ЭММА ИСТОН

На секунду я просто стою. А затем всё обрушивается сразу.

Я убираю руку и заставляю себя двигаться, шаг за шагом, пока коридор не уступает место гостиной подвала. Рэйф сосредоточен на мониторах с пустым выражением. Хизер стоит рядом, руки плотно обхватывают её, а Майк проходит мимо меня, уже глядя на экраны до того, как я успеваю заговорить.

Я ничего не говорю. Не думаю, что могу. Я просто следую за их взглядом, чтобы увидеть его.

Джуд сидит на полу у кровати, локти на коленях, голова опущена, будто тяжесть всего наконец придавила его вниз. Его плечи двигаются, сначала едва заметно, затем более отчётливо, и мне требуется секунда, чтобы понять, что я вижу.

Он плачет.

Моё сердце разрывается. Острая, ноющая боль расцветает прямо в центре груди, заставляя трудно дышать, когда я делаю шаг ближе к мониторам без намерения.

— Эй, — тихо говорит Майк.

Я не смотрю на него. Мои глаза остаются прикованными к экрану, к мужчине, который только что поцеловал меня так, будто голодал по этому… а теперь выглядит так, будто разваливается один на полу. — Я не должна была оставлять его, — шепчу я, мой голос едва держится. — Я должна была остаться. Я должна была…

— Эмма, — мягко говорит Хизер, подходя ближе, её рука находит мою руку. — Дать ему пространство сейчас — это хорошо.

Я качаю головой, даже если слышу её. — Я толкнула его, — говорю я, слова вылетают неровно. — Я заставила его посмотреть на меня. Я продолжала толкать и толкать, и… — Моё дыхание сбивается. — Он вздрогнул. Ты видела это? Он вздрогнул от меня.

Майк медленно выдыхает рядом, проводя рукой по волосам, глядя на экран. Его челюсть сжата, но голос ровный, когда он говорит. — После всего этого он всё равно поцеловал тебя.

Я проглатываю ком в горле.

— Он не причинил тебе боль, — добавляет Майк тише. — Это огромно, Эм. Ты знаешь это.

Я знаю. Но это не облегчает наблюдение. На мониторе Джуд трёт лицо, будто пытается собрать себя обратно, но его плечи всё ещё достаточно трясутся, чтобы выдать его.

Я чувствую присутствие Рэйфа рядом. — Это не неудача, — спокойно говорит он.

— Чувствуется как неудача, — шепчу я.

— Это не так, — отвечает он так же ровно. — Этот человек внутри только что пережил прямой триггер, сохранил достаточно контроля, чтобы не причинить тебе боль, а затем удалился от ситуации до эскалации. Ты позволяешь эмоциям управлять тобой, дорогой терапевт. Возьми себя в руки.

Я моргаю, зрение расплывается. — Он плачет.

— Да, — говорит Рэйф. — Потому что он осознаёт. Он знает, что почти сделал и чего хочет вместо этого. Этот конфликт — то место, где живёт восстановление. Это уродливо и больно. Но это необходимо.

В груди сжимается, когда я снова смотрю на экран. — Он думает, что причинит нам боль, — шепчу я. — Я вижу это. Он уже решил.

Голова Майка опускается, его голос грубый, когда он отвечает: — Ага. Я знаю.

Рука Хизер мягко сжимает мою руку. — Мы просто будем продолжать с ним. Если кто и сможет это сделать, так это вы.

Майк улыбается и нежно целует её.

Я делаю дрожащий выдох, мои глаза никогда не покидают монитор. — Я зайду снова завтра.

День тянется после поцелуя, и я не могу сосредоточиться ни на чём другом. Всё, о чём я могу думать, — тот момент… и как близко мы к тому, чтобы вернуть его. Техническая команда продолжала работать, описывая всё по пути, даже если я не могла полностью это понять.

— Теперь мы видим больше, — сказала мне Адела раньше. — Но это как смотреть сквозь стекло, которое мы не можем разбить. Это, блядь, раздражает. Каждый раз, когда мы приближаемся, система напоминает нам, насколько всё может быть плохо, если мы коснёмся не того.

Майк, Хизер, Адриана и я проверяли мониторы несколько раз, чтобы убедиться, что с Джудом всё в порядке. И, к счастью, так и было. К тому времени, как небо снаружи становится полностью чёрным, я оказываюсь в комнате Хизер, пока Майк даёт Джуду последнюю дозу субоксона за день.

Она сидит скрестив ноги на кровати, волосы собраны в небрежный узел, одеяло на коленях. Лампа рядом заливает всё мягким, золотым светом, от которого моё напряжение тает.

Я сажусь рядом, подтягивая колени, мои пальцы теребят край рукава толстовки.

— Значит, ты попробуешь снова завтра? — спрашивает она, голос мягкий.

Я киваю. — Ага.

Моё горло слегка сжимается, но я пробиваюсь через это. — Сегодня он контролировал себя, что потрясающе. — Я вздыхаю. — Если он хочет быть в ограничениях… мы будем работать с этим.

Хизер изучает меня секунду. — А если ему станет хуже? Более нестабильным?

Я ненавижу вопрос, но его стоит хотя бы признать. Я смотрю на свои руки. — Тогда Майк остаётся ближе. Мы сокращаем время. И… мы не так сильно настаиваем на зрительном контакте.

Она тянется, касаясь пальцами моих. — Ты делаешь это правильно, Эмма.

Я издаю маленький, безрадостный выдох. — Спасибо. Мне никогда не приходилось отменять что-то подобное раньше. В психологии ты изучаешь всякое дикое дерьмо. Но ты не знаешь, придётся ли тебе когда-нибудь использовать это.

