Алиса проснулась от того, что кто-то дышал ей в лицо.

Она открыла глаза и увидела перед собой янтарные глаза Лили. Девочка стояла на коленях на большой кровати, прижимая к груди плюшевого дракончика, и улыбалась во весь рот. Уже несколько дней они спали в этой комнате — на одной широкой кровати с мягким матрасом, пуховыми подушками и тёплым одеялом, которую купили на рынке в Тёплом Луге. Кровать была большой, на двоих, и они с Лили уже привыкли засыпать рядом, чувствуя тепло друг друга.

— Мама, ты проснулась? — прошептала Лили. — Я уже давно не сплю. Мне хочется есть.

Алиса улыбнулась, потянулась и посмотрела в окно. Сквозь чистое стекло, которое они мыли накануне, пробивался солнечный свет. Где-то за окнами пели птицы. Было раннее утро, и в таверне стояла та особенная тишина, которая бывает только в домах, где уже начали жить по-настоящему.

За несколько дней они успели привыкнуть к этому месту: к низкому потолку, к тёплому свету из окна, к запаху старого дерева и свежего белья. Вчера они так устали после уборки и покоса травы, что просто рухнули на кровать и уснули, даже не успев поговорить.

— Доброе утро, малышка, — сказала Алиса, притягивая Лили к себе и целуя в макушку. — Ты уже умылась?

— Нет, — честно призналась Лили. — Я ждала тебя.

Алиса села на кровати, поправила одеяло и оглядела комнату. Они уже обустроились: на подоконнике стояла ваза с полевыми цветами, которые Лили нарвала по дороге из леса, на стуле висела одежда, а в углу лежала мягкая лежанка для Жужи — правда, та предпочитала спать на подоконнике.

Кровать была большой, деревянной, с резными ножками. Она занимала почти половину комнаты, но это было даже хорошо — Алисе нравилось просыпаться рядом с Лили, чувствовать, как девочка прижимается к ней во сне, как её маленькая рука ищет её ладонь.

— Тогда пошли умываться, — сказала Алиса, вставая. — А потом я сделаю нам завтрак. Такой, что ты пальчики оближешь.

Лили радостно подпрыгнула на кровати, чуть не свалившись, и побежала вниз по лестнице, громко топая босыми ногами. Алиса улыбнулась и пошла следом.

Внизу их уже ждала Жужа. Она сидела на подоконнике и смотрела в окно с важным видом, как будто охраняла таверну от незваных гостей. При звуке шагов она обернулась и фыркнула:

— Ну наконец-то! А я уж думала, вы проспите до обеда. Хорошая хозяйка встаёт с рассветом.

— А хорошая хранительница таверны могла бы и помочь накрыть на стол, — парировала Алиса, но в голосе у неё звучала улыбка.

За несколько дней они привыкли к этим шуткам. Жужа стала частью их маленькой семьи — ворчливой, но преданной. И хотя она постоянно делала вид, что ей всё равно, Алиса видела, как существо светится, когда Лили приносит ей ягоды или гладит по пушистой голове.

— Я уже сделала самое главное, — гордо заявила Жужа. — Огонь в печи развела. Магия, знаешь ли, устаёт, но я постаралась.

— Спасибо, — улыбнулась Алиса. — Ты наша волшебница.

Жужа довольно прищурилась, но ничего не ответила.

Алиса подошла к кухне. За несколько дней они уже обустроили её: расставили посуду по шкафам, повесили на крючок медный чайник, который нашли в подвале, и поставили на стол глиняные кружки. Печь уже весело потрескивала, выбрасывая тёплый свет. Окна были чистыми, и солнечные лучи заливали деревянный стол, делая его почти золотым.

Лили уже сидела за столом, болтая ногами, и с нетерпением ждала завтрака. Алиса закатала рукава, надела передник и принялась за дело.

Она смешала муку, молоко и яйца, добавила щепотку соли и сахара. Когда тесто для сырников было готово, она разогрела сковороду, бросила кусочек масла и начала жарить. Сырники зашипели, и по всей кухне разлился аппетитный запах — такой родной и уютный, что Алисе на миг показалось, будто она снова в своей маленькой квартире в Москве. Но нет. Она была здесь, в Этерре, в своей таверне, с девочкой и магическим существом.

