МАЙК ПРЕСКОТТ

Блядь. Я перечитываю сообщения, которые прислал мне Джуд, большой палец скользит вверх и вниз, будто слова могут измениться, если я посмотрю на них достаточно раз. Они не меняются.

«Ты понятия не имеешь, с кем связываешься».

«Я знаю, кому именно он планирует продать её, если вы продолжите копать».

«Он грёбаный плохой человек, Майк».

«Если вы появитесь, я убью вас сам. Всех вас».

Мой желудок падает всё ниже с каждым разом, будто у этого нет дна. Это было почти час назад. Я пытался позвонить ему сразу — один раз, два, шесть грёбаных раз, — но меня снова заблокировали. Он связался достаточно надолго, чтобы вырвать моё сердце и засунуть его обратно в грудь боком.

Ублюдок.

Хизер прижалась ко мне на одном конце дивана, крепко спит. Её рука лежит на моём животе, дыхание тёплое и мягкое у моего горла. Эмма и Адела свернулись на другом конце дивана под общим одеялом, смотрят «Ходячий замок Хаула». Наверное, это любимый фильм Эммы для утешения. Она смотрит его, когда ей грустно, или когда она перегружена, или когда пытается не думать слишком много. Я не большой фанат мультфильмов, но, блядь, он реально хорош. Цвета мягкие, музыка нежная. Мне это сейчас нравится.

Я никогда не рассказывал Эмме или Хизер ни об одном из его контактов. Я чувствую себя мудаком, но не хочу их пугать. Не тогда, когда они наконец чувствуют надежду, что у нас есть шанс помочь ему. Но Рэйфу я сказал. Он просто ответил, что они определённо ковыряются в голове Джуда. Либо Джуд искренне не хочет, чтобы его спасали, либо он слишком боится нашего вмешательства. Я очень надеюсь, что это второе. Рэйф также добавил, что когда кого-то доводят до грани безумия, они причиняют наибольший урон. Ему интересно увидеть монстра, которого Алексей вырвал из моего лучшего друга. Он сказал, что у каждого внутри есть монстр, но некоторые из нас просто лучше его прячут.

Рэйф — безумный ублюдок, но он правильного типа. Адела идеально ему подходит. Она тьма, обёрнутая в горячее тело и умный мозг.

Нико расхаживает по столовой с ноутбуком, бормоча себе под нос, как безумец с дикими глазами и беспокойной энергией. Тем временем Киран мёртвым сном спит в большом кресле, рот открыт, руки скрещены, будто ничто на земле не может его потревожить. Кажется, он из всех них тот, кому на всё, блядь, плевать.

Хизер шевелится, издавая мягкий звук у моей шеи. Мой член дёргается автоматически. Господи Иисусе.

Я инстинктивно крепче обнимаю её, наслаждаясь её теплом, её весом и реальностью того, что она моя. Эта женщина перевернула весь мой мир с ног на голову, и я не жалею ни секунды. Слава богу за это.

Эмма смеётся над чем-то, что говорит Адела, и это бьёт прямо в грудь. Солнечный свет в человеческой форме, эта девушка. Смотреть на неё рядом с Аделой почти смешно. Рай и ад делят одно пушистое одеяло.

Я пытаюсь остаться здесь. Правда пытаюсь. Но я не могу, блядь, сосредоточиться. Всё, что я слышу, — голос Джуда из первого звонка. Ярость в нём была ужасной, будто он едва держал себя в руках. Он не звучал как Джуд. Не как тот, которого я знаю.

А теперь...

«Если вы появитесь, я убью вас сам».

Что они, блядь, с тобой сделали?

Я тяжело сглатываю, глядя на красивое спящее лицо Хизер. Угроза Джуда сработала. Я не буду притворяться, что нет. Мысль о том, что Хизер или Эмма окажутся под перекрёстным огнём, вызывает у меня тошноту. Если уход держит их в безопасности...

Мысль не заканчивается, потому что вторая половина хуже. Если я уйду, Джуд будет терпеть жестокий ад, который никто из нас даже не может вообразить. И это, возможно, уже убивает его.

Голос Рэйфа внезапно возвращает меня из мыслей. — Есть.

Секундой позже Нико издаёт резкий смех триумфа. — Не может быть, — говорит он. — Не может быть, блядь, что это сработало. — Оба откидываются от ноутбуков за обеденным столом, ухмыляясь как маньяки.

Эмма мгновенно ставит фильм на паузу, одеяло соскальзывает с плеч, когда она вскакивает с дивана. — Что? Что случилось?

Рэйф жестом подзывает её, касаясь экрана. — Тот флаг мониторинга, который мы зацепили два дня назад? Его нет. Полностью перенаправили трафик через чистую цепочку. Если кто-то попытается отследить нас теперь, они будут гоняться за призраками по пяти разным странам.

Нико кивает, глаза сияют. — Мы просто исчезли.

Эмма зажимает рот рукой, облегчение обрушивается на неё так быстро, что она почти плачет. — Вы серьёзно?

