АДРИАНА БРИТТОН

Я не спала, когда Майк вышел на улицу. Но я слышала по его дыханию, что что-то внутри него вот-вот взорвётся, и он пытался сдержать это. Сначала я лежу неподвижно, глядя в потолок, прислушиваясь к звуку других шагов, но их нет.

Я медленно сажусь, одеяло соскальзывает с плеч, когда мой взгляд скользит к раздвижной стеклянной двери. За ней падает снег. И Майка на крыльце нет. Я отвожу взгляд, позволяя ему скользнуть по гостиной, кухне и обеденному столу. Справа от меня камин. Я не знаю, кому принадлежит этот дом или почему мы вообще здесь. Единственные люди, которых я знаю внутри, — Джуд и Майк.

И Джуд…

В груди болит, когда я пытаюсь прогнать мысль. Но правда уже здесь.

Они спасли его слишком поздно.

Мои пальцы впиваются в диван, когда воспоминание о той грёбаной металлической двери врывается в голову. Я никогда не видела всего, что происходило за ней, но мне и не нужно было. Я слышала более чем достаточно. Одних звуков было достаточно, чтобы меня вырвало. И когда он вышел оттуда в последний раз…

Он был не тем.

Всё, что осталось от его разорванной души, наконец было вырвано из его тела. Я видела это в его глазах. За ними ничего не было. Ни узнавания. Ни тепла. Ни… Джуда.

Я тяжело сглатываю, желудок переворачивается. Я не могла спать рядом с ним после этого. Я попыталась в первую ночь. Я говорила себе, что я преувеличиваю, что он просто истощён и накачан наркотиками. Но то, как он смотрел на меня в темноте, с расширенными зрачками, как у хищника…

Я качаю головой, отталкивая воспоминание. Это почти выглядело так, будто он хочет убить меня. Поэтому я перебралась на диван в гостевом доме на следующую ночь. Я ненавижу себя за то, что оставила его одного и испугалась, когда он, вероятно, нуждался во мне больше всего. Но он был ужасен. Его глаза были как в фильмах ужасов, где очевидно, что кто-то одержим. И он почти силой набросился на меня, прежде чем очнулся в последний момент в тот раз.

Что я узнала о Джуде — его моральный хребет всё ещё силён. Он держался так долго, и я надеюсь, что он всё ещё где-то там. Он должен быть.

Я отталкиваюсь от дивана, чтобы перестать думать, мои ноги медленно подчиняются, когда я двигаюсь к раздвижной двери. Моя рука колеблется на ручке полсекунды, прежде чем я дёргаю её. Холодный воздух сразу же устремляется в ноздри, когда я выхожу на улицу. И первое, что я слышу, — не река, как раньше. Это Майк.

И он плачет.

Звук останавливает меня там, где я стою, мои руки инстинктивно обхватывают себя. Холод проникает сквозь одежду, но я почти не чувствую его. Моё внимание приковано к нему. Он у деревьев, опирается на одно из них. Звук его рыданий заставляет мою грудь болеть.

Я смотрю на него некоторое время, моё сердце разбивается за всё, что я сделала, что привело нас в это дерьмо. Я привязалась к Джуду на все эти годы, потому что сначала это была моя работа. Но Майк тоже всегда был хорошим человеком.

Он поворачивается и видит меня, сразу становясь жёстким. Я вижу, что он пытается собрать себя заново. То, что я делала много раз в последние несколько месяцев. Чёрт, лет.

Он направляется ко мне, и каждый шаг ближе заставляет меня чувствовать себя ещё более неловко. Но как только он останавливается передо мной, он качает головой раз, прежде чем я успеваю что-то сказать. Он не хочет говорить, но мне нужно. Слова уже здесь, ползут по задней стенке горла, отчаянно желая вырваться. Мне нужно рассказать ему, что случилось, что я видела, и что я боюсь, что то, что они сделали с Джудом, не просто сломало его.

Это стёрло его.

Но он уже проходит мимо меня, не взглянув. Я поворачиваю голову, наблюдая, как он исчезает в доме, дверь закрывается за ним. Долгое мгновение я просто стою одна на холоде. Снег падает вокруг, тихий и мирный, оседая на волосах и одежде.

Мы пережили так много, чтобы попасть сюда, и я знаю, что нам предстоит пройти ещё многое. У Алексея всё ещё есть всё на Джуда. Но, возможно, я могу помочь им. Возможно, я наконец смогу исправить все ошибки, которые совершила с тех пор, как попала в ловушку Нолана в пятнадцать лет.

Отстойно знать, что мы прошли через ад вместе... и что один из нас определённо вернулся не тем. И я не могу избавиться от чувства, что это не закончится тем, что все мы уйдём.

