После катастрофы

И повалялся бы я ещё в душистом сене, но голод не тётка, и нужно было вставать и идти добывать себе пропитание. Итак я уже не ел почти сутки. Всё тело ломало и мои невеликие мышцы болели после вчерашних сверх-нагрузок.

— Это пройдёт. Так всегда бывает, когда без тренировки, — говорил мне мой старший брат Эжен, отличный спортсмен и турнирный боец.

Я вышел из сарая, старясь не смотреть на пепелище. Но куда там, вот же оно. Ясное тёплое летнее утро. Природа и не думала грустить по поводу случившейся вчера трагедии. Птицы щебетали и пели, как обычно.

С пищей никаких проблем не было. В нашем саду мама Ани с весны устроила небольшой огород, где к середине лета уже созрели огурцы, помидоры, зелёный лук, редиска, морковка и ещё какая-то зелень, типа, укропа. На плодовых деревьях висели и радовали глаз яблоки и груши ранних летних сортов.

Наверное уже можно было покопаться в почти остывших угольях и что-то там найти от старой жизни. Но зачем? Старой жизни уже нет и больше никогда не будет, а моя мама Ани уже не войдет в мою комнату без стука и не позовёт меня на ужин. Потому что, моей комнаты уже не было, а мама была мертва.

В огороде

Ну всё, всё, прекратить слёзы и сопли, уже отплакал! Я же теперь настоящая кобра, а кобры никогда не плачут! Наверное… Кстати хорошо бы испытать все эти мои новые змеиные способности, о которых мне поведала сегодня ночью принцесса-кобра Шуи Сисс. Да, именно так её и звали — Шуи Сисс, а не Шшуи Сисссс как она это произносила. Ничего не поделаешь, акцент у неё такой, змея же. А может она пошутила? Ну нет, так не шутят, точно. Да и золотой змеиный подвес на цепочке, вот он, висит у меня на шее. Очень и очень дорогая вещица, сразу видно. Как сказала Шуи, в этот магический свисточек нужно просто подуть и сразу кто-нибудь из змей приползёт мне на помощь. Ладно, это я проверю позже, пока обойдусь и без помощи.

И я пошёл в сад. Взял с помоста пару красных, налитых спелостью помидоров из сложенных мамой Ани на дозревание, выдернул из грядки несколько толстых редисок, открутил с лозы шипастый огурец. Осторожно, чтобы не поломать ветки, сорвал одно жёлтое яблоко и одну спелую грушу. Вот и получился прекрасный фруктово-овощной завтрак.

Сразу за садом осмотрел неглубокую могилу на четверых. Сейчас это просто холмик земли. Не было у меня сил копать её заново, поглубже. Потом… Я воткнул в землю четыре самодельных крестика из веточек, во Имя. Немного постоял над холмиком, помолился.

«Спите спокойно, дорогие мои, я за вас обязательно отомщу!» — пронеслось у меня в голове.

Потом нужно будет всё здесь обустроить как у бабушки Ули, заказать красивую чугунную оградку одну на всех. Мраморный памятник, тоже, видимо, один на всех. Но это всё потом, потом… сейчас у меня на это не было, ни средств, ни сил, ни времени. И надо уже идти.

В Город

Ну вот я и подошёл к самому главному — а куда и зачем мне идти?

Так к пруду же, конечно! Для начала нужно просто постирать грязные рваные лохмотья в которые я сейчас был облачён. И помыться самому. Да, без мыла! Ну нет пока в этом мире мыла, ещё его не изобрели. Зато золы на пепелище сколько хочешь, ею я и сам отмоюсь и лохмотья постираю (щёлочь же!).

На фабричном пруду я позавтракал дарами своего сада-огорода. Разложил сушить на траве кое-как оттёртые песком и с золой отстиранные от грязи и сажи рванные тряпки, бывшие ещё вчера приличным домашним костюмчиком. И голышом лёг на мягкую траву, подставляя спину ласковому утреннему солнышку, где продолжил свои размышления.