— Ага, — говорит Рэйф. — Мы ещё не закончили. Его частные серверы всё ещё заблокированы многоуровневой аутентификацией, и это займёт время, но по крайней мере теперь мы можем работать, не объявляя о себе каждые пять минут.

— То есть, — добавляет Нико, — мы можем копаться в финансах и внутренней переписке без сигналов тревоги. Если есть цепочка переводов, безопасные дома, подставные счета… мы найдём.

Эмма тяжело выдыхает, затем внезапно разворачивается и бежит обратно к дивану. Прежде чем я успеваю среагировать, её руки обхватывают мои плечи сзади, подбородок легко ложится на мою макушку. — Они сделали это, — шепчет она, целуя мои волосы. — Мы продвигаемся.

— Хорошо, — бормочу я, слегка сжимая её запястье. На днях, когда нас засекли, Рэйф ругался несколько раз, пока пальцы Аделы летали по клавиатуре. Они спасли наше местоположение от отслеживания, слава богу. Так что это отличные новости.

Она исчезает так же быстро, спеша обратно к обеденному столу, где Рэйф и Нико уже открывают новые окна, указывая на строки данных, как дети, показывающие научный проект.

Через диван Адела едва двигается, бокал с вином в руке, полностью поглощённая фильмом снова, будто за ней могут происходить взрывы, а она всё равно досмотрит сцену до конца. — Хаул горячий, — бормочет она.

— Мультяшный персонаж? Серьёзно?

— Ага, — быстро отвечает она. — Боже мой.

Я фыркаю.

Хизер шевелится рядом, просыпаясь от внезапного шума. — Что происходит?

Эмма оглядывается через плечо, широко улыбаясь. — Они стёрли след! Теперь мы вне зоны видимости.

Облегчение мелькает на лице Хизер, и моё сердце подпрыгивает при виде этого. Её карие глаза, её светлые волосы в беспорядке, то, как надежда появляется на её лице прежде, чем она успевает её скрыть. Это чертовски мило.

Она садится. — Серьёзно?

— Серьёзно, — кричит Нико. — Работы ещё много, но мы снова в деле.

Хизер усмехается и вскакивает с дивана, направляясь к ним, уже засыпая Рэйфа вопросами, пока он разворачивает ноутбук, чтобы она могла видеть экран. Их возбуждённые голоса сливаются после этого, пока я остаюсь на месте, откидываясь на подушки. Камин под телевизором тихо потрескивает, пламя медленно колышется оранжевыми волнами за стеклом. Я смотрю на них некоторое время, позволяя теплу коснуться лица, пытаясь оставаться в моменте, в котором, кажется, живут все остальные.

Но мои мысли всё равно уносятся.

— Воспоминание ~

Мы с Джудом развалились на маленьком столике у окна в нашем отеле, деля последнее пиво из мини-бара, пока Лос-Анджелес сияет снаружи. По соседству я всё ещё слышу смех Финника сквозь стену, наверное, он всё ещё отходит после того, как вытащил Ками из бара, прежде чем она ударила вышибалу. Она была так пьяна, что попыталась наехать на парня, будто реально думала, что победит. Финник просто перекинул её через плечо и вышел, будто это был обычный вторник. Бедный ублюдок. Она такая заноза в заднице.

Я качаю головой, усмехаясь воспоминанию, затем смотрю на Джуда. — Так что там с той девушкой сегодня вечером? Брюнетка. Она буквально лезла на тебя, как на дерево.

Джуд фыркает, запрокидывая бутылку. — Не имело значения.

— По виду не скажешь.

Он тихо смеётся, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Даже если бы я хотел, не мог бы. Адриана владеет моей задницей. Писал ей половину ночи. Она с Ноланом на какой-то встрече завтра, и она уже в плохом настроении.

Я закатываю глаза. — Меня бы это не остановило. Адри — злобная сучка.

Он усмехается. — Ага. Правда.

Что-то мелькает на его лице сразу после этих слов, но исчезает, прежде чем я успеваю понять.

Я делаю ещё глоток, наблюдая за ним поверх горлышка бутылки. — Что?

Он сначала пожимает плечами, будто это ничего, откидываясь на стул, взгляд устремляется в потолок. — Просто… много думал об Эмме сегодня вечером, чувак.

Я слегка хмурюсь. Я знаю это имя. Знаю историю. Девушка, которую он оставил четыре года назад, потому что Нолан решил его шантажировать. Он ушёл, чтобы уберечь её от всего этого дерьма и опасности.

Джуд смотрит на бутылку в руках секунду, медленно перекатывая её между ладонями. — Не знаю, — тихо говорит он. — Ночью я думаю, что наконец пережил её, а затем что-то случайное ударяет, и она просто… снова здесь.

Он выдыхает, качая головой раз, почти смущаясь признания.

— Если у меня когда-нибудь будет шанс быть с ней снова, — бормочет он, больше себе, чем мне, — я никогда её не отпущу.

Я тихо фыркаю, касаясь его ноги своей.