Я не знаю, как долго я стою там, прежде чем холод наконец начинает неметь пальцы. Я медленно выдыхаю и поворачиваюсь обратно к дому. Крыльцо тихо скрипит под моим весом, когда я поднимаюсь, моя рука скользит по перилам, удерживая меня, прежде чем я тянусь к ручке и открываю дверь.

Тепло снова окутывает меня, когда я закрываю и запираю дверь. На секунду я просто стою, глядя в тёмную гостиную. Странно быть где-то, кроме того грёбаного гостевого дома. Мой взгляд скользит к дивану, где мои подушка и одеяло ждут моего возвращения. Но я ещё не иду к нему. Вместо этого я прохожу мимо кухни, стола и камина. Мои мышцы внезапно напрягаются, когда образ врезается в меня.

Эта грёбаная металлическая дверь.

Мои шаги замедляются, прежде чем я успеваю напомнить себе, что я не там. Я даже не осознаю, куда направляюсь, пока не оказываюсь на полпути по коридору, моё тело движется по инстинкту больше, чем по мысли. Но прежде, чем я могу открыть дверь и спуститься в подвал, я замираю. Ужас ползёт по груди, вспоминая те разы, когда я слышала его крики от боли.

Под конец это уже не звучало как Джуд.

Чувствуется, будто что-то всё ещё происходит по ту сторону двери. Древесина мерцает, превращаясь в металл, а затем обратно. Я качаю головой.

Успокойся, Адриана. Ты здесь в безопасности.

Мои пальцы сжимаются по бокам, когда воспоминания вспыхивают за глазами. Было время, когда его голос звучал иначе. Легче. Как после того шоу в Финиксе, весь в улыбках, смехе и возбуждённой энергии. Он был так счастлив, что обнял меня, поцеловал и радовался вместе с группой. Он был более живым, чем большую часть времени, когда я его видела. Конечно, это было до того, как он начал колоться.

Жестокая боль сжимает горло. Я скучаю по той версии его.

Это та версия, которую я помогла уничтожить.

Я вдыхаю, пытаясь отогнать это. Я не хочу вспоминать, как он касался меня той ночью, как я думала, что его поцелуи действительно что-то значили. Я когда-то верила, что у нас настоящие отношения, до того, как Нолан заставил его причинять боль людям. И до того, как он начал колоться. После этого он начал увядать.

Мужчина внизу…

Мои глаза снова скользят к двери. Дрожь проходит по мне, и я делаю шаг назад не думая, отделяя себя от двери, будто это может помочь отделить прошлое от настоящего.

Не помогает.

Я не знаю, что именно произойдёт, но я не думаю, что выйду живой. Я смирилась со своей неизбежной смертью давно, думаю. Даже если мы каким-то образом сбежим из этого дерьма… мои демоны требуют мою душу.

Я отворачиваюсь, прежде чем задерживаться дольше, шаг ускоряется, когда я двигаюсь обратно в главную часть дома. Я не могу этого сделать. Я не могу спуститься туда сейчас.

Я прохожу мимо гостиной не останавливаясь, направляясь к лестнице наверх. Когда я достигаю верха лестницы, я колеблюсь. Я помню, в какую дверь вошла Эмма раньше, за ней её светловолосая подруга. Я не могу вспомнить её имя, но она чуть не ударила меня. Я не могла вынести звука плача Эммы, зная, что я сделала.

Он так сильно любит её. Ну… любил. Я не так уверена в этом теперь.

Он будет смотреть на неё так же, как смотрел на меня в последние несколько дней. Мёртвыми глазами, лишёнными света, который когда-то существовал.

Я медленно двигаюсь к двери, шаги тихие, чтобы никого не разбудить. Когда я достигаю её, я задерживаюсь на секунду, прежде чем приоткрыть её достаточно, чтобы заглянуть внутрь.

Она спит.

Слегка свернувшись на боку, лицо уткнулось в подушку. Я закусываю нижнюю губу, сдерживая внезапное желание заплакать. Эта девушка понятия не имеет, во что она собирается вступить. Понятия не имеет, кто он сейчас. Мой взгляд задерживается на ней мгновение, отмечая, как она выглядит… мирной.

Что произойдёт, когда она увидит его?

Холодное, тонущее чувство распространяется во мне, глубже, чем любой мороз русской зимы мог бы коснуться. Признаю, часть меня чувствует разрушительную зависть, глядя на неё. Но в то же время я благодарна. Потому что она держала его живым, когда никто другой не мог. Даже я. Даже если это была просто память о ней.

Я тихо отступаю, закрывая дверь так же осторожно, как открыла. И когда я стою там секунду, глядя в никуда, я искренне верю, что всё, что произойдёт дальше, разрушит её. Потому что, хотя я не знаю точно, что Алексей сделал с Джудом в тот последний раз… я знаю, что этого было достаточно, чтобы не оставить от него ничего.