ЭММА ИСТОН

Прошло два дня после гала-вечера. Майк продолжает настаивать, что Рук — человек слова и у него есть кодекс — не нарушать обещаний. Я определённо хочу в это верить. Возможно, потому что Рук был честен насчёт того, что обдумывал возможность убить меня, а затем передумал. Не знаю, заставляет ли это меня чувствовать себя странно. Ладно... это определённо заставляет меня чувствовать себя странно.

Я стою на балконе нашего отеля, кофе согревает руки, хотя воздух холодный. Майк и Хизер всё ещё спят за моей спиной, и я оглядываюсь на них, наблюдая за их мягким, ровным дыханием. Я люблю Хизер больше, чем почти кого-либо, поэтому её присутствие здесь помогает мне не чувствовать себя такой потерянной. Она была со мной через всё хорошее и плохое в жизни.

Затем я снова поворачиваюсь к горизонту. Нью-Йорк прекрасен в этот час. Я всегда думала, что Портленда или Сан-Франциско достаточно. Но здесь? Чёрт возьми.

Я достаю телефон и захожу в свой секретный аккаунт в Instagram. Джуд заблокировал меня везде, так что это мой единственный способ проверить, не привлекая внимания. Я пролистываю и замечаю, что он не публиковал ничего с тех пор, как уехал из Сисайда. У меня падает желудок.

Затем я вижу, что Адриана публиковала.

Мой большой палец замирает над экраном, когда я нажимаю на её профиль. Она раздражающе красива, у неё сорок семь тысяч подписчиков и улыбка, которая, кажется, создана для камер. Я фыркаю. Быть поддельной девушкой Джуда так долго явно окупилось в том, чего она, вероятно, всегда хотела — внимании. Хотя у неё ничего нет по сравнению с его миллионом подписчиков.

Её лента — это карусель селфи — идеальная помада, безупречные волосы, накрашенные ногти. Её ухоженные руки держат сумочку, напиток, авиабилет, роскошную машину. Я делаю ещё один глоток кофе, чтобы успокоиться. Я не могу представить свою жизнь, настолько полную дорогих вещей. Безумно, что жизнь Джуда сейчас во многом такая. Пока он был в Сисайде со мной, я не могла бы заметить в нём изменений, которые говорили бы о том, что он привык к определённому уровню жизни. Кроме Ауди. И пляжного дома, который они снимали.

Ладно, неважно. Но по одной его личности не скажешь, насколько он богат.

Я продолжаю листать, и ложь раскрывается одна за другой. Вот Джуд на стуле с рукой вокруг неё, улыбающийся. Её рука на его шее, пока он ведёт машину. Фото, где он стоит рядом с ней, глаза полузакрыты, притворяясь, что он в порядке.

Он выглядит… нормальным.

А затем я понимаю, что вижу. Он нормален только тогда, когда знает, что его фотографируют. Будто он научился мастерски притворяться и выглядеть достаточно живым для камер. Я увеличиваю последнее фото, которое она загрузила. Джуд без футболки, стоящий у окна от пола до потолка с видом на огромный город. Возможно, Москву? Свежие заголовки и любительское фото указывают на это.

У меня скручивает живот.

На нём мои любимые серые спортивные штаны. Его татуировки очерчивают его стройную, мускулистую фигуру в свете.

Я люблю его.

Я ненавижу его.

Майк сказал мне, что Джуд настаивал на том, чтобы мы оставили его в покое. Но когда он сказал, что больше никогда не хочет меня видеть… я знала, что он лгал. Он любит меня. Глупый придурок.

Я собираюсь убрать телефон в карман пижамных шорт, когда он вибрирует. Я ахаю, чуть не уронив чёртову штуку в панике. Это сообщение от Рука.

SMS:

Рук: Босс моего двоюродного брата согласился встретиться с тобой. Оказывается, его жена — большая фанатка группы Джуда. Я отправляю тебе адрес ресторана, который он часто посещает. Он сказал мне передать, чтобы ты надела синее платье, убрала волосы и надела красную помаду.

Я хмурюсь, большой палец зависает над клавиатурой.

SMS: Зачем?

Его ответ приходит почти мгновенно.

SMS:

Рук: Чтобы он знал, кто ты. Дура. Ты действительно плохо в этом разбираешься.

Я закатываю глаза, но всё равно печатаю.

SMS: Ладно, ты прав. Спасибо тебе огромное. Это много для меня значит.

Его следующее сообщение приходит прямо и небрежно.

SMS:

Рук: Пожалуйста. Просто знай, этот парень немного страшный. Я точно не связываюсь с ним. Я отправил ему твой номер, так что он может написать тебе, когда прибудет.