Она тихо смеётся, звук затихает, пока мы сидим вместе. — Что ты думаешь об Адриане? — спрашивает она через мгновение.

Я не могу сдержать гримасу, вопрос застаёт меня врасплох. — Я… не знаю, — признаюсь я. Единственное время, когда она действительно разговаривает с кем-то из нас, — это во время ужина, когда мы все собираемся в гостиной и за столом. Она всегда в телефоне, выглядит очень сосредоточенной. Но она ничего не публиковала, так что я не знаю, что она делает. Она вполне может быть призраком, который просто преследует нас всех сейчас, насколько она избегает прямых разговоров.

— Майк сказал мне, что ей тяжело, — шепчет она, вставая, чтобы взять бутылку воды на комоде рядом.

Я пожимаю плечами, удерживаясь от «хорошо». — Представляю. Она многое пережила там. Она травмирована.

Хизер задумывается на мгновение. — Ты всё ещё ненавидишь её?

Я пересаживаюсь, натягивая одеяло, когда устраиваюсь в кровати. — Я хочу. Но не могу, — шепчу я. — Я не прощаю её за то, что она сделала. За то, как она способствовала его ситуации. Но я не… я не ненавижу её. — И именно тогда я осознаю это.

Она кивает, её взгляд устремлён на меня. — Ты лучше меня.

— Как бы банально это ни звучало, я узнала кое-что очень ценное за годы работы, — объясняю я. — Когда ты ненавидишь кого-то, это в конце концов причиняет вред только тебе. Они не чувствуют твоей ненависти круглосуточно. Они не знают, что они не дают тебе спать по ночам, когда ты представляешь, как сбиваешь их, блядь, грузовиком.

Она тихо смеётся.

— Мне пришлось отпустить это. Ради Джуда. И даже если я больше не обязательно ненавижу её, это только потому, что я выбрала себя. И его. Потому что мне нужно, чтобы он пережил это. — Я нахожу себя сидящей с моими чувствами к ней на несколько тяжёлых мгновений. — Я не знаю, какую версию его я увижу завтра.

Хизер не отвечает, и когда я смотрю в её сторону, она больше не смотрит на меня. Она стоит у тёмного окна, глядя в него.

— Что? — тихо спрашиваю я.

Она наклоняет голову, будто прислушивается к чему-то, чего не может расслышать. — Ты задумывалась о том, насколько близко они могут быть? — шепчет она.

Холод скользит по позвоночнику.

— Люди Алексея, — добавляет она, её взгляд всё ещё устремлён наружу. — Если он действительно знает, где мы… если он не блефовал…

Я следую за её взглядом, но снаружи ничего нет. Просто деревья и темнота.

— Они могут быть там прямо сейчас, — мягко говорит Хизер. — Просто… ждут. Наблюдают за домом. Считают, сколько нас. Изучают наши привычки. Возможно, даже облизываются при мысли о том, чтобы забрать нас.

Моё сердце бьётся быстрее, когда я думаю о том, что они следят за нами. — Хизер, прости. — Я не знаю, что ещё сказать. Жизнь моей лучшей подруги сейчас в прямой опасности, потому что мы здесь, чтобы спасти человека, которого я люблю. В идеальном мире они с Майком могли бы уехать вместе в закат.

— Ты можешь уйти, если хочешь, — продолжаю я, и она поворачивается ко мне. — Я не хочу, чтобы ты или Майк пострадали. Пожалуйста.

— Я никогда не смогу оставить тебя, — шепчет она. — Никогда, Эм. Я любила тебя вечно. Я не брошу тебя.

— Хватит, — шепчу я, но в этом нет настоящей резкости.

— Я серьёзно, — говорит она, голос твёрдый. — Мы выберемся из этого. Джуд никогда не переставал любить тебя раньше. Это не изменится.

Я обхватываю себя руками, внезапно осознавая, насколько тонкими кажутся стены, насколько дом открыт, несмотря на всё, что Рэйф сделал, чтобы запереть его. Я надеюсь, она права. Но зная то, что я знаю о том, через что он прошёл, с профессиональной точки зрения… возможно, он никогда не полюбит меня, как раньше.

— Я ненавижу не знать, — признаюсь я, мой голос тише теперь. — Я ненавижу сидеть здесь, пока Алексей там… дёргает за ниточки и думает, что сможет уйти от наказания за то, что причинил боль Джуду.

Хизер наконец снова смотрит на меня, её выражение мягкое, но серьёзное. — В этом суть, — говорит она. — Он хочет, чтобы ты была в смятении и представляла худшее.

Я киваю, хотя это не заставляет чувство исчезнуть. Но прежде чем я успеваю ответить, дверь открывается, и я почти подпрыгиваю.

— Привет, — Майк приветствует меня с улыбкой.

— Как он? — спрашиваю я, пересаживаясь, чтобы он мог забраться рядом.

— Ему лучше, — вздыхает он, потирая лицо. — Он более узнаваем, чем раньше, честно. Его ничего не триггерило, так что это хорошо. Он принял субоксон без проблем.

— Я рада, что он возвращается к нам, — говорит Хизер с улыбкой, толкая меня локтем, когда забирается в кровать. — Видишь? Мы его вернули.

Я кладу голову ей на плечо.

Майк ложится. — Останешься с нами сегодня, Эм?

Я думаю об этом, но мне слишком удобно сейчас, чтобы двигаться. — Ага, я не двигаюсь.

Хизер смеётся, притягивая меня вниз и прижимаясь к моей передней части, пока Майк устраивается у моей спины. Мы продолжаем говорить некоторое время, но мой разум уносится.

К рукам Джуда на моём лице и к тому, как он поцеловал меня так, будто не знал, как остановиться.

И как он вздрогнул после.