Лили принюхалась:

— Мама, это пахнет так вкусно! Что это?

— Сырники, — улыбнулась Алиса. — Это такие маленькие лепёшки из творога. Меня научила их делать одна добрая женщина, у которой я жила в детстве.

Она произнесла это легко, почти без горечи. Странно, но в этом мире боль прошлого казалась не такой острой. Здесь всё было новым, и даже воспоминания не ранили. Здесь у неё был дом, были люди, которым она была нужна.

Лили наклонила голову:

— А ты скучаешь по ней?

— Немного, — призналась Алиса. — Но теперь у меня есть ты. И это гораздо важнее.

Лили спрыгнула со стула, подбежала к Алисе и обняла её за талию.

— Ты самая лучшая, — сказала она, уткнувшись носом в её передник. — Ты всегда такая тёплая.

Алиса почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Она гладила Лили по голове, и в этот момент ей казалось, что всё правильно. Что она на своём месте. Что у неё есть дом и ребёнок, и эта девочка ей не чужая.

Жужа смотрела на них с подоконника, и в её жёлто-зелёных глазах блестели слёзы.

— Ну всё, — сказала она, стараясь говорить бодро. — Хватит сюсюкаться. Сырники сгорят!

Алиса рассмеялась и вернулась к плите. Она перевернула сырники, и те зарумянились, покрываясь золотистой корочкой. На столе уже дымился травяной чай, стояли плошки с мёдом и ягодами.

— Так, — сказала Алиса, подавая сырники на стол. — Завтрак готов. Лили, бери ложку. Жужа, не спи на подоконнике, иди за стол.

— Я не сплю, я медитирую, — возразила Жужа, но всё-таки спрыгнула и с достоинством устроилась на краю стола.

Они сели завтракать. Окна были открыты, и в комнату влетал свежий утренний ветер, принося запахи трав и влажной земли. Солнце уже поднялось выше, заливая тёплым светом зал, который за несколько дней преобразился до неузнаваемости: чистые окна, вымытый пол, отполированный до блеска дубовый стол, свежие цветы в вазе на подоконнике.

— Вкусно, — сказала Лили с набитым ртом. — Очень-очень вкусно!

— Не говори с полным ртом, — наставительно заметила Жужа. — Я-то веду себя как леди, а ты как маленький дракон.

— Я и есть маленький дракон! — возразила Лили, и из её ноздрей вылетела струйка дыма.

Алиса подавилась чаем от смеха. За эти дни она привыкла к маленьким драконьим выходкам Лили, но каждый раз это выглядело так забавно, что она не могла сдержаться.

— Лили, дыши носом, а не дымом, — сказала она, вытирая слёзы. — А то мы сожжём наш новый дом.

— Прости, — смутилась Лили. — Я нечаянно.

— Ничего страшного, — улыбнулась Алиса. — Так, давай составим план на сегодня. Первое: мы должны скосить траву вокруг дома. Второе: я пойду в городок и найду плотника, чтобы починить крышу. Третье: нам нужно сделать вывеску. «Пепел и Корица».

Жужа одобрительно кивнула:

— Отличный план. Но учти, я не умею косить траву. Я не создана для таких низких работ.

— А я помогу! — воскликнула Лили. — Я умею!

— Конечно, поможешь, — улыбнулась Алиса. — Но сначала мы должны переодеться в что-то более удобное. А то в твоём мёдовом платье не очень удобно косить.

Лили кивнула и побежала наверх переодеваться.

Жужа посмотрела ей вслед и тихо сказала:

— Она очень привязалась к тебе. Я чувствую это. И я вижу, как она на тебя смотрит. Настоящая мать… она не любила её. Это видно по тому, как девочка тянется к тебе.