Я смотрю на адрес и время, появившиеся на экране. Это может действительно сработать. Я поворачиваюсь и смотрю на кровать, где Майк и Хизер всё ещё спят. Рука Майка лежит на её талии, он выглядит слишком мирным, чтобы его беспокоить. Но я не могу удержаться, потому что моя грудь переполняется множеством разных эмоций.

Я должна сказать им.

Я наклоняюсь и осторожно трясу плечо Майка. — Майк, — шепчу я.

Он бормочет что-то невнятное, глаза всё ещё закрыты.

— Майк, — повторяю я чуть громче.

Он стонет, открывает один глаз и щурится на меня. — Что? — говорит он сонно.

Я сажусь рядом с ними. — Рук написал.

Его глаза расширяются, он садится. — Что?

— Он говорит, что босс его двоюродного брата согласился встретиться со мной, — говорю я, стараясь держать голос ровным. — Он сказал, что этот человек страшный, правда. Так что это здорово.

Майк моргает. Затем серьёзность оседает на его лице. — Он правда сказал, что он страшный? — спрашивает он.

Я киваю, и его челюсть сжимается.

Хизер шевелится в кровати, её глаза распахиваются. — Страшный? — повторяет она, голос густой от сна. Затем она щурится на меня, теперь полностью проснувшись. — Подожди — что? Типа… страшно-страшно или хорошо страшно?

Я выдыхаю, тихо смеясь вопреки себе. — Вероятно, страшно-страшно. Рук сказал, что он даже с ним не связывается.

Майк наклоняет голову, спутанные волосы падают на лицо. — Мы слишком часто говорим «страшный».

Хизер закатывает глаза с усталым смехом. — О боже, Эмма, это — Она замолкает, моргая в потолок, будто переваривает реальность. — Это на самом деле потрясающе. Ещё один шаг.

— Ага, и, кажется, я должна надеть синее платье и красную помаду, — пожимаю я плечами. — Чтобы он знал, что я та, с кем он встречается.

— Это интересно, — фыркает Майк, проводя ладонью по лицу. — Эти богатые чудаки, чувак.

Я фыркаю. — Я даже не знаю его имени.

Хизер морщит нос. — Не знаешь?

— Нет, — говорю я, качая головой. — Рук не сказал.

Майк выдыхает. — Вероятно, так и задумано.

Моя рука летит к грудине, тревога снова подкрадывается, как всегда, когда что-то кажется слишком важным.

Хизер замечает это сразу. Она пододвигается ближе к тому месту, где я сижу на краю их кровати, и обнимает меня. — Эй, — говорит она, голос дразнящий, но мягкий. — Не паникуй. Это просто… знаешь… территория эпичных плохих парней.

Я моргаю, затем смеюсь. Её сарказм — именно то, что мне нужно сейчас. Это всегда было моим спасательным кругом, когда я тонула в стрессе. Я отстраняюсь от неё, и моя улыбка остаётся.

— Ладно, мне нужно купить всё это для нашей встречи за ужином сегодня вечером, — говорю я, стараясь звучать непринуждённо.

Хизер усмехается. — Я с удовольствием пойду с тобой. Майк может купить мне что-нибудь красивое. Знаешь, я люблю Gucci.

Майк фыркает. — Всё, что хочешь, блондинка.

Хизер указывает на него пальцем. — Ты самый хороший мальчик, Мика.

Я закатываю глаза.

Майк притягивает меня в объятие, и я кладу голову ему на плечо. — Ладно, — тихо говорит он. — Если этот парень такой страшный, как говорит Рук, то до него, вероятно, нелегко добраться. Это значит, что он ценный. Это значит, что он не просто… какой-то парень. Он здесь главный, я уверен.

Моё сердце бьётся немного быстрее, но на этот раз это не паника. Это надежда и страх, потому что мне, честно, страшно. — Ага, я поняла.

— Я серьёзно, Эмма, — говорит он, отстраняясь от меня, его руки обхватывают моё лицо. — Помни, зачем ты там и чего ты хочешь. Иногда такие мужчины немного пугают, и это сбивает тебя с толку. Поверь мне.

Я киваю. — Я поняла, Майк. Ради Джуда у меня нет другого выбора.

Майк подъезжает к обочине, и ресторан возвышается передо мной. Вау. Да, я никогда не была ни в чём подобном. Стеклянные стены вздымаются на несколько этажей. Осеннее небо уже темнеет, воздух достаточно холодный, чтобы кусать мои ноги, когда я выхожу из арендованной машины.