Отсюда нужно уходить по любому, здесь мне одному не выжить. Дед Сим строил усадьбу в отдалении от поселений из соображений производственной безопасности, но рядом с фабрикой. Людей вокруг не было на пару километров и мысли их не послушать, что там у них на уме. А сделать это нужно обязательно!

Убивала и жгла нас свита владетельного князя Красной Окумы Миха VII из рода Ретт по его приказу… но кто же приказал ему? Ладно этот глупый причтик Куй, он просто глупый, мстительный и жадный. А вот князь Мих… если он пошёл на прямое нарушение приказа Верховного Суда Союза, знал что-то такое, что мне знать просто необходимо! Чтобы мстить адресно! В общем, мне нужно идти в Город Без Названия, а там видно будет. Где и на что я в нём буду жить? А я и сам не знал пока.

Город Без Названия

И я пошёл в Город Без Названия и через сорок минут уже в него входил. В лохмотьях, в кармане одно яблоко и одна груша. Но в Городе ещё и не таких оборванцев полно. И никого они здесь не интересовали.

Город наш, он же столица Красной Окумы, единственный во всей окуме. И впрямь, зачем ему название, если он единственный? Город, да город. Три кривые улицы — Первая, Вторая и Третья. Правда, в последнее время в нём появилось сразу несколько десятков весьма приличных переулков — Фабричный, Алхимический и ещё каких-то. Это отстроились наши теперь уже бывшие работники. Где они все теперь будут работать, ума не приложу. А и не нужно, сами же пошли нас убивать и жечь, вот сами пусть и думают.

Посередине города была большая площадь. На ней по выходным собирался местный рынок. Приезжали торговать продуктами хуторские, прибывали повозки и фургоны-конфекционы заезжих негоцеев с различным барахлом. Били храмовые колокола, выступали бродячие артисты, княжеский глашатай что-то оглашал с помоста, шум, гам, весело! А в обычные дни на площади стояла тишина. Памятников не было. Некому было их ставить. В смысле, не было в городе людей, достойных памятника на центральной площади. Но был храм во Имя и резиденция владетельного князя Миха. Почта, казармы княжеской свиты, конюшни. Всё, вроде.

И вот здесь, на пустой центральной площади Города Без Названия я и испытаю свой магический подвес!

Ужики

Я зашёл в открытую, но пустую по обычному дню харчевню, где полового нужно было звать, и присел на длинную лавку у окна. Покрутил головой. Рядом никого не было. И я слегка дунул в золотой змеиный подвес, он же магический свисточек. Никакого звука я при этом не услышал и дунул ещё раз, посильнее. Опять ничего! Дунул ещё и ещё. Тишина! Расстроился и уже хотел уходить, пошутила всё же змея Шуи.

И вдруг… я отчётливо услышал в голове голос, явно детский:

— Ну вот что ты ссвистишшь как ненормальный, оглушшил уже! Мы уже давно на тебя ссмотрим, а ты вссё ссвистишшь и ссвисстишшь. Что хотел-то, чем помочь?

— Э-э-э… А вы кто? А вы где? — ошарашено спросил я голосом и покрутил головой по сторонам.

Наверное со стороны это выглядело очень странно. На лавке у окна в пустой харчевне посреди города сидел мальчишка-оборванец и разговаривал сам с собою. Однако рядом действительно не было никого и прогнать меня было некому. По крайней мере, пока.

— Аки ессмь ужики, Усси и Щщусс. Мы брат сс ссесстрой, Усси — ссесстра, а я Щщусс — брат. И это нашша площщадь, нашша харчевня. Мы здессь живём в кустах и вссегда ползаем, вссех знаем, насс тоже вссе знают и без насс здессь ничего не происсходит. Ты голову-то поверни и ссам предсставьсся, — прошипели-протараторили в моей голове.