Алиса вздохнула:

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю, — честно ответила Жужа. — Но я вижу, как Лили боится, что её бросят. Как она прижимается к тебе. Как ищет твоей руки. Такое не случается с теми, кого любили. Я живу долго, я видела много детей. И я знаю, что такое страх в глазах ребёнка.

Алиса опустила голову:

— Она заслуживает любви.

— Ты даёшь ей это, — сказала Жужа. — Ты добрая. Даже слишком.

— Разве доброта может быть слишком большой?

— Может, — Жужа усмехнулась. — Когда ты доверяешь людям, которые могут тебя подвести. Например, твоему дракону.

Алиса замерла. Вельзор. Его имя прозвучало как удар колокола.

— Он не мой дракон, — сказала она медленно.

— Он ищет тебя, — заметила Жужа. — Я чувствую. Ты ведь тоже это знаешь.

Алиса подошла к окну. За стеклом расстилался зелёный луг, и где-то вдали чернела полоса леса. Там, за лесом, был дворец. И он.

— Почему я о нём думаю? — тихо спросила она. — Он угрожал мне. Хотел заточить меня. А я всё равно вспоминаю его глаза.

— Потому что ты чувствуешь, — ответила Жужа. — У тебя доброе сердце. И ты видишь то, что другие не видят. Ты увидела в нём не монстра. Ты увидела одиночество.

Алиса обернулась:

— Жужа, ты мудрая.

— Я просто старая, — фыркнула Жужа. — И я знаю, что такое скучать по кому-то. Даже когда это глупо.

Алиса ничего не ответила. Она стояла у окна и смотрела вдаль, чувствуя, как внутри неё разгорается маленький тёплый огонёк. Странный. Непонятный. И очень знакомый.

Они вышли во двор уже через час.

Алиса нашла старую косу на заднем дворе, заросшем крапивой. Коса была ржавой, но после того, как Жужа провела по ней лапкой и прошептала что-то магическое, она засверкала как новая.

— Теперь ты умеешь косить, — важно сказала Жужа.

— Я и так умела, — улыбнулась Алиса. — Ну, почти.

Лили уже вооружилась маленькими граблями, которые нашла в сарае, и деловито стояла в центре двора, ожидая команды.

— Начинаем! — скомандовала Алиса.

Она замахнулась косой. Трава подалась неохотно, но после нескольких взмахов пошла легко. Алиса чувствовала, как напрягаются мышцы, как солнце припекает спину, как пахнет скошенной травой — горько-сладко, напоминая о лете и покосах в её прошлой жизни. Лили таскала срезанную траву в кучу, по пути разглядывая каждого жучка и паучка.

— Мама, а это кто? — кричала она.

— Жук, — отвечала Алиса.

— А это?

— Кузнечик.

— А это?

— Я не знаю, Лили, просто неси траву! — смеялась она.

Жужа сидела на крыльце и наблюдала за ними, время от времени давая ценные указания:

— Слева осталась полоса! Правее! Вот тут большой корень, выкопать бы!

Алиса косила, а мысли её блуждали где-то далеко. Она думала о том, как быстро меняется её жизнь. Ещё несколько дней назад она была уставшей москвичкой в душном метро. А сейчас она стоит в чужом мире, с чужой дочкой, с магическим существом и косит траву для своей новой таверны.

И в этом была своя странная, щемящая красота.

Закончив с травой, они взялись за порядок в доме. Алиса поднялась на второй этаж и заглянула в комнаты. В одной они спали — там уже стояла большая кровать, шкаф и даже маленькое зеркало на стене. В другой — пока пустой, но Алиса уже видела, как она будет выглядеть: детская Лили с игрушками, мягким ковром и яркими занавесками. В третьей — её будущий кабинет, где она будет записывать рецепты и вести дела.

Она вернулась в зал и принялась наводить порядок на кухне: расставила кружки, разложила приправы по мешочкам, проверила запасы муки и крупы. Всё было на своих местах.

Стук в дверь раздался уже после полудня.

Алиса вздрогнула. Она ещё не привыкла к тому, что к ним могут приходить гости. Она открыла дверь и увидела Торбина, который стоял на пороге с огромной корзиной в руках. Гном улыбался во весь рот, а от его корзины пахло так вкусно, что у Алисы заурчало в животе.