Синее платье облегает именно так, как хотела Хизер. Она сказала, что богатые мужчины любят платья, которые заставляют тебя выглядеть как «злая сучка». Я определённо не чувствую себя такой. Оно заканчивается чуть выше колен, и я сдерживаю желание одёрнуть его. Мои волосы закручены в золотую заколку, аккуратно, но несколько прядей обрамляют лицо. Мои губы очень красные.

Как и сказал Рук.

Майк наклоняется с водительского сиденья. — Мы припаркуемся через улицу, — тихо говорит он. — Напиши, если мы понадобимся.

Я киваю, горло уже сжато. Хизер бросает на меня широко распахнутый взгляд с пассажирского сиденья и посылает мне воздушный поцелуй.

Я закрываю дверь, прежде чем успеваю передумать. Двери ресторана бесшумно разъезжаются, тёплый воздух встречает меня. Внутри всё изысканно. Полированное дерево, приглушённый свет, дорогой минимализм. Разговоры тихие, но определённо важные. Каждый человек здесь выглядит так, будто он владеет чем-то или кем-то. Ну, я определённо в нужном месте.

Я сглатываю и делаю шаг вперёд.

Хостес встречает меня профессиональной улыбкой. — Добрый вечер. Бронирование?

Мой мозг выключается. — Нет, — быстро говорю я, затем прихожу в себя. — Просто — эм. Столик. Где-нибудь приватно?

Она изучает меня на полсекунды дольше, чем нужно. Она определённо видит, что я здесь не из этого мира. Затем она кивает, ведя меня вглубь зала. — Конечно. Мои ноги трясутся, как у оленёнка, но я держу плечи расправленными и подбородок приподнятым.

Кабинка уютно спрятана в дальнем углу. Идеально для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей. Я не могу представить, чтобы тот, с кем я встречаюсь, хотел, чтобы его подслушивали.

Я сажусь. Мои руки холодные, поэтому я сжимаю их вместе под столом и медленно вдыхаю через нос.

Ты в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке.

Официант появляется почти мгновенно. — Добрый вечер, мисс. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

— Да, — говорю я слишком быстро. — Страмо... — Голос срывается. — Мавб...

Господи Иисусе.

— Клубничный мохито, — заканчиваю я, в ужасе.

Официант не моргает. Она вежливо улыбается, хотя я только что опозорилась. — Конечно. Я вернусь.

Я киваю, будто этого не случилось, и смотрю на стол, пока она не уходит.

Возьми себя в руки.

Люди проходят мимо в моём периферийном зрении. Костюмы. Платья. Смех. Каждый раз, когда открываются двери, мой пульс подпрыгивает. А затем двери открываются снова, и мой взгляд инстинктивно поднимается. Первый мужчина, который входит, выглядит как чистое насилие в человеческой форме. Короткие, небрежные чёрные волосы. Тёмные глаза, кажущиеся бездонными. Его челюсть острая и угрожающая, и когда его руки появляются в поле зрения, я вижу татуировки, ползущие по костяшкам и исчезающие под рукавами.

У меня падает желудок.

Другой мужчина следует за ним. Более аккуратный. Взлохмаченные чёрные волосы. И голубые глаза, пронзающие комнату. Оба в элегантных чёрных костюмах. Я забываю, как дышать.

Мужчина с тёмными глазами замечает меня первым. Его взгляд фиксируется, и он не колеблется. Он начинает идти к моему столику. Каждый нерв в моём теле кричит. Они оба скользят в кабинку напротив меня так небрежно, что это пугает меня. Эти мужчины, вероятно, убивали людей раньше. Как и Джуд, надо полагать.

Они достаточно близко, чтобы я чувствовала запах их одеколона. Что бы это ни было, это определённо дорогое. Тёмные глаза наклоняет голову, изучая моё лицо. — Эмма? — спрашивает он.

Мой рот открывается, но ничего не выходит.

Он смотрит на меня ещё секунду, затем слегка улыбается. Он красивый, но напряжённый. — Я Нико. — Он протягивает руку. Татуированную и в шрамах.

Да, он определённо убивал людей этими руками.

Я пожимаю её. Мои пальцы чувствуют себя слишком лёгкими в его хватке. — Привет, — выдавливаю я.

Затем я поворачиваюсь ко второму мужчине. Вблизи он разрушителен. Красив в той степени, которая кажется нереальной. Его глаза настолько голубые, что похожи на лёд. И они абсолютно смертоносны. Когда он улыбается, на правой щеке появляется одна ямочка — и это делает его более опасным, а не менее.

Он также протягивает руку. Я сразу замечаю обручальное кольцо, а также то, что выглядит как шрамы и синяки на костяшках. — Здравствуйте, Эмма, — плавно говорит он. — Я Рэйф Вон.