Я повернул голову на голос и увидел…

С ближайшего стола из какой-то коробки на меня смотрели две совершенно одинаковые головки молодых ужей с жёлтыми пятнышками за ушками и быстрыми раздвоенными язычками. Головки ужей спокойно лежали (стояли?) на одинаковых лакированных тельцах, свёрнутых в кольца.

— Аки есмь Кобра, — важно представился я. — Но вообще-то я Экола Бести, а Кобра это моё прозвище, может слышали?

— Знаем, знаем, сслышшали, уже вссе нашши за тебя сслышшали, брат Кобра, — вразнобой зашипели-залопотали в голове забавные ужики-подростки. — Ты, Кобра, говори чего надо, вссё ссделаем, вссё иссполним, вссё досстанем!

— А как же вы меня услышали, милые ужики, ведь не было свиста? Я не слышал. И как вас тут таких маленьких не задавят в рыночной толкотне по выходным? И много ли змей в городе? — удивлённо спросил я шустрых ребятишек.

— Ульразвук, его люди не сслышшат! Как это задавят? Насс? Кто⁈ За что⁈ Пуссть поймают ссначала! Мы ссами кого хочешшь задавим. А нашших в городе замучаешшьсся ссчитать, вссе ессть, — удивились теперь уже ужики-подростки, — Ты, Кобра, давай, не отвлекайсся, нам некогда!

— Денег бы мне немного на поесть, одеться и пожить где-нибудь. Остальное потом вам скажу, когда сам соображу, что ещё нужно, — осторожно закинул я удочку юным родственникам.

— Одетьсся, это только на рынке, подожди пару дней до выходных! — мгновенно ответили мне, — А денег… без проблем, щщасс ссделаем, ползи за нами! Иди, в ссмыссле. Здессь рядом.

Деньги

Я вышел из харчевни и пошёл, угадывая направление движения по двум быстрым змеиным тельцам, мелькавшим в зелёной траве на обочине булыжной мостовой. Но трава закончилась, дальше пошли одни булыжники и я потерял своих заботливых проводников. Но через несколько секунд мне уже шипели из-за ближайшего угла:

— Ссюда! Ссюда, брат Кобра, не сспи!

А за тем углом, прямо на маленьком деревянном столике на крыльце какой-то халупы, лежал и призывно смотрел на меня толстенький кожаный мешочек. Такой, в которых здесь обычно носили деньги. У кого они были конечно. Чистенький, как только что из кармана. Уй-я-я! Кто же не мечтал случайно найти на улице такой вот толстенький кожаный мешочек⁈ А он себе лежал и ждал только меня! Ай-й да ужики-красавчики!

Быстро развязав несложный узелок узкого сыромятного ремешка я пересчитал улов — один золотой герр, пять серебрянных и кучка медяков. Крепко! Хватало на хорошую лошадь со всей её сбруей и коляской с рессорами.

— Ссвитсский вчера ночью поссеял, — услышал я в голове голос брата-ужика Щуса. — Как приехали они вчера сс дела, деньги получили и напилиссь в кабаке госстиницы дядюшшки Бло, вот и потерял, когда пьяный назад шшёл. Ты, Кобра, монеты-то ссссыпь в карман, а мешшочек выброссь, улика. Ещщё нужно будет денег, свиссти, вессь город деньгами зассыпан. Только между половыми доссками знаешшь ссколько лежит. И ссерёжки. И колечки. Вссё люди потеряли. А ессли много денег нужно, мы укажем. Знаем где сспрятаны. Вссё, мы пока ссвободны?

— Спасибо вам милые ужики, пока свободны, выручили! — удовлетворённо ответил я. — Свистну как понадобитесь!

— Ссвиссти, — и только лёгкий шорох в траве, уползли красавчики!

У дядюшки Бло

Вот, значит, как! Свита князя Миха деньги за нас вчера получила и, судя по этому мешочку, немалые. Ладно, это потом. А сейчас мне нужно найти ночлег и где поесть. А тут и думать нечего! Нужно идти в гостиницу дядюшки Бло, раз уж свитские ходят пить в тамошний кабак. Там я их мысли и послушаю. Они, когда пьяные, наверняка, говорливые. Не языком, так мыслями всё мне расскажут.