— С приездом! — громко провозгласил он. — Я принёс приправы, сахар, корицу и ещё кое-что! А заодно хочу посмотреть, как вы тут устроились.

Алиса почувствовала, как на душе стало легко. Торбин был похож на тёплый плед — от него веяло надежностью и покоем.

— Торбин! — воскликнула она. — Заходи скорее!

Гном вошёл в зал, огляделся, свистнул:

— Ничего себе! За несколько дней так всё прибрать! Вы героини, а не беглянки.

— Это Жужа помогла, — улыбнулась Алиса.

Жужа гордо выпрямилась.

— Я — хранительница таверны, между прочим, — сказала она. — Без меня тут всё развалилось бы.

Торбин рассмеялся:

— Ну, хранительница, давай знакомиться. Я Торбин, гном-торговец. Я привёз вам гостинцы.

Он поставил корзину на стол и начал выкладывать содержимое: мешочки с приправами, большую пачку сахара, палочки корицы, сушёные ягоды, копчёное мясо и даже небольшую бутылку мёда.

— Тебе, Алиса, пригодится для кафе, — сказал он. — И Лили — сладости.

Лили тут же подбежала и уставилась на мёд.

— Спасибо, дядя Торбин! — сказала она, обнимая его за ногу.

— Какая вежливая! — улыбнулся гном. — А ты, Алиса, чем меня угостишь?

— Я сделаю кофе, — сказала Алиса. — И сырники. Вот увидишь, ты пальчики оближешь.

Она засуетилась на кухне. За несколько дней она уже освоилась: знала, где лежит мука, где масло, где мёд. Она растопила масло, разогрела печь, налила воды в чайник. Заварила кофе — ароматный, крепкий, с добавлением корицы. В воздухе разлился тёплый, пряный запах, который сразу заполнил весь зал.

Торбин принюхался:

— Это что за магия? Я такого не слышал за всю свою жизнь! Что это за напиток?

— Это кофе, — улыбнулась Алиса. — С корицей. Пей осторожно, горячий.

Она поставила перед ним чашку, и он сделал осторожный глоток. Его глаза расширились, он отпил ещё, потом ещё, и вдруг рассмеялся:

— Это божественно! Алиса, если ты будешь делать такой напиток, твоя таверна никогда не опустеет.

Алиса улыбнулась. Она чувствовала, как в ней просыпается уверенность, которой раньше не было.

— Давай я ещё сырников сделаю, — сказала она, доставая муку.

Пока она готовила, Торбин рассматривал таверну, качал головой и восхищался:

— Я помню это место, когда оно было «Сгоревший Пень». Здесь было темно, грязно, и пахло так, что даже я, гном, не хотел заходить. А теперь... — он развёл руками, — здесь светло, чисто и пахнет как в лучшем доме!

— Это Алиса так умеет, — важно сказала Лили. — Она делает везде красиво!

— Спасибо, — смутилась Алиса, подавая сырники на стол. — Ешьте, пока горячие.

Торбин сидел за столом и с удовольствием уплетал сырники, запивая их горячим кофе. Лили сидела рядом, грызла сушёную ягоду и слушала его рассказы. Жужа устроилась на краю стола и с достоинством поедала кусочек сырника.

— Твоя идея с кафе — отличная, — говорил гном. — В Тёплом Луге нет ничего подобного. Только трактир, и там подают такое, что даже гном бы не съел.

— У нас будет красиво, — мечтательно сказала Лили. — И вкусно.

— И я буду помогать, — важно добавила Жужа. — Я уже придумала, как украсить зал к праздникам.

Торбин откинулся на стуле и улыбнулся:

— Я так и думал, что ты не пропадёшь, Алиса. У тебя есть характер. И сердце. Это важнее денег.

— Характер — это хорошо, — усмехнулась Алиса. — Только вот крыша течёт, а плотника я ещё не нашла.