Мы допиваем пиво, веки тяжелеют с каждой секундой. Когда мы наконец падаем, хотя в отеле дали две кровати, Джуд падает на ту, что ближе к стене, а я оказываюсь рядом с ним. Мы слишком уставшие, чтобы заботиться.

Какое-то время слышен только звук кондиционера и далёкий шум машин снаружи. Я переворачиваюсь на бок, уже наполовину спящий, когда замечаю слабое свечение экрана телефона Джуда в темноте. Он лежит на спине, бумажник открыт в одной руке, глядя на что-то внутри. Мне не нужно видеть, чтобы знать, что это.

Это её фото.

Через мгновение он тихо выдыхает, убирает фото обратно и закрывает бумажник. Свет исчезает. Он усаживается на матрас, глядя в потолок, будто всё ещё где-то в другом месте. Я закрываю глаза, притворяясь, что не заметил, но я всегда замечаю.

~*~

Тогда я не придал значения той ночи. Не осознавал, насколько тот момент был важен. Усталость внезапно накрывает меня, и я поднимаюсь с дивана.

— Эй, — шепчу я Хизер, касаясь пальцами её руки. — Я, наверное, пойду спать. Идёшь?

Она сразу кивает, уже скользя рукой в мою. — Ага. Я тоже устала.

Мы желаем всем спокойной ночи — Эмма едва отрывается от экранов ноутбуков, Адела лениво поднимает бокал с вином в салюте, а затем мы с Хизер поднимаемся в спальню. Как только мы входим, она снимает носки и сразу забирается в кровать, натягивая одеяло с мягким вздохом.

Она смотрит, как я выключаю свет, снимаю футболку и отбрасываю её в сторону. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спрашивает она. — На субоксоне?

Я закатываю глаза, усмехаясь, заползая в кровать рядом с ней. — Ты имеешь в виду, как твой пациент, медсестра Хардин?

Она толкает меня коленом. — Я серьёзно, Мика.

Моё сердце теплеет от её дурацкого прозвища. — Я знаю. — Я устраиваюсь на подушке, поворачиваясь к ней. — Я чувствую себя хорошо. Правда хорошо. Лучше, чем за долгое время. — Я замолкаю, затем добавляю тише: — Это первое, что заставляет меня чувствовать, что у меня действительно есть шанс остаться чистым. Слезть с игл — это... редкость. Но это лекарство даёт мне надежду на себя. И на Джуда.

Её выражение смягчается, та красивая маленькая улыбка, которую я хочу обожать вечно. Она тянется, проводя пальцами по моей челюсти. — Я очень горжусь тобой.

— Спасибо.

Мы лежим так минуту, просто глядя друг на друга, дом тих вокруг.

Она колеблется, покусывая губу. — Я всё ещё нервничаю из-за плана Рэйфа. На балу.

— Ага, — признаюсь я. — Я тоже. — Я медленно выдыхаю. — Но, если кто-то знает, что делает, так это он.

Она кивает, хотя я вижу, что нервы всё ещё там. — Я очень благодарна, что встретила тебя.

Я проглатываю внезапный ком в горле, тепло разливается в груди. Такое, от которого все эмоции бегут внутри. — Я люблю тебя, Хизер. — Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать.

Она замирает. И сразу у меня падает желудок от осознания того, что я только что сказал. Впервые, без возможности отступить, без шутливого тона, чтобы смягчить. Я открываю рот, наполовину готовый пробормотать неловкое продолжение, но прежде чем я успеваю, она тянется и обхватывает моё лицо обеими руками.

— Я тоже тебя люблю, Майк, — мягко говорит она. — Думаю, я люблю тебя уже некоторое время.

Облегчение накатывает так быстро, что я почти смеюсь. — Да? Хорошо. Потому что… ага. То же самое. Я знаю, это не самый романтичный момент. Но я никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому. Ты невероятная женщина.

Она качает головой, улыбаясь. — Нет. Это идеально. Обещаю.

Я не могу удержаться, моя рука скользит к её затылку, пальцы мягко путаются в её волосах, когда я притягиваю её ближе и целую. Она издаёт мягкий стон в мой рот, и жар проходит сквозь меня. Поцелуй медленно углубляется, и вскоре одежда сброшена. И когда я внутри неё, нет ничего, что заставляло бы меня чувствовать себя безопаснее. Любимее. Я наконец понимаю, что Джуд всегда говорил мне о том, когда у тебя есть секс и любовь вместе… это потусторонний опыт. Я никогда этого не знал, потому что никогда никого не любил.

Но вот я, любя эту девушку всем, что у меня есть. Чем сильнее она целует меня, тем больше мои мысли тают, хотя бы сейчас. Мне страшно, но она проглатывает мои страхи каждым движением языка. Её пальцы путаются в моих волосах, когда я вхожу сильнее, глубже. Но не быстрее. И когда она ломается для меня, стонет моё имя, я теряю всё в ней.

Я целую её, когда моя разрядка обрушивается на меня. И впервые за дни мой разум наконец затихает. Я люблю её. И она любит меня.