И я пошёл в гостиницу, что была на соседней от площади улице.

Колокольчик на двери звякнул и я вошёл в довольно просторный холл. За гостиничной стойкой стоял сам хозяин, дядюшка Бло — невысокий плотный пожилой мужчина в очках и с большой блестящей лысиной, прикрытой кипой. Выражение лица у него было брезгливое и сонное.

Справа от стойки была мощная дубовая дверь входа в гостиничный кабак, который утром и днем работал, как обычная харчевня. Сегодня этот кабак являлся чуть ли не единственным доходным активом дядюшки Бло. Постояльцев в гостинице мало, а в кабак постоянно ходили свитские. Да и некоторые горожане, бывало, заглядывали.

Слева от стойки начиналась крутая деревянная лестница на второй этаж с его длинным-предлинным коридором дешевых номеров. Жёсткая койка с рваным одеялом, хромой табурет и вешалка из кованых гвоздей в стене. Стойла для быдла! Уборная и умывальник в конце коридора.

Но в гостинице был ещё третий, чистый этаж, и там пара вполне приличных меблированных номеров с чистым бельём и собственными медными умывальниками в небольших туалетных комнатках. Там даже были зеркала и коврики на полу из гладко обструганных досок.

— Чего тебе, мальчик? — лениво спросил меня хозяин, приоткрыв правый глаз, и я отчётливо услышал его голос в своей голове. — Вот оборванец! Ходят тут, свитских на них нет.

— Здравствуйте! Мне нужна хорошая комната и обед, — вежливо ответил я хозяину.

В подтверждение своей просьбы я достал из кармана и положил на стойку монету — один медный герр. Этого вполне хватало за целый день проживания с питанием в хорошем номере любой городской гостиницы.

Выражение лица хозяина мгновенно сменилось на заинтересованное. Полуоткрытый правый глаз открылся полностью, а левый начал своё хаотичное движение туда-сюда. А дальше… монета исчезла со стойки! Вот она только-что была и её уже не было! Я даже не успел засечь движение рук хозяина. Вот это фокус! Магия? Нет, я бы её почувствовал, просто такая сверхестесственная ловкость рук.

— Конечно, конечно, — затараторил хозяин. — Какой номер на третьем этаже желает выбрать юный барич, с окном на улицу или во двор? Обедать можно и в номере. Позвоните в звонок, принесут. Надолго к нам? Да, ещё нужно записать в журнал ваше имя. Сами понимаете, такой порядок.

И тут же я услышал его мысли.

«Откуда у этого оборванца деньги на хороший номер⁈ Нужно потом сказать свитским, пусть проверят, а вдруг он их украл? Ну конечно, украл! Но сначала самому нужно хорошенько пошарить по его карманам, как заснёт. Успею ещё сказать свитским».

— Меня зовут Ник Лучч, — выдал я первое пришедшее на ум имя. — Я младший сын известного негоцианта Лима Лучч из Синей Окумы. Мы с отцом следовали на ваш рынок, здесь хорошо берут наш товар — глиняные горшки. Однако позавчера ночью я случайно потерялся в лесу. Зазевался, когда отошёл по-маленькому, и отбился от наших повозок. Заблудился, ободрался о лесные колючки, оголодал и вот, наконец-то, вышел в город. Теперь буду здесь ждать отца, он обязательно приедет на рынок. Там я его и встречу. Если, конечно, он успеет доехать в эти выходные. Он же сейчас наверняка ищет меня в лесу. Но ничего, я подожду, денег немного есть. Поди не пропаду?

Хозяин не поверил ни одному моему слову, но вслух сказал:

— Бедный мальчик! Ник Лучч, говорите? Так и записал. Конечно, конечно, юный барич Ник, живите сколько хотите, если есть деньги. Ваш отец со слугами, приехав, тоже, ведь, выберет для ночлега мою гостиницу? Сейчас у нас туго с постояльцами, только кабак и выручает. Ох-х времена настали, обнищали все, только колдунов и жгут, — тараторил хозяин, но при этом мыслил так. — Врёт, конечно, стервец! А может и нет. Но по его кармашкам я ночью всё равно пробегусь, не помешает.

