфрид подпрыгнул и рванул в проулок.

– В бой, орёлики мои! – скомандовал князь.

Он поднял с земли меч, выпавший из рук Лёхи, и пошёл на растерянных рыцарей Рудольфа. А затем и дружинники княжеские двинулись на вражеское войско. То разом дрогнуло, побросало оружие и бросилось наутёк. Что ещё оставалось делать рыцарям без предводителя? Только отступать.

Когда последний враг скрылся за околицей, к Лёхе подскочила Маруся. Она положила его голову себе на колени, коснулась пальцами шишки на лбу. Лёха зашипел.

– Болит? – испуганно спросила княжна.

– Нет, – с трудом мотнул головой Лёха. – Не болит... Что со мной будет, я же бронированный.

Он потянулся к Марусе. Наконец-то он её поцелует!

Но тут с галереи по ступенькам слетел Дундук. В руке он сжимал меч Бамбулы.

– Так не доставайся же ты никому! – завизжал он, явно собираясь заколоть Марусю.

Лёха среагировал мгновенно: он заслонил возлюбленную спиной. Как раз в эту спину и вошёл меч. По самую рукоятку.

– Лёша! – ахнула Маруся.

Лёха повалился на землю и приготовился умирать.

Дундук потянул меч на себя. И только сейчас заметил, что лезвие с шуршанием выползает из рукояти.

Циркач! Артист! Бамбула! У него же всё бутафорское!

Лёха умирать тут же передумал и сжал кулаки. Боярин испуганно заорал и бросился бежать. Но тут на его пути возник сам Бамбула со штангой на плече. Артист заметил свой меч у боярина.

– О! Мой реквизит! – обрадовался Бамбула и бесцеремонно выхватил клинок из рук Дундука.

Обезоруженный боярин повалился на землю. Всё. Проиграл.

Тем временем его тётка, Глафира Ивановна, с копьём наперевес кинулась на Зигфрида, Петера и Ханса, которые трусливо затаились за сараем.

– Давай-давай, шевелись! – командовала бойкая женщина.

– Вам выпала честь пленить величайшего рыцаря в истории, барона Зигфрида фон Бирнбахера! – хорохорился барон.

– Ох ты, и не таких видали! – отмахнулась Глафира Ивановна и снова уставила на него пику.

– Мы требуем, чтобы с нами обращались согласно договору о военнопленных! – заявил Зигфрид.

– Огород мне вскопаете, касатики, вот и весь договор, – усмехнулась Глафира Ивановна и погнала «военнопленных» к своей избе.

Народ снова стал собираться на площади. Князь взобрался на помост.

– Победа, братцы мои! – провозгласил он. – Победа! Виктория!

Все закричали «Ура!» и стали кидать в воздух шапки.

А Лёха вытащил из кармана свисток – ну что, самое время было звать своих – и дунул в него.

В начале улицы вдруг грянул марш «Прощание славянки». Люди завертели головами – что за чудо такое?

И вот уже из-за поворота показался капитан второго ранга Горячев в белом парадном кителе. За ним, также в белом, шёл военный оркестр.

– Экипаж! – скомандовал Горячев. – На месте...

Музыканты принялись отбивать шаг.

– Стой!

Оркестр замер. Горячев повернулся к Лёхе.

– Вызывали? – с улыбкой спросил капитан.

– Свои! – устало пробормотал Лёха.

Как же хорошо, когда ты не один, когда рядом команда.

Лёха поискал, чем бы прикрыть голову, но не нашёл. Приложил руку к пустой голове.

– Товарищ капитан второго ранга! – Старший лейтенант очень старался, чтобы его голос не дрожал. – Разрешите обратиться!

– Вольно! – Было видно, что капитан с трудом сдерживается, чтобы не обнять подчинённого. – Ты мне, главное, скажи, Алёхин, – флот не опозорил?

– Никак нет!

Вот уж в этом капитан может быть уверен.

– Ну и славно! – похвалил Горячев.

К ноге Лёхи робко подошёл Горыныч. Он ещё не понял, это хорошие люди пришли или плохие. Что с ними делать- то? Лёха с улыбкой посмотрел на дракончика.

– Не опозорили. – Он показал на малыша. – Это мой... Горыныч зовут. Для изучения.

Оркестр дружно покатился со смеху.

– В честь меня, что ли, назвал? – нахмурился Горячев.

– Если честно... – протянул Лёха, – то да.

Горячев глянул на тёзку. Горыныч в ответ склонил голову и заурчал.

– Похож, – крякнул капитан, и матросы с облегчением выдохнули.

Народ на площади зашевелился, оркестр принялся переговариваться.