— Найдёшь, — сказал Торбин. — В Тёплом Луге есть кузнец и плотник в одном лице. Старый Мартин. Я скажу ему, чтобы заглянул к тебе завтра.

— Спасибо, Торбин, — сказала Алиса. — Я не знаю, как тебя благодарить.

— Ты уже отблагодарила, — улыбнулся гном. — Эти сырники и кофе — лучшее, что я ел за последние сто лет. Я серьёзно.

Они ещё долго болтали. Торбин рассказал, как лучше вести хозяйство, где покупать дрова и чем торговать на ярмарке. Он объяснил, что в Тёплом Луге есть несколько фермеров, которые продают свежие продукты, и что лучше всего договариваться с ними напрямую.

— И ещё, — сказал он, понизив голос, — если ты хочешь, чтобы твоё кафе стало популярным, пригласи местных музыкантов. Гномы, знаешь, умеют играть на дудках. А люди любят веселье.

— Я запомню, — улыбнулась Алиса.

Внезапно в дверь снова постучали.

Алиса открыла и увидела молодую женщину с ребёнком на руках. Она была румяная, с добрым лицом, с выбившейся прядью волос из-под платка. На вид ей было лет двадцать пять. За её юбкой прятался ещё один ребёнок — мальчик лет четырёх, с любопытными глазами.

— Ой, здравствуйте! — сказала она звонко. — Я Марта. Живу через два дома. Слышала, что кто-то заселился в «Сгоревший Пень». Решила познакомиться, а то мы тут скучаем!

— Я Алиса, — сказала Алиса, улыбаясь. — Проходите, я как раз испекла сырники.

— Ой, неудобно... — начала Марта, но Алиса уже взяла её за руку:

— Даже не думай! Я рада гостям. У нас много всего, и Лили будет рада поиграть с вашим сыном.

Марта вошла в таверну и ахнула:

— Как у вас красиво! Всё так чисто! А вон тот зверёк — это кто?

— Я Жужа, — гордо ответила та. — Хранительница.

— Ой, какая прелесть! — Марта, не удержавшись, погладила Жужу. К её удивлению, существо не сопротивлялось, а только важно прикрыло глаза.

Дети разглядывали друг друга. Лили с удивлением смотрела на маленького мальчика, а он тыкал в неё пальцем:

— А у тебя дым из носа!

— Это магия, — важно ответила Лили. — Я полудраконица.

— Ого, — восхищённо сказал мальчик. — А я Мишка!

— А я Лили! Хочешь посмотреть мою комнату?

— Хочу!

И они тут же убежали наверх, громко топая по деревянной лестнице.

Алиса и Марта сели за стол. Торбин с интересом наблюдал за ними, прихлёбывая кофе.

— Так вы теперь здесь живёте? — спросила Марта, откусывая сырник. — Ой, как вкусно! Я никогда такого не ела!

— Мы открываем кафе, — сказала Алиса. — «Пепел и Корица». Если у вас есть фермерские продукты, я буду покупать.

— Ой, да я как раз продаю молоко и яйца! — обрадовалась Марта. — И у меня есть козы! Будете брать козье молоко?

— Всё буду брать, — улыбнулась Алиса. — Мы договоримся о поставках. Сколько у вас коз?

— Три, — с гордостью сказала Марта. — И они дают много молока. Я смогу приносить вам каждое утро.

— Договорились, — сказала Алиса. — Приходи завтра с утра, я буду ждать.

— Ура! — захлопала в ладоши Марта. — Значит, мы соседи и компаньоны!

Они ещё долго болтали. Марта рассказывала о жизни в Тёплом Луге, о своих детях, о муже, который торгует овощами. Она была открытой и доброй, и Алиса чувствовала, как в душе появляется что-то, чего у неё никогда не было — чувство общности. Чувство дома.

К вечеру гости разошлись.

Марта ушла с Мишкой, пообещав зайти завтра с утра и принести свежее молоко. Торбин попрощался, пообещав заглянуть через пару дней и проверить, как идут дела.