В номере

Этого не передать, с каким удовольствием, стараясь не спешить, я съел обед из трех блюд, который мне принесла прямо в номер с окном на улицу молодая хорошенькая горничная — салат из редиски со сметаной и зелёным луком, картофельный супчик с большим куском хорошо проваренной говядины, и приготовленные на углях ребрышки ягнёнка с гарниром из цветной капусты. М-м-м!

И теперь я лежал на широкой деревянной кровати под чистой простыней — я всегда немного отдыхал после обеда — и размышлял.

Хозяин наверняка придёт меня обворовывать не раньше двух часов ночи. Пока из кабака не уйдут последние пьяницы-свитские. И мне в это время нужно где-то спрятаться. Я не хочу быть обворованным. Хватит уже с меня! И куда же мне спрятаться?

Я обвёл взглядом гостиничный номер и увидел небольшую щель между полом и плинтусом. Она прямо-таки звала и манила. Какое-то новое ощущение, раньше такого не было. Я встал с кровати, подошёл к стене и попросту заполз в эту щель. Целиком! Немного поворочался, нашел удобную позу и затих.

И как же такое могло быть, что я в ней уместился? Щель маленькая и узкая, а я большой, хоть и мальчик. Как кобра? Да, как кобра! Я же теперь и был настоящей коброй, пора к этому привыкать. Я выполз из щели, встал, подошёл к большому зеркалу на стене и посмотрел на себя. Мальчик, как мальчик, только худой и оборванный. Но это пока.

Ночью

И больше я в этот день никуда из номера не выходил. Просто бездельничал. Валялся на кровати, заказал и с удовольствием съел ужин — салат из виноградных улиток и приличных размеров карпа, запеченного на углях.

Ужинал я долго, не торопясь, карп был костлявым, пока его разобрал от головы до хвоста. А мой дед Сим любил и умел разбирать ещё и рыбьи головы, находя в этом особое удовольствие и вкус. Но до такой степени мастерства мне было далеко.

Я размышлял…

Как же мне поступить с дядюшкой Бло, который обязательно придёт ночью меня грабить? Убить? Теперь я это могу, и очень даже просто. Но я никогда раньше этого не делал. И как это, вообще, убить человека? Стать убийцей! В моём мире, мире профессора Архипова — это страшный грех и приговор самому себе на всю жизнь. А в мире Эколы — это так, мелочь, обычная реакция на внешнюю агрессию.

Нет, не хочу убивать! Просто спрячусь в щель и он меня не найдёт. И впрямь, кому придёт в голову искать мальчиков по щелям?

* * *

Глухая ночь. Ключ в хорошо смазанном замке номера неслышно провернулся. На фоне окна я увидел бесшумно скользнувшую тень хозяина-фокусника — дядюшки Бло. Вот он попытался найти мои лохмотья на стуле, приняв безупречно изготовленную мною куклу на кровати за спящего меня. Вот он открыл шкаф, но тоже там ничего не нашёл. Вот он поискал мои вещи в туалетной комнате, где их тоже не было.

Я отчётливо услышал в голове его мысли:

«Да где же эти его тряпки? Он что, одетый спит⁈ Может пырнуть его ножичком, да проверить⁈».

Хозяин наклонился, чтобы заглянуть под стол и… в упор посмотрел на меня. Он увидел! Не знаю, что или кого конкретно он увидел в щели между плинтусом и полом, но в его глазах отразился ужас!

Ненавижу воров! Ненавижу грабителей! Ненавижу! Ненавижу! И я плюнул на большую блестящую лысину дядюшки Бло, которая маячила прямо передо мной. Хозяин-фокусник без звука упал на пол и затих после короткой агонии.

Он был мёртв.