Горячев подошёл ближе к старшему лейтенанту.

– Слушай, Алёхин, – негромко произнёс он, кивая на избы, людей в чудных одеждах, дружинников с копьями. – Красивый сон.

– Это не сон, Сергей Михайлович, – с улыбкой отозвался Лёха.

Его ждал долгий разговор. И с капитаном, и с профессором Половцевым. Но всё это потом, потом... А пока он тут, и где-то прячется Маруся, испугавшаяся странных людей, и с удивлением смотрит на матросов князь Филимон, а рядом с ним мнётся верный слуга Дормидонт. С Рудольфом надо разобраться, ворота починить...

* * *

Наконец все дела сделаны, все слова сказаны, самое время возвращаться домой.

На берегу озера играл оркестр. Блестели начищенные трубы. Посмотреть на отправку экипажа собралось всё княжество. Князь с грустью смотрел на свою дочку. Она уезжала.

– Ну что, Марусечка, – ласково произнёс он. – Навещать будешь?

– Пап... – нахмурилась дочка.

Она быстро чмокнула отца в щёку и побежала навстречу Лёхе, одетому в красивую офицерскую форму военно- морского флота. Лёха обнял её, и Маруся зарделась, спрятала лицо у него на груди.

– Ты точно полцарства в приданое не возьмёшь? – в который раз спросил князь.

– У нас квартирный вопрос решён, – заверил новоиспечённого тестя Лёха.

– Ипотека! – торжественно произнесла Маруся, поднимая палец.

– Богато, – согласился князь.

– Алёхин! – позвал Горячев.

– Я! – тут же отозвался Лёха.

Капитан с улыбкой глянул на молодых, на князя и со вздохом сказал:

– Пора!

Правитель же княжества пристально посмотрел на Горячева и уточнил:

– Князь?

– Второго ранга! – отрапортовал капитан.

И князь Филимон удовлетворённо кивнул. Если второго ранга, то Марусю точно можно с ним отпускать.

– Где Горыныч? – вдруг спохватился Лёха.

Дракончик был тут же. Он сидел на берегу и внимательно смотрел на воду, словно чего-то ждал. Вот поверхность озера забурлила, и над водой появилась голова могучего дракона.

– О как! – усмехнулся Горячев.

Горыныч с берега нырнул в воду и устремился навстречу дракону.

– Умма-умма! – урчал он приветственно.

Как только малыш и его мама встретились, с берега раздались радостные крики. Барабанщик украдкой утёр слезу. Очень трогательная сцена получилась.

Князь на прощание ещё раз притянул к себе дочку. Лёха понимающе улыбнулся. Да; расставаться тяжело.

Горячев достал телефон и сделал несколько фото драконов. Надо будет показать Половцеву. Интересно: что он скажет.

А маленький Горыныч обернулся на Лёху и в следующий миг нырнул следом за погрузившейся мамой. Ничего: они ещё встретятся.

А теперь всем пора по домам.

* * *

А дома... Первым делом Лёха с Марусей вернули курьеру его велосипед: плащ и короб. Правда, вместо манго в термосумке теперь лежал рыцарский шлем.

Потом Лёха показал Марусе свои любимые места в Петербурге. Угостил мороженым. С моста над рекой влюблённые выпустили в небо красный шар. Прокатились на речном кораблике. Маруся увидела знаменитых коней архитектора Клодта на Аничковом мосту, дворцы Невского проспекта, красоту Летнего сада.

А потом, конечно, была свадьба. И зажили Лёха с Марусей душа в душу. И родилось у них двое детишек, мальчик и девочка. А через пять лет...

* * *

Через пять лет на дно Балтийского моря снова опустился батискаф. Внутри сидели Лёха, Маруся и их дети. Сначала было темно-темно, а потом засиял свет, и в этом свете из морских глубин выплыли драконы, большой и поменьше. Они начали кружить возле батискафа, будто в танце. Пассажиры припали к иллюминатору, заворожённо наблюдая за необычной картиной.

– Пап, кто там? – спросила дочка, тыча пальчиком в стекло.

– Ох ты, это ж Горыныч! – взволнованно пробормотал Лёха. – Привет!

Но тот, конечно, его не слышал.

– Какой хорошенький! – пролепетал сынишка.

– Да, – кивнул Лёха и замахал в иллюминатор. – Привет! Я тоже скучал!

Горыныч отделился от мамы и подплыл ближе к батискафу. В иллюминаторе появился его большой жёлтый глаз, а потом и вся морда целиком. Он улыбался. Узнал...

И Лёха с Марусей улыбнулись ему в ответ.