Лили утомилась и уснула прямо на стуле, уронив голову на стол. Алиса аккуратно подняла её, отнесла наверх, уложила на большую кровать и укрыла тёплым одеялом. Девочка сонно улыбнулась, прижала к себе плюшевого дракончика и сразу же провалилась в глубокий сон.

Алиса постояла рядом с кроватью, глядя на спящую Лили. Она уже привыкла к тому, что просыпается рядом с ней, слышит её ровное дыхание и чувствует тепло маленького тела. Она гладила девочку по голове и думала о том, как быстро она стала ей родной.

— Спи, малышка, — прошептала она. — Я рядом.

Потом она спустилась в зал, села у камина. Жужа свернулась клубочком у её ног. Огонь в камине весело потрескивал, отбрасывая на стены золотистые тени.

— Думаешь о нём? — спросила Жужа, не открывая глаз.

Алиса не ответила. Она просто смотрела на огонь, и в тишине таверны ей слышался его голос — низкий, вибрирующий, с лёгкой хрипотцой.

«Ты не врёшь, — сказал он тогда. — Совсем не врёшь».

Она закрыла глаза и вспомнила его лицо. Серые глаза с вертикальными зрачками. Тёмные волосы до плеч. Острые скулы. Он был красив — по-страшному, по-драконьи. И в его взгляде она увидела не гнев. Она увидела боль и одиночество. То же самое, что она носила в себе всю жизнь.

— Почему я о нём думаю? — тихо спросила она.

— Потому что ты его чувствуешь, — сказала Жужа. — Даже сквозь страх и расстояние. Ты чувствуешь его сердце.

Алиса помолчала.

— Он обещал наказать меня, — сказала она. — Он угрожал мне заточением. И я всё равно... я не злюсь на него. Я боюсь, но не злюсь.

— Потому что он не просто дракон, — сказала Жужа. — Он мужчина. И ты это знаешь. Ты увидела в нём не чудовище, а того, кто тоже страдает.

Алиса посмотрела в окно. Там, за тёмным лесом, горели звёзды.

— Что, если он придёт? — спросила она.

— Он придёт, — уверенно сказала Жужа. — И тогда ты сама решишь, что делать. Но я знаю одно: если ты его полюбишь, Этерра станет для тебя настоящим домом.

Алиса прикрыла глаза. Она представила его лицо, его руки, его тихий голос. Она вспомнила, как он смотрел на неё тем утром во дворце, когда она только очнулась в этом теле. В его взгляде не было злобы. Только боль и что-то ещё — что-то, что она боялась назвать.

— Я уже полюбила, — прошептала она. — Кажется.

Она не поняла, откуда взялись эти слова. Они просто появились, как осенние листья, упавшие на землю. И она позволила им быть.

Пламя камина танцевало перед её глазами. Где-то в лесу шумел ветер. И Алиса чувствовала, как в груди разгорается тёплый огонь — не от камина, не от солнца, а от него. От того, кого она даже не знала по-настоящему. От того, кто пригрозил ей заточением. От того, кто смотрел на неё так, будто она была его последней надеждой.

— Вот так, — сказала Жужа, сворачиваясь плотнее. — Быть влюблённой — это как быть в таверне. Сначала страшно, потом тепло, а потом уже не хочется уходить.

Алиса рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить Лили.

— Ты философ, Жужа.

— Я всего лишь старая хранительница, — ответила Жужа, тихо урча. — Но я знаю, что любовь — лучшая магия в этом мире. И если ты полюбишь его, даже твоя магия кофе станет сильнее.

Алиса прикрыла глаза. Она думала о Вельзоре, о его запахе — пепле и мяте, о его голосе, о его руках, которые могли быть такими тёплыми, если бы он позволил себе быть человеком.

— Я боюсь, — призналась она.

— Бойся, — согласилась Жужа. — Но не переставай чувствовать. Потому что чувства — это единственное, что делает нас живыми.

Алиса обняла себя за плечи и улыбнулась. Где-то там, за лесом, спал дракон. И она чувствовала, что он тоже думает о ней.

В этом мире всё было возможно. Даже любовь к тому, кто должен быть её врагом.

И она позволила себе верить, что это возможно.